Олеся Константиновна Проглядова
Nomen nescio
Имя неизвестно

Часть I
Прóклятые сны

Глава 1

Она открыла глаза. Где-то за стенами дома заходило солнце, даже сквозь толстую каменную кладку она чувствовала, как оно обжигает землю. Впереди ее ждала длинная ночь, ночь охоты. Вот только это не захватывало ее, как раньше, когда она только присоединилась к карателям. В то время каждый раз был как вызов, запах крови будоражил, убивать было ее любимой забавой, а каратели стали делом жизни. Она выполняла приказы, не подвергая их сомнению. Пока не пришли эти сны – странные, часто непонятные, иногда страшные. Со снами все было сложно, и только одно – ясно: ни ее непосредственный командир, ни эрл, ни тем более Эрик не должны о них знать. И дело не только в том, что так сказал пришедший к ней во сне, она и сама догадывалась, что вокруг не все так просто, как ей казалось после пробуждения. А может быть, это была интуиция, которой она так гордилась.

Вечный, причем один из Прóклятых. С некоторых пор он мучил ее постоянно. Каждый день, засыпая, она боялась и надеялась, что он придет, и не могла его ненавидеть. Что-то в нем было такое, что притягивало ее, вызывало любопытство и какое-то новое для нее внутреннее беспокойство. Она не понимала, жив ли он или это возвращается память. Не понимала, кем был Прóклятый для нее когда-то давно, да и был ли вообще.

Она понятия не имела, сколько ей лет. Она не помнила ничего – даже своего имени. Не чувствовала кровной связи с кем бы то ни было. Феномен. Машина смерти без страха и упрека. Ее жизнь началась с момента, когда она открыла глаза в слепяще белой лаборатории и приняла мир таким, каким ей его преподнесли. Ей предоставили право выбрать имя, она назвала себя Эн – от NN, nomen nescio, имя неизвестно. Самоирония, почему бы и нет?

И вот два года спустя пришли вопросы. В какой-то момент из-за этих снов их стало даже слишком много, но вопросы задавать было нельзя. Она знала это точно. Пыталась когда-то, чем вызвала настороженность к себе и встречные вопросы, а с ними – надоедливые и болезненные исследования от медштаба и эрла. Что-то было не так с ее происхождением – это она знала точно, а значит, необходимо молчать и по возможности выяснить все так, чтобы никто не знал о ее расследовании. Откуда в ней эта экстраординарная способность убивать, невероятные инстинкты, которые сразу открыли ей дорогу в личный отряд эрла по особым делам. Она стала карателем без должной выслуги лет, без отбора, а это уже странно и неправильно. Так было не принято, а Вечные жили в четкой системе контроля и законов.

Впрочем, поначалу Эн было не до того. Вступив в ряды карателей, она лишь убивала – кровь, боль и страх ее жертв питали ее, делали еще сильнее, отшлифовывали до совершенства и так невероятную интуицию. Даже в рядах карателей она выделялась. Лучшая из лучших или худшая из худших. Все зависило от того, с какой стороны ты находился.

Вечный ворвался в ее сны неожиданно. Впервые это случилось много месяцев назад. Эн вернулась с очередного задания, даже для нее особенно кровавого. Во имя каких-то политических амбиций и интриг эрл Годвин, чье имя было столько же древним, как и он сам, отослал ее группу в Африку. Им предстояло уничтожить местного князька, вышедшего из-под контроля и возомнившего, что может шантажировать самого эрла. Она не задавала вопросов, какое вообще отношение эрл Годвин имеет к Африке и ее внутренним разборкам уровня петушиных боев. Решения эрла не подвергались ни малейшему сомнению и обсуждению. Группе из пяти Вечных предстояло вылететь в Центральную Африку, добраться до захваченной князьком деревеньки, где он временно разместился со своим отрядом, и вырезать там всех. Кроме того, нужно было забрать ноутбук и ключ от банковской ячейки, где хранилась копия информации.

Как всегда, они пришли с восходом луны: невидимые в своей черной форме, бесшумные, опасные. Командир – Уильям Вестфорд. Невероятный красавец. Когда-то любимец общества: женщины падали к его ногам, мужчины подражали ему и даже сам принц приглашал его играть в карты, а как говорили злые языки, и не только в карты, и даже не играть. История Уильяма была банальна. Он сошелся с Вечной – из новых американцев. Красавица с юга, ведущая экстравагантный ночной образ жизни, пленяющая сердца, чьи похождения в Старом и Новом Свете стали предметом постоянных обсуждений. Уильям перешел на сторону врага, лишь бы быть поближе к ней. Она его и инициировала. Красавица имела не просто тягу к крови, она любила кровь детей и в какой-то момент перешла границы осторожности, нарушив правила Вечных. Когда ее сожгли собственные рабы, каратели местного шерифа, конечно, наказали всех замешанных в казне людей – все-таки они убили одну из них, но в целом убегающих не добивали и особо не лютовали. Уильям, тогда молодой и очень глупый Вечный, приехал в поместье, как только услышал об убийстве любимой, где и был принят для дознания. Его отправили к эрлу Годвину, тогда властителю Европы и обеих Америк, который оценил способности Уильяма и оставил при себе. Эн относилась к Вестфорду с уважением. Он был бесстрашен, но, в отличие от нее, не жесток, поручения исполнял, стараясь делать все быстро и чисто. У них был неплохой секс, и хотя Эн с некоторых пор подозревала, что эрл приставил его шпионить за ней, своих отношений с ним не прекратила.

Остальные трое были лучшими из их отряда. Стивен, Аманда, Исса.

«Дворец» князька когда-то был домом главы общины – убогая грязная хижина чуть большего размера, чем те, что стояли вокруг. Несколько охранников с довольно неплохим вооружением патрулировали периметр деревеньки – десять человек, некоторые с приборами ночного видения. Каждый из пятерки карателей взял на себя двоих. Плевое дело. Пока ее цель смотрела в свои окуляры в одну сторону, Эн бесшумно подобралась сзади, быстрым движением перерезала глотку и убрала руку от рта трепыхающейся жертвы, когда он перестал издавать даже легкое бульканье. Эн облизнула кинжал, улыбнулась – горячая, чуть солоноватая кровь моментально вызвала легкую эйфорию, обострила инстинкты. Второй боец стоял метрах в пятнадцати. Она потянула время перед тем, что будет дальше: вдохнула холодный после захода солнца воздух, вбирая его запахи, прислушалась к человеку. Биение его сердца было четким, спокойным, Эн остановила его навсегда одним ударом так любимой ею джамбии.

Каратели, как тени, скользили из хижины в хижину. Согласно плану им нужно было пробраться к центру деревеньки – к главному хлеву, где жил князек под охраной особо приближенных бойцов. Прежде в деревне жило какое-то местное племя, Эн даже не поинтересовалась какое, но князек захватывал земли за землями. Страшно, кроваво, жестоко. В эту деревеньку его боевики пришли месяц назад, вырезав всех жителей. Почти всех. Несколько женщин были оставлены для увеселения самого князька и его солдат, а дети угнаны в рабство. Эн знала, что некоторые из них станут донорами для сильных мира сего, не спрашивающих, откуда взялись нужные им органы, другие примкнут либо к солдатам князька, либо будут проданы террористам, коим нет числа и которые так жаждут убивать во имя кем-то придуманных правил и идеалов. Эн усмехнулась этим мыслям. Кем-то… Иногда правила придумывались эрлом Годвином.

Эн вошла в первую хижину, огляделась. Семь бойцов спали вповалку, не раздеваясь. Вонь немытых тел, мочи, дерьма, грязи ударили ей в нос, заставив задержать дыхание и дернуться от отвращения. Она видела свалки, которые пахли лучше. «Надо быстрее заканчивать, пока я не задохнулась». Эн достала джамбию и пошла от одного человека к другому, нанося точные удары в сердце. В темноте пошевелился один из людей, сонно поднялся, подошел к выходу, отлил, не отходя от двери, начал застегивать штаны. Она перерезала ему горло, пока он возился с застежкой. Затем осторожно положила тело и пошла к следующей хижине. Все повторилось. В третьей хижине были женщины. Те, которых оставили на забаву. Их было четверо. Одна уже умерла, но так и лежала рядом с живыми уже несколько дней. В углу стояло полное ведро для естественных нужд. Смрад тут был сильнее, чем в других хижинах. Вонь боли, страха, ненависти, обреченности. Не то чтобы Эн трогали страдания людей, но даже она не понимала, зачем делать такое с подобными себе. Жестокость входила в ее планы только для дознаний, и Эн могла быть очень изобретательной, но жестокость просто так? В этом не было смысла.

Этих женщин насиловали и избивали не один день. Лица некоторых превратились в сплошной синяк. У одной была разбита челюсть. У другой началось загноение под кандалами, скорее всего, уже пошло заражение крови, она стонала и тряслась в духоте и вони своей тюрьмы. Эн приблизилась к ней. Лет 15, не больше. Лицо покрыто потом и грязью, глаза открыты, но вряд ли девочка что-то видела – она явно уже была ближе к смерти, чем к жизни. Лезвие легко вошло в сердце. «Больше никакой боли, никаких мучений». Эн почувствовала взгляд и движение смрадного воздуха. Ее прыжок был почти незаметным для человеческого взгляда. Она коленом прижала женщину к тряпкам под ней и заткнула ей рот ладонью, занесла джамбию, но остановилась. Жертва смотрела без страха, скорее с надеждой, она не сделала ни малейшего движения, чтобы освободиться, лишь чуть кивнула головой в другую сторону. Эн убрала руку. Женщина снова кивнула в сторону. Чуть дальше лежала истощенная, замученная девочка лет двенадцати, по ее телу проходили судороги, она еле слышно стонала. Эн видела запекшуюся на ногах ребенка кровь. Женщина что-то горячо, будто молясь, шептала на незнакомом языке и плакала, глядя на девочку, потом снова посмотрела на карателя умоляющим взглядом.

Эн кивнула. Судя по запаху крови, девочка была безумна уже некоторое время. Эн отпустила ее в другой мир, потом вернулась к плачущей женщине. Та слабо пожала Эн руку и закрыла глаза. Ее смерть была легкой.

Эн вышла на воздух, который показался ей невероятно сладким после зловония хижины. Она потерла лоб – что-то было не так. Эта женщина попросила ее убить свое дитя и была благодарна за это. Впервые за два года Эн почувствовала… Но что? Жалость? Понимание? Нет. Когда она смотрела в глаза матери, умоляющей убить свое дитя, чтобы избавить от мучений, то увидела любовь. И в то же мгновение ей показалось, что кто-то тихо позвал ее. Эн тряхнула головой и погасила внутри себя все эмоции – с этим можно разобраться и потом. Посмотрела на луну, прислушалась к ветру, к шелестам. Ей пора было заняться делом. Она прокралась к домику князька, перерезала горло охраннику на входе и проскользнула тихо внутрь. Поперек матраса спал тот, ради кого они пришли. Следом за Эн в хижину вошел Уильям, подошли Стивен и Исса – значит, деревня зачищена. Эн подняла валяющийся у стены автомат и прикладом огрела князька по голове, Стивен и Исса отработанным за годы движением подняли тело и привязали к стулу, встали чуть позади. Уильям взял ноутбук и небрежно присел у входа, пока Аманда отслеживала непрошеных гостей.

Эн посмотрела по сторонам, нашла бутылку с водой и плеснула в лицо человеку. Почувствовав, что он пришел в себя, зажгла около пленника лампу и села на пол.

– Я знаю, Каган, что ты очнулся. Не вынуждай меня доказывать тебе это.

Князек ухмыльнулся и открыл глаза. Эн рассматривала его. Пленник был уродлив. Обрюзгший, с сальными волосами и гнойниками на лице, он был лишь чуть менее грязный, чем его солдаты. Мутный взгляд человека метнулся по комнате, но страха Эн не почувствовала. «Хм, интересно…»

– Думаю, ты понимаешь, зачем мы пришли, князь Каган? – Эн с издевкой особенно выделила слово «князь».

– Убить меня. – Его английский был на удивление хорош.

– В лучшем случае. Поверь, смерть станет подарком, только если ты отдашь мне ключ.

Каган позволил себе засмеяться. Зубы, как и подозревала Эн, были гнилые, а изо рта несло дерьмом.

– Ключ вместе с письмом у моего адвоката. Если со мной что-то случится, то о вашем проклятом племени все станет известно. – Он плюнул в сторону Эн, та легко отклонилась и, чуть нахмурившись, посмотрела на Иссу. Каратель лениво размахнулся и ударил пленника по лицу. Князь упал вместе со стулом, сплюнул кровь. Эн легла, подложив руку под голову, и повернулась к князьку, нежно улыбнувшись, словно другу.

– Лжешь. Я знаю, что ты лжешь. По запаху твоей крови, по тембру голоса, по тому, как ты смотришь. Ты расскажешь, так или иначе. У нас много времени. И помощи тебе ждать не от кого. Твой лучший гарнизон перебит нами, твоих людей в других деревнях сейчас добивают.

Князек моргнул. Эн снова села, и Исса одним движением поставил стул. Пленник зашипел, когда веревки впились в кожу. Эн молча продолжала смотреть на него. «Какое жалкое зрелище».

– То есть выбираешь по-плохому?

Эн достала нож, огляделась и, заметив среди объедков на столе соль, улыбнулась.

– Сейчас мы с тобой поиграем. Я буду срезать с тебя полоски кожи. Это само по себе малоприятно. Но куда хуже, если солить каждый срез.

Каган моргнул, зрачки расширились, кровь запахла адреналином. Стивен хмыкнул, но промолчал. «Представил. Думает, не блефую ли я».

– Начнем мы с рук. Потом перейдем к твоей жирной мерзкой отвислой груди. В этот момент ты, скорее всего, уже будешь скулить и выдавать все, что знаешь. Вспомнишь даже то, что было в утробе матери, если, конечно, такой кусок дерьма вообще был рожден женщиной. Но вот когда я дойду до твоего грязного отростка, ты уже будешь только булькать. Мне придется остановиться, чтобы ты пришел в себя и не умер. О нет, я не дам тебе умереть, пока не наиграюсь вдоволь, пока ты не расскажешь мне все.

Эн тихо приблизилась, ласково провела пальцем по щеке князька и быстрым движением сорвала рукав, обнажив предплечье. Пленник завыл, придерживаемый Иссой, выкручиваясь из веревок и пытаясь укусить Вечную. Но этим он лишь сильнее затягивал узлы.

– Ну что ты. Мы же еще даже не начали развлекаться. – Эн позволила себе широко улыбнуться, демонстрируя клыки. Князек сглотнул. Эн приложила нож к его предплечью и неторопливо начала делать надрезы. Тот забился и истошно заорал, но Исса, стоя сзади, лишь сильнее прижал его к спинке стула. Эн тщательно и невозмутимо делала свою работу. Вытерла руки о матрас и взяла в руки солонку. Краем глаза она заметила, как Уильям, не отрываясь от ноутбука, поморщился. Эн знала, что Вестфорд не одобряет ее методы, вот только других он не предлагал. Вечная незаметно пожала плечами и вернулась к своей жертве. Князек раззявил рот в немом крике, взгляд безумно метался по комнате, сопли и слезы размазались по лицу.

– Ключ здесь, здесь, здесь, – шипел он, пытаясь захватить воздух.

– Что? Как ты сказал? – Эн переступила через лужу у ног Кагана и наклонилась.

– Да, да, там, под окном зарыт. – В груди князька стоял хрип. В глазах лопнули сосуды.

– О, милый. Так быстро кончилась забава? – Эн усмехнулась.

Исса отошел от подвывающего пленника и присел у окна. Принюхался. Осторожно ножом срезал миллиметр земли и попробовал на вкус.

– Тут ловушка. Копни я чуть глубже, лишился бы пальцев. Не страшно, конечно, но…

Эн присела напротив Кагана.

– Умно, князь. И достойно. Надо же, сколько смелости в таком мешке с говном и жиром. Хорошо, твой выбор.

Она взяла соль. Каган забился в своих путах так, что снова упал вместе со стулом. Эн легко подняла его на место. Великий предводитель – так его называли соратники, будущий властитель страны, уже много месяцев вселяющий ужас в людей своими зверствами и жестокостью на пути к власти, завизжал так, что Эн услышала, как над крышей в испуге взметнулись птицы. Она присела, дождалась, пока визг перешел в хрип. Эн схватила Кагана за волосы и рывком подняла ему голову. Он медленно сфокусировал взгляд на ней.

– Так где же ключ?

– Под матрасом.

– Точно?

– Да.

Эн перевернула грязный матрас. Брезгливо отряхнула руки.

– Где именно?

– В изголовье…

Она ковырнула землю, принюхалась, потом начала копать.

– Стоило ли заставлять меня работать в такой духоте и вони.

– Отпустите меня. Я дам денег.

Эн даже не обернулась.

Уильям на секунду высунулся за дверь и передал Эн канистру бензина. Каратели вышли. Эн осталась наедине с князем.

– Ты обещала, обещала, я дал тебе все, что ты хочешь. – Хрип перешел в прерывистый шепот. Безумным взглядом пленник следил, как Эн поливает бензином его жилище. – Что ты хочешь? Денег? Спаси меня! Спаси! Я рабом твоим буду!

Эн молча вылила остатки бензина на Кагана.

– Я всегда выполняю свои обещания, Каган. Ты умрешь.

– Сука, тварь, ты сдохнешь, сдохнешь!

Эн снова позволила себе улыбнуться и вышла из хижины. Исса зажег спичку и кинул в лужицу бензина у входа. Пламя быстро охватило стены, поднялось к крыше. Чудовищный вой изнутри, казалось, никогда не прекратится.

– Пора, – сказал Иcса, Эн не двинулась с места. Она ждала. Из пылающего дома выпрыгнул горящий кусок плоти и, упав на землю, начал кататься, пытаясь сбить пламя. Воняло паленой кожей и волосами. Наконец, Каган затих. «Кончено». Перед ее глазами стояло лицо изнасилованной девочки. Эн передернула плечами, скривилась. «Почему меня вообще заботит, что люди делают друг с другом?»

Они подожгли деревню с разных сторон. К восходу от селения не осталось и следа.

По возвращении домой стоило отдохнуть, но после пережитого Эн хотелось забыться и изгнать воспоминания о шепоте в голове, будто кто-то тихонько окликнул ее. Уильяма не было в его комнате – видимо, он отчитывался у эрла. Эн сменила форму на обычные черные майку и джинсы и направилась к гаражу.

– Куда ты? Скоро рассвет. – Охрана у выезда заглянула в окно, и Эн приветственно махнула рукой, не сочтя нужным ответить или даже посмотреть в сторону солдата из Избранных – людей, удостоенных привилегии принимать кровь Вечных, которая даровала им долгую жизнь и здоровье. Охранник потоптался и открыл ворота. Эн дала по газам.

Она гнала машину к Лондону. Скорость помогала отвлечься, несмотря на восход, который всегда навевал тоску. Эн казалось, что ее преследовал запах горящей плоти. «Твою мать! Были задания и посерьезнее, что не так-то?» Она снова и снова пыталась вспомнить то ощущение, которое накрыло ее на задании. Тонкую паутинку, протянувшуюся к ней и тут же исчезнувшую.

Знакомые районы чуть-чуть ее успокоили. Бар, куда она ехала, был знаменит среди Вечных. Там собирались только свои, и ни один из чужаков просто не нашел бы его. Для Вечных был отдельный подземный паркинг. Люди, живущие в этом районе, даже не догадывались о том, что происходит у них под носом. Эн припарковалась, зашла в лифт и спустилась на минус второй этаж. В баре было пустынно – не то, чего бы ей сейчас хотелось. «Черт, скучный город, никакого веселья!»

– Как обычно? – Бармен был из Сосудов, тех, кто позволял пить свою кровь. Эн никогда не понимала, что ими движет. Желание быть причастным? Надежда на инициацию? Или просто мазохизм? Может, книжек перечитали и хотели большой любви с прекрасными Вечными? Вот только у Вечных с любовью было сложно. С сексом просто, но не с любовью…

Эн кивнула головой. Бармен налил ей джин с кровью. Эн откинулась на стуле, глотнула.

– Чарли, а скажи-ка мне, где в этом городе сейчас можно потанцевать?

– В Сохо сегодня вечеринка у Мартина. Как всегда, обещали «девственников», «грешников» и танцы.

– «Девственников»? Опять кого-нибудь или прикончат, или испугают до психбольницы.

«Девственниками» называли тех, кто впервые собирался отдать кровь. Как и в случае с первым сексом, они обильно потели, волновались, некоторые визжали и даже падали в обморок. Эн не любила этих забав, но кому-то нравился запах страха, обреченности и решительности одновременно. «Грешники» были постоянными Сосудами, для удовольствия Вечного они принимали наркотики, не отказывали и в сексе. Конечно, любой Вечный мог принимать что угодно без последствий для себя, но и без заметного результата. Другое дело – когда наркотики проходили через кровеносную систему человека. Это приносило кратковременный кайф. Именно то, что нужно сейчас. Наверняка завтра ей устроят взбучку за то, что она накидалась, но какая, к черту, разница?

Эн доехала до нужного места – с виду обычный лондонский дом. На паркинге было полно машин. Хороший знак. Когда открылась дверь бункера, в нее ударил запах тел, крови и алкоголя. Вокруг гремела музыка. На танцполе кто-то кружился, в углу прямо при входе два человека яростно лапали друг друга. Один притворялся Вечным. Такое тоже случалось. Эн шла к дальнему углу клуба. Толпа будто вминалась сама в себя, освобождая ей проход. Некоторые боялись встречаться с ней взглядом, другие – даже находиться рядом. Об Эн ходили самые невероятные слухи, так что связываться с ней боялись. Эн их понимала, она бы тоже с собой не связывалась, а слухи по большей части были правдивы.

Эн подошла к дивану в углу, где миловидная блондинка лет девятнадцати прижималась к Вечному, всем видом показывая, что принадлежит ему. Люди предполагали какие-то свои отношения с Вечными, которых просто не могло быть в принципе. Многие надеялись на инициацию, но это случалось крайне редко. Слишком много всего требовалось: долгая подготовка, сильная кровь, невероятное везение пережить трансформацию и, что немаловажно, разрешение вообще это сделать. Еще реже Вечные производили потомство друг от друга – только истинная кровь, сильнейшие из сильных, потомки богов, правящие миром и сегодня. В жесткой иерархии Вечных они стояли на самом верху пирамиды, наказывая за любое отклонение от правил и бесконечно воюя между собой за зоны влияния.

Эн подошла к дивану, плюхнулась напротив парочки, даже не обратив внимания, как кто-то вскочил и резво убежал прочь при ее появлении. Блондиночка было зло зыркнула, но тут же отвела глаза.

– Эн, – Вечный прищурился.

– Мартин.

– Надеюсь, ты не по мою душу?

– У тебя есть душа?

– Ха-ха. А у тебя?

– Мне просто скучно. Я хочу веселья. И, кажется, ты один из немногих, кто меня не боится, и единственный, у кого сегодня весело.

– Не убивай никого, Эн. Это плохо скажется на моей репутации добродушного хозяина, твое появление и так вызвало нехорошее оживление. Я даже тут слышу перешептывания. Страх и отчаянное желание, ах, какая прекрасная гремучая смесь! От тебя всегда так великолепно пахнет опасностью.

Мартин втянул воздух сквозь зубы и щелкнул языком. Он был веселым парнем, за что его и ценили. Он мог достать все, что нужно, а своим легким характером создал себе славу беспутного и безобидного Вечного, хотя это совсем не соответствовало истине. Он был очень опасен, а еще не гнушался доносами тем, кто лучше платит.

– Что хочет королева? Может, «девственника» в этот раз?

Эн поморщилась и легла, как с ней обычно бывало при любом удобном случае. Она запрокинула руку под голову и лениво потянулась к пачке сигарет на столике.

– Вымочены в крови?

– Ну а что же я, ребенок – пустышку сосать? – Мартин заливисто хохотнул.

Эн затянулась, глядя в потолок. Она чувствовала, как на танцполе прыгают разгоряченные тела, слышала стук сердец.

– Как ты, Эн? Что нового в империи эрла?

Эн усмехнулась.

– Все то же самое. Он самое могущественное существо во Вселенной, и тебе не захочется стать ему врагом. Кстати, когда будешь докладывать, что я тут делала, не рассказывай папочке, что я курила.

– У кого-то начинает развиваться чувство юмора? Не узнаю тебя, Эн.

Мартин улыбнулся и, оттолкнув блондиночку, пересел к Эн. Она подвинулась и закинула ноги на его колени. Он осторожно провел по ее бедру и тут же остановился, когда Эн пережала ногой ему руку.

– Понял. Не сегодня! Иди в комнату вниз и налево. Там обнюхавшиеся модели. За мой счет.

Эн протянула руку к пепельнице, бросила окурок, легко поднялась.

– Ты всегда знаешь, что нужно, Мартин.

– За моим диваном второй вход, чтобы не идти через зал. Ты и так привлекаешь слишком много внимания. Седьмая комната свободна. Выбери любого или любую и нажми кнопку вызова, мой человек выведет, кого надо.

– Помню.

Пока Мартин устраивался поудобнее с той же блондиночкой, Эн проскользнула в дверь в углу и спустилась в длинный коридор со множеством комнат. В первых двух комнатах сидели Сосуды. За ними располагались комнаты общего пользования, для вип-клиентов были отдельные кабинеты. Она подошла к стене, взглянула в небольшое отверстие, рассматривая людей. Выпендрежный блондин-красавчик – явно гей. Девица в углу – красивая, холеная, с длинными ногами, – как раз в ее вкусе. Эн уже было приняла решение, как ее привлекло движение и еле уловимый аромат полыни. На диване у стены сидел парень с пышной гривой светло-рыжих волос. Эн вздрогнула, мысленно потянулась к нему, он обернулся. Симпатичный, лет двадцать пять максимум, рыжая щетина, красивые губы, нос с горбинкой, серые глаза. Он поправил волосы. Она приняла решение еще по пути в седьмую комнату.

– Приведи мне рыжего, – проговорила она, нажав кнопку, и отошла к столику с напитками.

Когда открылась дверь, запах полыни стал сильнее, а громко стучащее сердце парня Эн услышала бы и будучи человеком.

– Закрой замок.

Щелкнул язычок. Эн налила себе джина, разбавила кровью, не оборачиваясь, спросила:

– Что тебе налить?

– Джин-тоник, моя госпожа.

Голос был хриплым и дрожал от страха. Эн расстроилась, почему-то ей казалось, что он должен быть низким, бархатным, насмешливым. Она тряхнула головой, но медлила оборачиваться. Не глядя, протянула стакан, человек взял его. Наконец, она взгянула на своего «избранника». Не такой высокий, как она представляла. Волосы слишком рыжие. Серые глаза блестят от испуга. «Серые, почему они серые?» – подумала внезапно Эн, сама удивишись своим мыслям.

– Сядь, что ты дергаешься, будто впервые Вечного увидел.

Парень подошел к дивану, сел, попытался томно закинуть ногу на ногу, но тут же неловко переменил позу. Эн с удивлением наблюдала за его потугами устроиться.

– Как тебя зовут?

– Джефф, моя госпожа.

Эн села на подлокотник, закинув руку за спинку дивана.

– Ты сегодня уже отдавал кровь?

– Нет.

– А когда последний раз?

– Ни разу.

«Чертов Мартин, выйду – убью!»

Эн снова посмотрела ему в глаза.

– Тогда какого черта ты сидел в комнате «грешников»?

– Я специально не признался, я разговаривал с теми, кто был в комнате «девственников», об их первых… – он замялся.

Эн засмеялась.

– И тебе не понравился контингент?

Джефф кивнул головой.

– Если бы я не спросила, то могла бы убить тебя… Зачем тебе вообще это нужно?

– Я узнал, что вампиры существуют. – Эн поморщилась, вампиры – это было оскорбительно, никто из их мира никогда так не говорил, «грешники» это знали. – Наверно, трудно представить себе что-то более невероятное. Сначала пришел на пару вечеринок. Честно говоря, я никогда не видел никого прекраснее… При отборе Сосудов наврал и попал сюда, моя госпожа.

– Прекрати называть меня госпожой. Какой-то съезд БДСМщиков. И никогда не говори вампиры, это невежливо.

Джефф испуганно кивнул.

«Интересно, чего он ожидал, что я накинусь на него и отымею прямо у входа, вспоров артерию?»

Эн помолчала, сделала глоток. Отвернулась. На миг вернулась иллюзия, что когда она обернется, там будет кто-то другой. Кто-то не с серыми глазами, кто-то так же пахнущий полынью, только без примеси любого человеческого запаха. Но сердце мальчика билось слишком часто, а дыхание было человеческим, очень взволнованным. Полынь. Почему-то запах не давал покоя, как назойливая мелодия в голове, слова к которой ты не можешь вспомнить. Это было странно.

Эн наклонилась к волосам Джеффа.

– С кем ты обычно спишь, с мужчинами или женщинами?

– Женщинами, моя го…

Джефф осекся, резко поднялся и начал расстегивать рубашку. Эн откинулась на диване и насмешливо посмотрела, как он раздевается. Неловко перетаптываясь с ноги на ногу, Джефф снял рубашку и кинул ее на пол.

– Я ничего не имею против стриптиза, мальчик, но мне кажется, ты пересмотрел фильмов, в которых Вечные возлежат под ореховым кустом со своими жертвами, посасывая кровь из бедренной артерии и одновременно предаваясь страсти. Мне ничего от тебя не нужно, кроме крови и кокаина в ней.

Джефф густо покраснел, потянулся за рубашкой.

– Не надо, – голос Эн стал глубоким, манящим, очаровывающим. Джефф остановился. – Она будет мешать. Сядь рядом.

Джефф сел, застыл. Она наклонилась к его уху, мягко прошелестела:

– Не бойся.

Эн легким движением перекинула ногу и села на колени Джеффу, лицом к нему. Провела пальцами по губам, по шее, наклонилась, вдохнула запах полыни, легко поцеловала его в губы, почувствовала, как Джефф моментально отреагировал на нее. «А может быть, и имеет смысл воспользоваться», – подумала Эн и взяла его за руку. Она провела пальцами по предплечью парня, наклонилась к запястью. Джефф нервно выдохнул, когда у Эн вытянулись клыки. Он дернулся от укуса, но Эн крепко держала его руку. Эн пила, пока не почувствовала, что Джефф начинает тяжелеть и заваливаться. Оторвалась. По ее телу разлилось тепло, легкая эйфория вскружила голову, она откинулась на подушки рядом с Джеффом, потом, вспомнив, порезала себе палец и провела им по укусу. Рана начала затягиваться. Джефф приподнялся, удивленно глядя на свое запястье.

– Полежи тут. Выпей или съешь что-нибудь. Тебе будет казаться, что все в порядке, но это не так. И еще несколько дней будут сниться странные сны. Чаще всего люди приходят сюда именно за этим.

Эн легко поцеловала Джеффа и вышла за дверь, не оглянувшись.

Мартин сидел с новым бокалом в той же позе. Увидев входящую Эн, улыбнулся:

– Все хорошо?

– Он оказался чертовым «девственником», Мартин, твой персонал вообще не понимает, как читать людей.

Эн плюхнулась рядом с ним, отшвырнув назойливую блондинку, которая снова попалась на пути.

– Мартин, эта девка дико раздражает. Давай я избавлю тебя от нее. – Блондинка шарахнулась прочь.

– Тихо, Эн, тихо. Не шали. Она мне нравится. За «девственника» извини. Труп надо убирать или дефлорация была успешной?

– Я была ласковой и нежной, как сама ночь.

Мартин расхохотался:

– Ты? Нежной? Уж я помню, какой нежной ты можешь быть, потом хоть в «аквариум»! – Он вздохнул. – Каждый раз страдаю, что не нужен тебе больше. – Мартин наклонился к Эн, попытался поцеловать ее, она его тихонько оттолкнула.

– Не надо портить отношения отношениями. Одного раза было достаточно.

Эн прикрыла глаза, в ушах приятно шумело, и голос Мартина растворился в манящей ее музыке. Она вышла на танцпол, легко закружилась в танце, позволила ритму захватить себя. Эн не помнила, сколько это продолжалось, лишь почувствовала через стены, что солнце уже очень высоко. Ей было весело, легко, в руке сами собой появлялись напитки, ее кто-то поцеловал. Или это она кого-то поцеловала? Запах полыни. Опять запах полыни. Джефф оказался рядом с ней, бледный, глаза лихорадочно блестят. Что-то шепчет, что? «Не важно». Она улыбнулась ему, оттолкнула. «Почему глаза – серые?» – она сама не поняла, как оказалась на паркинге и села в машину.

Заходящее солнце обожгло ее сквозь спецстекло, но хмель не прошел, кокаин продолжал дурить голову. Эн ехала, сама не понимая куда, наматывая круг за кругом по улицам вечернего города. Наконец спустились сумерки. Эн вышла из машины, втянула воздух. Он пах людьми, их проблемами, их отчаянием и радостью, их жизнью, возможностями, любовью и ненавистью. И над всем этим плыла музыка. Она пошла на звук. Старая церковь стояла с гостеприимно открытыми дверями, охранник в дверях расплылся в улыбке, лишь взглянув на Эн. Она вошла. Запах свечей смешивался с ладаном и полынью, которой все еще пахли ее руки. Эн села в углу, стараясь быть максимально незаметной. Вслушиваясь в латынь, подняла глаза вверх к нервюрам, которые выступали в темноте словно ребра гигантского доисторического животного. Почему-то в голове не прояснялось, хотя уже давно должно было отпустить. Эн закрыла глаза и прислонилась к стене. Слушала чистые звуки, устремлявшиеся к сводам собора. В голове всплыло название – «Аве верум». Она понятия не имела, что знала это. Наконец повисла тишина. Эн открыла глаза – ей пора было возвращаться домой.

В ту ночь она впервые увидела во сне Проклятого.

Глава 2

Широко распахнутые глаза незряче смотрят на нее. Эн сконцентрировалась во сне, чтобы, наконец, что-то услышать или понять. Привычно зафиксировала детали. Кожа обожжена. Весь в крови, язвах, пузырях. Цвет слипшихся в корку волос не разобрать. Откуда-то она знала, что они должны быть на ощупь как шелк. Знала, что глаза должны быть самого невероятного из цветов – темно-лавандовые, и что за один только его взгляд женщины и мужчины готовы были на любые подлости и подвиги. Она знала, как его губы, сейчас покрытые коростой и волдырями, могли изгибаться в улыбке. Легкая усмешка, и короли готовы были упасть на колени.

Эн сконцентрировалась на движении его губ.

– Не верь, – впервые за все это время она слышит хриплый, как карканье, голос. Он кричит и начинает гореть. Лицо превращается в маску.

Эн резко открыла глаза и вздохнула. В дверь стучали.

– Эн! Открой сейчас же! Открой!

Эрик, глава медштаба.

– Открой! Или я позову охрану и вышибу дверь! – Эн знала, что он блефует. Эрик тоже это знал, но он был самодовольным придурком и вел себя соответствующе. Ей страшно надоел шум, так что она встала и открыла ему дверь. Эрик практически ворвался в комнату.

– Что случилось?

– Именно этот вопрос я хотел задать тебе.

«Откуда он узнал? Молчать. Ждать».

Эрик уперся в нее взглядом и только тут заметил, что на Эн ничего не надето. Он нервно сглотнул и буркнул, отвернувшись:

– Оденься.

Эн ухмыльнулась.

– Меня ничего не смущает, Эрик. Это ты врываешься в мою комнату так, будто солнце начало светить даже ночью. Твоя морда с вечера вообще ни разу не добавляет оптимизма!

– Больше уважения! – Эрик аж взвизгнул. – Я доложу эрлу. Ты забылась, ты зависишь от меня, и твое пребывание в группе карателей тоже! Ты – брак, ты сломана, то, что тебя оставили в живых, – исключение, и в моих силах это изменить.

– Попробуй доложить в Совет. – Эн улыбнулась и ушла в душ. Эрик был отвратителен ей с момента пробуждения. Его бегающие глазки, заискивающая перед эрлом улыбка, отношение к ней, как к подопытному кролику. Ее бесило в нем все. Особенно его лаборатория, где она провела месяцы. Она была его крысой в клетке с ярким светом и белыми стенами, так что становилось мучительно больно глазам, даже если сузить зрачки. Эн была мутантом, и уже потому она была вне закона. Она знала, что ее инициатор решил провести над ней опыты. Он не выжил, и она по идее тоже должна была быть мертва. Почему эрл ее помиловал, Эн не знала. Совет не погладил бы его по голове за самоуправство – евгеника была запрещена, а эрл пригрел на груди мутанта. Однажды он признался ей, что она все, что осталось от членов его семьи, и потому он будет сражаться за нее, даже вопреки здравому смыслу и законам.

– Отвечай!

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Эн стояла под теплыми струями воды, закрыв глаза. Голос Эрика был глухим и далеким.

– Ты кричала во сне так, что я услышал, проходя мимо.

«Врет».

– Просто плохой сон.

– Что именно тебе снилось? – Вопрос Эрика прозвучал жестко, будто на допросе.

– Не помню, ты разбудил меня.

Эрик нахмурился. Он, как для Вечного, был некрасив. Эн даже было интересно, как он выглядел человеком, если даже трансформация не исправила его. Вечно сонные глаза, слабое тело, жидкие волосы. Но было бы глупо недооценивать Эрика. Он был начальником исследовательского штаба, одним из лучших среди тех, кто изучал истинную кровь. И он был приближен к эрлу Годвину, обращен им лично за свои выдающиеся исследования в области биологии, что давало Эрику право думать, что он почти сын Годвину. Эн знала, что это не так. Для эрла он был лишь его собственностью, рабом, как и другие инициированные им. Как и она.

– Нам нужно будет провести исследования. Жду тебя немедленно в лаборатории.

Эн скривилась и выключила воду. Она и так проводила в медштабе слишком много времени из-за своего необычного пробуждения, у нее постоянно брали кровь, на что-то проверяли, что-то кололи, и, честно говоря, некоторых экспериментов она даже не помнила, что было странно.

Когда Эрик вышел, Эн села на кровать, обхватив ноги и не обращая внимания на воду, которая стекала с волос. «Почему он так испугался? Что такого может быть в моих воспоминаниях и снах, что так его пугает?» Вопросов было много, и главный – кто этот Вечный из ее снов. Она попыталась структурировать то, что запомнила. Высокий, весь в ожогах и струпьях, голодный, полностью потерявший лоск под ультрафиолетом. Она знала толк в пытках, так что предполагала, что над ним издевались уже давно. «Это при условии, что он вообще существует и я не сошла с ума. Хотя Эрик… Его поведение».

Эн оделась и двинулась в свою личную пыточную, где палачом была уже не она, а ее навыки скорее были насмешкой. Лаборатория, как обычно, была залита светом, от чего моментально заболели глаза. Эрик в спецочках кивнул головой в сторону кресла. Эн села, закатала рукав. Эрик взял кровь, вышел в другую комнату, заставленную колбами, ретортами, центрифугами и еще черт знает чем. Его ассистентка – вечно двадцатилетняя красотка Диана – тепло улыбнулась Эн.

– Давно тебя не видела, Эн. – Она незаметно пожала ей руку, глядя в другую сторону. Рука Дианы была мягкой и нежной, пальцы осторожно надавили на ладонь, Эн немного возбудилась, вспомнив, что Диана умеет делать этими пальцами.

– Эрик умеет уговаривать женщин. Правда, дальше уговоров дело не идет.

– Я все слышу, – взвизгнул Эрик из другой комнаты.

– На это и был расчет. Так что там с моейкровью?

– Ты можешь идти. Пока все в порядке. Если что-то нужно будет дополнительно, я дам знать.

«Скотина мерзкая. Мог бы и в моей комнате взять кровь, так нет же – специально погнал меня сюда и адский свет врубил… Не о том, не о том ты думаешь, Эн. Что он сказал? Что?»

Сны. Сначала они пугали ее, а потом Эн начала ждать их все с большей надеждой выяснить что-то новое о себе и даже расстраивалась, если Прóклятый не появлялся. Иногда она видела все то же обожженное лицо, другой раз – будто сверху смотрела на всю камеру.

Как она и подозревала, это была маленькая комнатка под ультрафиолетом, и лишь в углу, где можно было сидеть скрючившись, ламп не было. Прóклятый выглядел манекеном, игрушкой, которую кто-то зашвырнул в этот угол. Неестественно вывернутая рука, ноги искромсаны в лоскуты, и все тело обожжено так же, как лицо. Грязная одежда полуистлела так, что невозможно было понять, какого она цвета. С каждым разом Вечный выглядел все хуже и хуже, и когда снов не было, Эн боялась, что он умер. Еще больше она боялась, что его вообще не существует… И вот, наконец, она его услышала. Впервые за все это время.

«Не верь». Эн резко остановилась. Все это время он пытался сказать «не верь». Кому не верить, во что… Она не знала. Эн аккуратно пыталась наводить справки о Прóклятых, но ничего конкретного не узнала. О них не принято было говорить. Преступления Вечного против своего рода должны были быть ужасными, чтобы его отправили в одну из этих тюрем. Даже их местоположение было тайной, и заключенные исчезали там безвозвратно. Можно было только постараться сдохнуть до попадания туда. Вечные живут долго, они не старятся и не болеют, но убить их возможно, и в этих тюрьмах они могли умирать под пытками ультрафиолетом веками. Некоторым отводили круг столь малый, что можно было только стоять, и, падая, они оказывались под убийственными лучами. Многие предпочитали упасть, чтобы сгореть. Ее Вечный из снов почему-то жил.

Эн вернулась в свою комнату. Надо готовиться к охоте, проверить снаряжение, пройтись по плану. Она прошла мимо зеркала и замерла. «Не может быть». Эн медленно и осторожно повернула голову, боясь и одновременно желая увидеть. Из зеркала на нее смотрел Прóклятый. Она зажмурилась, встряхнула головой, снова открыла глаза. Он никуда не исчез. «Беги!» – раздалось у нее в голове. Эн почувствовала запах плавящейся плоти, ее кожа начала гореть, из носа пошла кровь. Эн смотрела, как красные капли падают на ее трясущиеся руки. «У меня же никогда не трясутся руки», – подумала Эн и потеряла сознание.

Глава 3

Эрл Годвин, глава царствующего европейского клана, куратор Азии и самый влиятельный Вечный в Совете, стоял у окна. Луна уже поднялась над вершинами деревьев, окружающих его поместье. Это был огромный старинный особняк в викторианском стиле, перестроенный из старинного монастыря, который Генрих VIII разворовал и собирался сровнять с землей, но отдал эрлу за его заслуги перед короной. Вокруг особняка раскинулся парк – темный, немного запущенный, мрачный. Под землей располагались комнаты, где жили каратели, тренировочный центр и гаражи – все было связано с особняком подземными проходами. Казармы для Избранных стояли в отдалении в парке, там же были дома людей эрла, где жили его Сосуды и обслуга. Святая святых – лаборатории Эрика – находились в подвале особняка. С эрлом Годвином в особняке жил только ближний круг и личная охрана. Когда-то тут обитало огромное количество Вечных – его свита и его семья, – но это было давно. Свиту он сам распределил шпионить по миру, а семьи больше нет.

Еще тут жила Эн, за которой эрл присматривал лично. Эн… Его неудача или его гусеница, из которой предстоит появиться бабочке. Эрл оторвался от окна и повернулся к Эрику, который вот уже полчаса жаловался ему на Эн. Его нытье раздражало так, что иногда хотелось просто вырвать Эрику сердце. Ах, если бы он не был так ему нужен. С его знаниями и умениями, с его экспериментаторским умом они всего за несколько десятков лет продвинулись дальше, чем за последние столетия.

– …совершенно неконтролируема.

Эрик замолчал. Годвин попытался сосредоточиться. Итак, опять Эн нагрубила Эрику, и тот прибежал жаловаться.

– Что-то новое в ее поведении проявилось? Память? Навыки?

Ученый вздохнул. Как обычно, эрлу все равно, что они держат ядерную бомбу под подушкой.

– Она видит сны и молчит об этом. Ее датчики зашкаливают. Сегодня вечером она потеряла сознание. Говорит, что не понимает почему, но я уверен, она лжет. Мне кажется, ее память… Не то чтобы возвращается. Нет. Стены возведены мощные. Скорее это какие-то фантомы. Но меня беспокоит, что она скрывает это от нас.

– Это называется учиться. Дети сначала полностью доверяют родителям, а потом бунтуют. Мы ее родители. Других она не знает, но, как истинный приемыш, подозревает, что не все так, как ей рассказали. Ее кровь?

– Эн стабильна. Признаков распада, как было у других подопытных, нет. Учитывая особенности ее происхождения, она идеальный образец. Гвинн подавлен полностью, ни связи, ни его навыков. Мы сделали все, что могли, но мне кажется, заблокированная связь крови нейтрализует и возможность дальнейшей трансформации, нужный пазл вытащен, дезактивирован. В их связи было нечто особенное, а наши опыты сделали ее просто сильнее и выносливее, но не более.

– Моя кровь?

– Нужного эффекта нет.

– Думаешь, все-таки нужно полное ее перерождение?

– Да. Уверен.

– А солдаты? Она может создавать подобных себе?

– Нет. И на Вечных ее кровь никак не влияет. А на вас? – Эрик запнулся.

Эрл лишь махнул головой в сторону выхода. Ученый двинулся было к двери, но задержался. Эрл поднял голову.

– Эрик?

– Мне кажется, нам необходимо погрузить ее в летаргию и продолжить опыты, пока она не вышла из-под контроля.

Годвин задумался.

– Позови ее. Я поговорю с ней и приму решение.

Эрик вышел. Годвин снова опустил взгляд в бумаги. Как все не вовремя. Совсем скоро общий сбор старейшин чертового Совета, и к этому моменту надо решить массу проблем. Истинные поделили Землю давно и с тех пор постоянно воевали друг с другом за сферы влияния. Когда-то эрл начинал с небольшого герцогства, доставшегося ему от отца, сегодня он правит всей Европой и почти правит Азией. Шаг за шагом.

В Главный Совет входили лишь Истинные из Истинных – главы царствующих кланов. Они решали, как справиться с людьми и их лихорадочным потреблением ресурсов. В последнее время Азия и Африка вышли из-под контроля, и с регионами предстояло что-то сделать. Члены Совета и не подозревали, что эрл уже запустил там пару экспериментов, которые снижали численность населения, а соответственно, проблемы экологии, перенаселения и мусора. Конечно, заодно это приносило ему деньги. Продажа оружия, рабов, наркотиков. «Куратор Азии, – эрл усмехнулся. – После бойни, которую устроила Эн, они делают все, что я прикажу. А вот Африка… Уже скоро!» Когда-то эрл владел и обеими Америками, но, к сожалению, ему пришлось отказаться от тех территорий. Ничего, все поправимо.

Сейчас Эн – его главная забота и главная проблема, а заодно и тайная надежда. Для всех она была просто сильным карателем. Эрл успешно внедрил слухи, что Инициатор Эн был убит во время ее трансформации, поэтому она не сохранила памяти. «Может быть, Эрик прав… ее стоит усыпить и продолжить работу?»

Эрл сделал глоток крови из старинного кубка, снова посмотрел в окно на темный парк. Он слышал, как дверь открылась и Эн практически бесшумно вошла в комнату, остановившись ровно напротив. Годвин повернулся к ней, рассматривая. Даже по меркам Вечных она была красива, хотя все портила бесстрастность. Эн иногда напоминала статую из Британского музея. Никаких чувств, никакой жизни – лишь имитация. Ее буйные темно-рыжие волосы при ином освещении казались черными. Взгляд зеленых с желтым кольцом у самого зрачка глаз был жестким, как у хищника. Высокие скулы, красиво очерченные, но всегда сжатые губы – в ней не было ничего от Деотерии, и в ней не было ничего от Гвинна. Эрик сказал, что именно этого пазла не хватает. Что ж, может, и так.

– Ты сегодня не вышла на охоту.

Эрл констатировал факт. Эн промолчала, это не требовало никаких подтверждений или опровержений.

– Что случилось?

– А что сказал Эрик?

Эрл нахмурился. Для президентов стран одного его взгляда было достаточно, чтобы они начинали поскуливать от страха. Эн спокойно смотрела ему в глаза, даже мускул не дрогнул.

– Я спрашиваю тебя.

– Мне стало плохо, я упала в обморок. Когда открыла глаза, увидела, что уже в лаборатории, и Эрик снова тычет в меня иголками. Больше я ничего не знаю.

– Что стало катализатором?

Эрл смотрел на нее в упор, казалось, читая ее мысли. «Только не дергайся. Они не знают. Ничего не знают, но хотят».

– Я не знаю.

– Какое-то воспоминание?

– Эрик уже спрашивал…

Эрл дернулся, ударил по столу так, что старинный кубок перевернулся и кровь растеклась по документам.

– Не забывайся! Отвечай на вопросы. Ты – моя любимица, но это не значит, что я не смогу отправить тебя в карцер.

Эн опустила глаза.

– Простите, эрл Годвин. Нет ничего, что я могла бы вам рассказать. Если бы я знала, что именно вас интересует, то куда более пристально бы за собой следила.

«Лжет. Эрик прав, она лжет, что-то еще. Что?» – Эрл рассматривал Эн. Он бы удивлен. Его истинная кровь обладала практически безграничными способностями, поддерживающими его амбиции. Он начинал крестовые походы и мировые войны, он изменял геополитическую модель мира, исходя из своих желаний, он открывал новые страны и колонизировал их. В Совете его голос был одним из самых весомых, а авторитет непререкаемым. Эн присутствовала периодически на встречах эрла и видела, как сильно его боятся. Некоторые бесследно исчезали после того, как вступали с ним в спор, и способствовала решению этого вопроса лично Эн. К другим просто приходила в гости, и они становились покорными и больше никогда не открывали рта. Только главы Совета и Легиона могли противостоять ему, и вот эта девчонка стоит тут и лжет ему в глаза. Он пригляделся. Эн была спокойна, казалось, что она улыбается.

«Вот оно! Гвинн, ты ли это?» – Эрл побарабанил пальцами. Только он смел так нагло сопротивляться ему.

Эн наблюдала за эрлом, надеясь, что он не читает ее мыслей.

«Беги». Прóклятый, о ком ты говорил? Неужели о Годвине? О том, кто так много сделал для нее. Кто вернул ее к жизни. Вернул ли? Или она лишь верила в то, что вернул? Она хотела правды. Осталось понять, как ее выяснить. Наверняка в лаборатории Эрика есть ответы на многие вопросы…

Наконец, эрл пошевелился.

– Ты можешь идти. Завтра нам предстоит встреча с политиками. Ты мне будешь нужна. Постарайся отдохнуть и прийти в себя.

Эн кивнула и вышла. Эрл задумчиво посмотрел ей вслед, взял телефон и набрал Эрика.

– Ты был прав. Готовься к следующему этапу. Дай ей крови Гвинна, я хочу понаблюдать лично, к чему это приведет.

Эрик шумно сглотнул и поперхнулся.

– Это может дать нежелательный эффект.

– Я буду рядом с ней и вмешаюсь.

Эрл положил трубку. Жаль, конечно, что Эн выходит из-под контроля, в полевых условиях она полезнее в отработке навыков, чем привязанная к лабораторному столу, но ничего не поделать.

Глава 4

Тренировочный зал был пуст. Эн выбрала интенсивную программу и взяла пару голограмм-кинжалов. Проекции трех Вечных напали синхронно и без предупреждения. Эн ушла от первого замаха, одновременно ударив напавшего кинжалом в сердце, упала на колени, проехала за спину второй проекции и подсекла голени. Третий боец уже был у нее за спиной и зацепил руку Эн. Она разозлилась на себя за невнимательность, ударила резко вверх и пробила ему череп. После чего добила второго. Перезапустила программу. Отработала ее заново, подошла к пульту и включила бой с пятью противниками. Один ее все-таки достал. Вдох – выдох, концентрация, баланс, контроль. Тренировки были для нее своего рода медитацией. Программы усложнялись, они были запрограммированы улучшаться в процессе боя. Ее задачей было не столько наработать навыки, сколько выработать концентрацию. Поначалу после пробуждения все было хорошо. Она отлично тренировалась и быстро адаптировалась к разным видам оружия и способам ведения боя. Ее даже не мучило желание крови, как других Вечных. А потом она встала в пару с одним из карателей. Постепенно бой захватил ее, каратель подрезал ей руку, и она потеряла контроль, обрушив на спарринг-партнера такую ярость, что чуть не убила его. Ее оттащили, когда она уже готова была нанести ему три удара. Сердце, печень, голова – верный способ уничтожить Вечного. Или срубить голову. Или отдать солнцу. «Если так разобраться, то способов убить Вечного предостаточно», – усмехнулась Эн…

После этого Эрик и эрл долго совещались, Эрик снова что-то исследовал, брал кровь, вливал кровь. Эн не замечала разницы в своем поведении. Бой был единственным, что вызывало в ней эмоции, но в то же время они мешали – долг перед эрлом и выполнение приказа были важнее, а для этого нужен был ледяной ум. Только не увлекаясь и оставаясь хладнокровной, можно было держать человека или Вечного под пытками живым так долго, чтобы он заговорил. Пройти все ловушки и войти в охраняемый дом, чтобы всех истребить – для этого тоже нужна была концентрация. И о команде тоже необходимо помнить, ведь жизнь каждого из карателей зависела от действий товарища. Эн научилась не выходить из себя, подавляя в зародыше любое проявление ярости. Во многом помог Уильям, который отрабатывал с ней бой за боем, элемент за элементом и, видя, что она теряет контроль, заставлял ее сосредоточиться. Так они стали связкой. С тех пор в операциях их дуэт шел первым, а их бой напоминал танец. Они знали движения друг друга на уровне подсознания. Однажды Уильям постучал в ее комнату после одной из операций и остался на день. В постели они тоже отлично понимали друг друга.

Сегодня была ночь охоты. Каждому из собравшихся предстояло изучить планы, чертежи подконтрольных объектов, проработать свои действия. Встреча в верхах как-никак. Это тебе не мелкого князька замочить.

Перед общим собранием Эн снова вызвали в лабораторию. Эрик колол ее иголками, брал кровь, вливал какие-то растворы. Эн старалась быть спокойной и сдержанной, как бы Эрик ни выводил ее из себя. Из лаборатории она сразу направилась к Годвину на совещание. Начал Уильям:

– Встреча проходит в доме премьера на территории Восточной Европы. По периметру объект охраняется спецслужбами, кругом камеры. Основной вход в дом – главные ворота. Есть выход через туннель к причалу в случае нападения. Охрана – два десятка человек. Кроме того, прибывает спецохрана каждого из визитеров.

– Кто это будет? – подала голос Эн, ей ответил сам Годвин:

– Президенты нескольких стран с подконтрольным нам правлением. Это дружеское собрание. Но дружеское настолько, насколько позволяет политика. Нас там не ждут. Они решили, что могут обсудить меня и работу со мной, и я об этом не узнаю. – Годвин сделал паузу, незаметно посмотрел на Эн. Ничего. Ни одна жилка не дернулась, ни один мускул не дрогнул. – Мы явимся, чтобы показать, кто тут главный. Войдем шумно, ярко, красиво, кроваво. Снимем пару голов и уйдем. Таков план. Я пойду с вами.

– Мы идем вдесятером?

Уильям кивнул. Он вывел схемы и карты на экран. Эн кивала головой, от нее не укрылся взгляд эрла. Она могла лишь надеяться, что Годвин не залез к ней в голову. «Я пойду с вами». За этими словами было куда больше. Нет, она не думала, что это из-за нее. Все-таки встреча президентов, которым надо было показать их место. На подобные собрания Годвин всегда прибывал лично, да так, чтобы потом столетиями ходили легенды даже среди обычных людей. А уж как красиво он умел наказывать, мог бы рассказать Луи XVI и его женушка.

«Беги». Куда бежать? Стать изгоем-одиночкой? Дезертиром, за которым постоянно идет охота? Ни один клан не примет ее. Никто не пойдет на конфликт с эрлом. Можно стать наемником у людей – тех, кто знает о Вечных, но она очень хорошо понимала, как быстро за ней придут. Ведь так же быстро приходила она. «Интересно, это будет Уильям? Сам Годвин?» Эн потерла глаза. «Да имеет ли это вообще смысл или я схожу с ума?»

– Эн, мы тебя утомили?

Она отняла руку от лица.

– Нет, мой эрл. Прошу прощения, если так показалось. Мы с Уильямом и Иссой сопровождаем вас в кабинет, где соберется делегация. Стивен и Аманда с командой через пристань предварительно проникают в дом, усыпляют охрану и открывают нам ворота и двери. Я что-то упустила?

Эрл нахмурился.

– Ты как всегда на высоте. Расходитесь. Эн, останься.

Она небрежно прислонилась к стене, ожидая, когда закроется дверь за Уильямом. Он кинул на нее выразительный взгляд и незаметно покачал головой. Эн поняла. Не зарываться.

– Я был несправедлив к тебе, – неожиданно начал Годвин. – Не думай, что я не вижу, как сильно ты выросла, как далеко продвинулась. Ты – один из самых ценных и близких мне Вечных. Эрик… Да, он может быть странным и периодически назойливым, но нам нужно разобраться, кто ты, что с тобой сделали и почему ты ничего не помнишь. Это для твоего же блага. Я рискую очень сильно. Ты прекрасно знаешь, что Совет не одобряет опыты над Вечными. Знай они правду о тебе, ты была бы уже мертва. Тот, кто сотворил с тобой такое… Это моя вина, и потому я сделал все возможное, чтобы ты выжила. Ты понимаешь?

Эн растерянно кивнула – вот этого она точно не ожидала. Годвин объяснял ей свое поведение. Не приказывал. Не наказывал. Объяснял. Почему-то это напугало ее куда сильнее.

– Я рад. Надеюсь, что скоро все закончится, но пока вы с Эриком на одной стороне и делаете одно дело. Прими его и помоги ему в поисках твоих же проблем.

«Это звучит… разумно, аж мороз по коже».

Эн кивнула, сделала легкий поклон и вышла. Она знала, что им пора собираться и проверять оружие, что вылет уже скоро, но сделала крюк. Неподалеку от лаборатории был коридор с нишей, в которой стоял куст. Она давно его облюбовала, чтобы следить за лабораторией и Эриком. Он не мог почувствовать ее оттуда, а камеры следили именно за лабораторией, так что куст стал ее идеальным напарником. Эн прокралась туда и затаилась. Затемненные стеклянные двери не давали никакой видимости, но она точно знала, что Эрик был там. Ей нужна была всего минута с его компьютером. Она была уверена, что найдет там ответы на мучившие ее вопросы. Эн уже собралась выйти, когда почуяла идущую к дверям лаборатории Диану. Почти поравнявшись с коридором, где притаилась Эн, Диана выронила несколько свертков и присела, чтобы их собрать.

– Молчи и не двигайся.

Эн замерла. Диана знала, что она там.

– Они знают, что твоя память возвращается, и усыпят тебя, чтобы продолжить опыты.

С легкой кокетливой улыбкой Диана подняла последний сверток и пошла. Дверь в лабораторию закрылась с легким щелчком, который показался Эн выстрелом.

Глава 5

«Бежать!»

Эн ехала в машине конвоя. Уильям и Исса сидели по левую и правую сторону от нее, как охрана.

«Бежать!»

За время полета Эн ничем не выдавала своего состояния, хотя в голове буквально бил колокол. Она не могла перестать думать о том, что ей сказала Диана. Эн пыталась понять, что делать, но паника растекалась по венам, и усилий хватало лишь на то, чтобы не выпустить ее наружу. Это было сложно, приходилось на ходу учиться контролировать внезапно нахлынувшие чувства. Эн знала, что если не возьмет себя в руки, то лавина прорвется, и одна Луна знает, что тогда будет.

Вторая команда доложила, что вошла в дом через пирс. Человеческие властители собирались в тщательно сотканную карателями паутину – Вечные уже контролировали дом, куда съезжались эти мотыльки. Годвин с охраной беспрепятственно ехал по направлению к поместью.

Конечно, встреча проходила днем, ведь, как считали люди, это наиболее неудобное время для Вечного. Заговорщики не учли того, что непереносимость Вечными ультрафиолета сильно переоценена, особенно если облачно и идет дождь. А он шел. Эн смотрела на падающие за окном автомобиля капли, вдох-выдох, вдох-выдох, только не сорваться, только не выдать себя. Она все обдумает после операции. Попросит ночь отдыха. Приведет мысли в порядок. Продумает план. Главное – не сорваться сейчас.

«БЕЖАТЬ!»

Ворота открылись, и машина въехала. Клином они шли через анфиладу комнат по направлению в кабинет. Уильям и Эн выдвинулись вперед, рывком открыли дверь, и Эн прыгнула на стол, направив оружие на главу коалиции. Каратели взяли на прицел оставшихся, пока Уильям нейтрализовал их личную охрану. На все потребовалось меньше тридцати секунд. Эрл Годвин вошел последним.

Даже в своем состоянии Эн понимала, что Годвин – истинное воплощение величия. Он прожил долгую жизнь и стал не столько безжалостным, сколько равнодушным к человечеству, как любой человек равнодушен к жизни и смерти мухи. Никогда не улыбающийся, с бескровными губами и прозрачными, как лед на солнце, голубыми глазами, сухой, высокий, черноволосый. Эрлу Годвину можно было дать и пятьдесят лет, и то лишь из-за тяжелого равнодушного взгляда. Он прошел к единственному свободному креслу в углу комнаты и сел. Все люди, сидящие за столом, как по щелчку развернулись к нему. Эн легко спрыгнула со стола и встала позади эрла. Личный охранник. Как легко было бы сейчас перерезать ему горло… Нет. Она бы не успела. Эн прекрасно знала, что при всей кажущейся невозмутимости и неторопливости эрл – самый свирепый и сильный хищник на планете. Даже думать о таком опасно, он и так наверняка сейчас чувствует, что она неспокойна.

В зале разлилась тишина, а в воздухе появился запах адреналина и крови. Эрл молчал. Кто-то из собравшихся всхлипнул. Лидеры нескольких стран, один премьер-министр и один властитель небольшой, но гордой нефтяной страны, которая очень любила поддерживать военные конфликты на соседних территориях.

Эрл неподвижно сидел в кресле и смотрел на людей.

– Кажется, где-то потерялось мое приглашение на столь достойное собрание.

Эрл говорил медленно, практически не разжимая губ. Казалось, что каждое слово падало тяжелой каплей на темечко, как в древнейшей пытке водой. Эн видела, как затряслись губы у ближайшего к ней президента – сморщенного человечка с усами и проплешиной. Видела, как премьер пошел испариной. Все эти люди были для нее ничем: каждый – лишь жалкий кусок плоти, но в этот момент даже ей стало чуть-чуть жаль их, как бывает жаль летящего на огонь мотылька. Его крылья уже начали поджариваться, но он еще надеется, что это луна.

Первым не выдержал господин Роваш – глава маленькой и гордой страны. Тиран, обладающий скверным характером и не чуждый предательства, шестерка, который одновременно лижет пятки тем, кто посильнее, и кусает их. Сейчас он лизал пятки Василину Петровскому – президенту самой большой из республик, сохранившихся после развала социмперии многие годы тому назад. Всего десятилетие назад страны воевали друг с другом, но сегодня поддерживаемый мир позволял им плести свои интриги. Роваш был истово религиозен, часто молился и не менее часто сношался с мальчиками, которых в изобилии было у него в гареме. О гареме, разумеется, никто из простых смертных не знал, как и о том, что своих врагов он люто пытал и скармливал тиграм, которых разводил в личном зоопарке. Для своих граждан он был безгрешным. Василин закрывал на все глаза, покуда ему это было выгодно. Сам Василин всерьез считал себя идеальным правителем. Он им не был, он не был даже хорошим правителем или сносным, но армия и спецслужбы за его спиной поддерживали его власть. Его заветной мечтой было стать одним из Вечных и править всегда.

Держать этих дураков при себе эрлу было тем выгоднее, что это были страны с огромными ресурсами – военными, экономическими и природными, а это делало Годвина еще богаче. К тому же собирать каолиции как пазлы давно стало его любимой забавой. Справа от эрла сидел господин Ки – бог в своей мелкой, нищей стране, где людям не позволяют даже свободно передвигаться. Его именем было названо в стране все, включая саму страну. Ему поклонялись, он был у власти уже лет тридцать и не так давно убил свою дочь за то, что она хотела сбежать за границу. Его сила была в том, что он сдерживал своими ядерными ресурсами мощь других стран, и с ним считались. Премьер еще одной страны хотел стать таким же, как остальные. Проблема заключалась в том, что его страна была монархической, так что он потихоньку готовил революцию. Если получилось у скандинавов избавиться от королей несколько лет назад, почему бы не попробовать и ему? Не то чтобы Эн интересовалась политикой. Это было уже не впервые за последние несколько лет, и каждый раз люди умирали, а эрл становился богаче и влиятельнее. Последним за столом сидел президент Милошич. Он управлял страной, где экспортом была проституция и нефть. Эн наблюдала, как он начал мелко трястись и всхлипывать, когда господин Роваш внезапно открыл рот, несмотря на предупреждающий взгляд Василина.

– Мы лишь хотели обсудить проблемы наших стран, – сказал он с сильным акцентом. – И ты оскорбляешь нас, придя в наш дом и угрожая нам оружием.

Эрл поднял бровь, Эн, сама не желая того, восхитилась, как Роваш смело идет на смерть.

– Роваш хотел сказать, что это дружеская посиделка никак не должна была бы отвлечь вас от дел. Мы же понимаем, что это скорее заботы мух. – Василин сделал паузу и посмотрел на Роваша. Тот захлопнул рот.

– Как заботливо с вашей стороны решить за меня, что должно отвлекать меня, а что нет. Спасибо. – Эрл закинул ногу на ногу, помолчал и лишь после этого поднял глаза на Эн:

– Что бы ты сделала, дитя, с тем, кто так заботливо не пригласил меня на встречу, где они собирались обсудить создание коалиции с другими кланами Вечных, которая бы противостояла мне?

Эн посмотрела в ледяные глаза Годвина, по позвоночнику прошел холод. Она понимала, почему этот вопрос был адресован ей, и надеялась, что ошибается. Эн легко поклонилась и осмотрела сидящих за столом. Все отводили глаза, даже всемогущий Василин. Лишь Роваш смотрел с ненавистью и презрением.

– Убила бы, господин, если бы на то была ваша воля.

Василин неловко кашлянул.

– Эрл Годвин, прошу нас простить, но ни о какой коалиции не шло речи, мы лишь хотели обсудить возможность победить наших врагов, захвата территории…

Эрл еле заметно поднял руку, и один из карателей открыл ноутбук. Эн удивилась, именно его она забирала в Африке.

Глазки Василина забегали.

– В этом ноутбуке хранится удивительная информация о связях одного мелкого африканского князька Кагана с вами. Занимательнейшее чтение, хочу я вам сказать, получилось, когда удалось ее расшифровать. Надо же, вдруг оказалось, что у вас столько интересов в Африке, особенно с ее властителем – царем Сулейманом. – Годвин помолчал. Никто не шевелился. Эн считала удары сердец и сводила воедино нити. Она, наконец, стала понимать, что задумал эрл. Захват Африки. Эрл погладил пальцами подлокотник кресла. – Хорошое кресло. XVIII век, полагаю?.. Я, кажется, делал заказ у этого мастера… Так вот о переписке. Кагану хватило ума предложить переписку мне, но он решил, что может шантажировать меня. Эн, скажи, что с ним случилось?

– Он сгорел, государь.

– Неужели? Какая жалость.

Эрл помолчал.

– Я создавал и рушил империи, где правили такие же, как вы, – люди, возомнившие себя кем-то важным. Василин, ты был не прав. Вы – не мухи. Вы – бабочки-однодневки. И вы принадлежите мне!

– Ты не можешь управлять нами! – Роваш взвизгнул. – Мы напустим на тебя ядерные боеголовки. Даже вампиры не смогут этого пережить. Ты – дьявол, и мы найдем на тебя управу. А твоих девок мы отдадим нашим солдатам, они вырвут им клыки и будут развлекаться.

Что он хотел сказать еще, никто не узнал. Уильям легко ткнул его прикладом, и Роваш схватился за голову. Василин смертельно побледнел.

– Эрл Годвин, простите, Роваш потерял контроль от страха. Простите. – Василин начал сползать со стула, встал на колени. Кто-то из собравшихся тихо и протяжно подвывал. Роваш смотрел на Василина, выпучив залитые кровью глаза.

– Почему ты унижаешься перед ними? Ты слабый! Ты не достоин править нашей будущей империей…

В комнате стало тихо. Эрл поманил Эн. Она чуть наклонилась.

– Я дарю его тебе, – произнес Годвин, глядя ей в глаза.

Эн почувствовала, что эрл пробирается в ее разум, она попыталась отключить все мысли, но долго сдерживаемая паника застучала в висках, в ушах зашумело и перед глазами поплыли цветные пятна. Эн сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя. Не получилось – запах крови и сила Годвина что-то перещелкнули в ее голове. Ей стало кристально понятно, что нужно сделать. Эн подняла глаза на Роваша, метнула нож, и он воткнулся в стол перед ним.

– Встань, – произнесла Эн чужим голосом. Она ощущала кожей удивление команды и испытывающий взгляд эрла. Эн была будто под влиянием, но в то же время понимала, что все, что делает, она делает сама, это ее воля, это ее сила сейчас вырывается на свободу. «Надо было порезать на куски этого придурка и уйти, что ты делаешь?» – билась в голове разумная мысль, но тепло, разливающееся по телу, заставляло кровь петь, и невозможно было не подчиниться этому.

Она смотрела, как Роваш пытается сопротивляться ее воле. В его глазах полопались сосуды, на губах появилась пена.

– Какая бы смерть была для тебя наиболее позорной? Для такого важного человека? – Эн улыбнулась, показывая удлиняющиеся клыки. Она произнесла это нежно, нараспев, немного протяжно, будто в постели любовнику.

Роваш кротко взвизгнул. Деревянными руками он судорожно расстегивал ремень. Мир вокруг Эн стал размытым, и лишь один этот человечек был в ее поле зрения, дергаясь, как марионетка на веревочке.

– Возьми нож.

Роваш заорал. Василин попытался встать, но Уильям легко вернул его на место. Эн видела, как Василин повторял немеющими губами «не надо, не надо», но слов слышно не было, только сип.

Уильям не сводил глаз с Эн и эрла. Он никогда не мог читать выражения лица своего властителя, но понимал, что все полетело к чертям. Эн обречена, а может быть, и он сам. Его поставили командиром этой выскочки. Она была жестокой, умной, сильной, но таких способностей не демонстрировала никогда. Даже у Истинных не всегда есть такая сила внушения! Эн будто окутала паутиной всю комнату. Уильям не мог оторваться от того, что она делает. Усилием воли он повернул голову и посмотрел на Стива, на Иссу. Оба покрылись испариной и стояли с бессмысленными улыбками на лицах. Казалось, что они под гипнозом. «Где я это видел? Я точно видел такое! Когда?» Уильям выдохнул. Гвинн. Твою мать, чертов опальный Гвинн, чье имя под страхом смерти было запрещено произносить в клане эрла, позор семьи, казненный и забытый. Невероятный, царственный, сияющий Гвинн, стоящий в кругу обожателей, каждый из которых готов сделать что угодно для него. Вот он идет, улыбаясь, к Уильяму, и тот не может сопротивляться его воле, падая на колени под смешки вокруг. Взгляд Уильяма метнулся к эрлу. «Только бы он не понял, что я знаю».

– Вспори себе живот. – Роваш взвизгнул и тут же закашлялся. Эн наклонила голову, рука мягко повторила движение, которым Роваш взял нож. – Медленно!

Глотая воздух и раскрывая рот в крике, Роваш опустился на колени. Стеклянные глаза смотрят на Эн. Кровь льется на пол.

– А теперь перережь себе горло.

Мир заполнился звуками, в движение пришли люди, Вечные, кого-то за столом бурно рвало, кто-то визжал. Эн пришла в себя, ощутив под ногами прочный пол. Она в десятикратном размере почувствовала вкус страха, боли, ненависти вокруг, услышала крики, словно ей кричали в уши через мегафон. Эрл смотрел в ее сторону и легко, одними пальцами, аплодировал. Он улыбался. Эн посмотрела на труп Роваша: «Мне конец».

Глава 6

В самолете Эн постаралась отсесть как можно дальше. Надо было обдумать, что делать. То, что она устроила на встрече, никак не входило в ее планы. Да как такое вообще могло входить в ее планы, если она понятия не имела, что обладает такой силой.

Эн чувствовала взгляд эрла. Постоянно. После экзекуции он неотрывно следил за ней. Часть отряда, включая Уильяма, уехала заметать следы. Эн знала, что скоро в паре стран случатся перевороты: станет известно о неожиданных смертях известных политических деятелей и будут скандалы в связи со сменой власти. Кто-то, как Василин, умрет от инсульта, кто-то нечаянно разобьется. Конечно, Роваш станет сенсацией номер один – еще никто не кончал с собой столь ужасным способом. Если эрлу, конечно, выгодно, чтобы об этом узнали. Еще пара стран пока не лишилась своих президентов, они целовали эрлу руки, облизывали его ноги и так голосили, что было понятно – ни о каком заговоре они никогда больше не подумают. Властителю Африки эрлом был подписан смертный приговор. Он перепишет регион под свой протекторат, поставив у власти кого-то из детей Сулеймана, – для Истинного он был удивительно плодовит и столь же ненавидим своими детьми за то, что не отдавал трон. Это вопрос времени. Глупец лишь дал эрлу повод, чтобы перераспределить зоны влияния.

Раньше бы Эн поехала с Уильямом, но в этот раз эрл приказал ей охранять себя. И вот они в одном самолете летят домой. Где ее ждет… что? Тюрьма Прóклятых? Вряд ли. Она не сделала ничего против своего клана. Диана сказала, что ее усыпят. Почему именно усыпят? Что будет дальше? Все эти годы Эн думала, что стала игрушкой какого-то сумасшедшего Инициатора, что эрл спас ее и сейчас пытался разобраться в этой истории из-за одному ему понятной привязанности. Эн стоило подумать раньше, откуда у эрла вообще могут быть привязанности.

Формально ее не за что наказывать. Она выполнила все приказы, задание было исполнено блестяще. Вот только Эн понимала, что в том кабинете случилось нечто, что изменило ее жизнь.

За весь полет эрл не сказал ей ни слова и лишь перед приземлением уточнил:

– Ты впервые такое сделала?

Эн решила, что не лишним будет показать раскаяние, и опустилась на одно колено:

– Да. Мой эрл, эти силы мне в новинку, но я рада буду учиться контролировать их и быть еще более полезной.

– Я знаю, дитя. – Годвин пристально посмотрел на нее. – Не думай, что ты доставила мне неудовольствие. Я же говорил, что нам надо разобраться, что происходит с тобой. Эрик поможет. Мы проверим твои навыки еще раз. Мы прилетим днем, и всем надо будет отдохнуть, а вечером мы с Эриком во всем разберемся.

«Конец!»

По прилете Эн прошла в свою комнату, чувствуя, что за ней неотрывно следят. Осторожно выглянула за дверь – недалеко маячил охранник. Итак, к ней приставили тюремщиков. Она опустилась на пол. Было два варианта. Первый – уехать как можно дальше, скрываясь и постоянно мигрируя. Это повлекло бы за собой множество проблем. Выслеживать ее начали бы все: эрл, его союзники и его противники, пресловутая Инквизиция, которая давно и успешно охотится на Вечных, которые откололись от клана, а значит, о которых никто не спросит. Лишь в последнее столетие Великий Инквизитор заключил некую видимость даже не мира, а холодной войны с Советом и кланами, но одиночек инквизиторы отлавливали по-прежнему ловко. Их война была тем более странной, что во главе Инквизиции стоял Томас Торквемада, инициированный много столетий назад.

Второй вариант – Кровавый Легион. Подобный легендарному Французскому Легиону, он принимал в свои ряды всех отщепенцев – и людей, и Вечных, – давая им статус неприкосновенности, пока они служили ему. Легион никому не подчинялся и сотрудничал со всеми. Легион рассматривал каждую просьбу о помощи – от Вечных и от людей, от мирных и от военных – и исходил только из своих представлений о справедливости и балансе сил в мире. Представители Легиона неоднократно выступали посредниками в договорах Вечных с людьми, останавливали конфликты и уничтожали тех, кто покушался на хрупкое равновесие или нарушал договор. Командор евразийского Легиона входил в Главный Совет как независимый представитель. Он был своеобразным мостиком между миром людей и Вечных – тех людей, конечно, кто хоть что-то знал об настоящих властителях мира. Эн помнила, что решения командора и вообще его присутствие в Совете вызывали раздражение у эрла, но даже он вынужден был считаться с этой силой.

Эн несколько раз пересекалась с Легионом. Правда, это скорее был минус, чем плюс. Она знала о своей репутации чудовища среди легионеров, чувствовала их ненависть. В целом подобное отношение к себе не смущало Эн. Все, что о ней говорили, работало на нее. Иной раз те, за кем приходила Эн, сдавались без боя, только услышав ее имя. Но в этот раз, кажется, репутация могла сыграть с ней злую шутку. Эн не знала, отказывали ли кому-то в Легионе, но понимала, что ее просто могут уничтожить, как глобальное зло.

Не один раз она опережала легионеров, зачищая территории и уничтожая свидетелей. Она помнила взгляд одного из них, когда он смотрел на то, что осталось от людей после забав Эн – сопутствующие жертвы при попытке найти сбежавшего шпиона. Он хотел отдать данные Легиону и пытался спрятаться в магазине. Эн нашла его, а заодно зачистила всех свидетелей ее работы. Наверно, одним из главных преступлений в глазах Легиона стало уничтожение ею больницы. Это даже вынесли на разбирательство в Совете. Эрл тогда предоставил убедительные доказательства, что это не имеет к ним никакого отношения. Эн знала правду, кто стоял за этим, и ее не интересовали причины зачистки: она сначала методично убила всех, кто там находился, а потом сожгла помещение.

Однажды Эн пересеклась с Начо Доминго – главой Легиона, которому были подконтрольны все его отделения на всех континентах. Было что-то странное, связанное с этой встречей, но что? Эн попыталась вспомнить детально. Она, как обычно, была рядом с эрлом. Потом пришел командор со своими людьми. Это неприятно поразило эрла, не ждавшего в этот день представителей Легиона на совещании, и Годвин дал ей знак уйти. Что было еще? Усталость мешала думать. Эн прошлась по комнате. Точно, он ее узнал. Тогда она решила, что наверняка у них есть информация на всех карателей эрла, но сейчас… Эн закрыла глаза: командор вошел в зал, с ним были человек и Вечный. Сам командор – человек, но из Избранных – явно принимает кровь Вечных. Она стояла в углу, наблюдая за гостями, когда почувствовала взгляд, пристальный, назойливый, как писк комара. Повернулась. Командор разглядывал ее. «Было что-то еще, вспоминай». Эн резко открыла глаз. Вот оно! Проходя к выходу, она услышала: «Мы ждем каждого»; Эн резко обернулась, но командор и его собеседник смотрели в абсолютно другую сторону. Ей ли это было сказано? Они не могли предложить подобного! Не могли пойти на прямое нарушение кодекса Легиона! Клановые в Легион должны были прийти сами.

Эн не заметила, как отключилась. Слишком много всего случилось за последние пару дней – эта внезапно активизировавшаяся сила, которая вывернула ее наизнанку, ощущение постоянно надвигающейся опасности, которую она чувствовала каждой клеткой. Сон не принес облегчения. Она снова переживала события недавнего прошлого, будто со стороны наблюдала за тем, как заставляет человека убить себя, чувствовала тошноту и боль. Не свои. Эн не дала себе времени и возможности осмыслить произошедшее и уж тем более не собиралась переживать из-за того, что убила какого-то ублюдка. Это был даже не самый страшный способ казни, которых она знала десятки, но вина поглощала ее.

«Прости меня», – шепчут ее собственные губы, на коже лопаются пузыри от ожогов. Ее окутывает настолько сильная боль, что закипает кровь. «Начо. Беги к Начо», – шепчет тихий голос. Она видит себя со стороны. Но это не ее комната и не она. Это камера, и на полу лежит Прóклятый.

Она вырвалась из сна, задохнувшись, в беззвучном крике открыла рот, закашлялась. «Будет забавно, если на самом деле я сошла с ума, а все остальные желают мне добра», – подумала она устало.

Эн подошла к двери и аккуратно приоткрыла ее – ничего не изменилось, ее охраняли. Когда она услышала голос Эрика, то успела прикрыть дверь, прыгнуть на кровать и даже притвориться спящей. Он вошел без стука.

– Подъем, Эн. Нам пора.

Эн делано поморгала, посмотрела на Эрика, стараясь быть спокойной. Он выглядел будто обожравшийся сметаны кот, только что не мурлыкал, глядя на нее. Эн проследовала за ним в лабораторию, где в этот раз свет был приглушен почти до полной темноты. В углу, напевая под нос, хлопотала с инструментами Диана, за стенами сновали туда-сюда лаборанты и врачи. Эн почувствовала, как за дверьми встала охрана. «Ладно, сейчас мне не вырваться, посмотрим, что будет дальше».

– Ложись, Эн, нам надо провести анализы.

Эн привычно легла в кресло, подошел Эрик и с легкой усмешкой закрепил фиксаторы на руках и ногах.

– Это обязательно, Эрик? Я не преступник и пришла сюда сама.

– Не дергайся, это просто стабилизаторы, чтобы ты себе не навредила.

Эрик и Диана принялись колдовать над трубками и мониторами, вставляя ей в вены иглы, загудели какие-то аппараты. Диана, продолжая мурлыкать под нос, подошла к Эн, деловито поправила иглы, незаметно вытащив одну из вены и наклеив обратно пластырь. Эн благодарно моргнула, она видела Диану будто сквозь воду, ей отчаянно хотелось спать. Вдох-выдох, сопротивляться. Веки стали тяжелыми. Сквозь оторопь Эн услышала, как Эрик с лаборантами ушли в секретную часть исследовательского центра.

– Я выключила все камеры.

Эн с трудом разлепила веки. Диана сняла с нее фиксаторы. Эн попыталась поднять руку и вытащить вторую иглу. Диана ее опередила.

– Теперь слушай, – Диана шелестела у самого уха. – Ты обречена, если останешься. Тебе надо бежать. Сейчас все еще день, есть шанс, что тебя хватятся не сразу.

Эн приподнялась, глотнула принесенной Дианой крови. Тряхнула головой.

– Как? Кажется, они знают даже то, куда я могу пойти.

– Эн, ты должна связать меня. С собой возьми пакеты с кровью, они в холодильнике, скальпель и фиксатор, чтобы держать края раны разведенными, шокер, пинцет, иглу и нить. Не смотри на меня так. У тебя около сердца чип. Ты постоянно отслеживаешься Эриком и эрлом. Ты – их продукт, и они сделают все, чтобы вернуть тебя.

Эн похолодела.

– Как его отключить?

– Это невозможно. Но есть шанс, что он начнет перезагружаться, если ты долбанешь по нему током. Потом ты должна вырезать чип.

– Ты хочешь сказать, что я должна шарахнуть сердце разрядом, а потом поковыряться в себе?

– Именно это я и говорю. Для этого тебе и нужен шокер, внизу под столом есть сканер для чипов. Теперь беги, камеры скоро начнут работать в нормальном режиме.

Диана воткнула себе иглу со снотворным в шею, осела мешком на пол. Эн сползла рядом с ней и начала трясти:

– Диана, почему ты мне помогла? Какие опыты они ставили? Кто я?

– Потому что знаю теперь… – Диана приоткрыла глаза, но тут же начала отключаться. Эн снова затрясла ее.

– Что? Что ты знаешь?

– Чья ты… – Диана потеряла сознание.

– Очень помогло! – Эн, преодолевая оставшуюся слабость, затащила Диану на свое кресло и связала.

«Так, шокер и сканер! Вот они». Эн приложила к груди шокер. Вдохнула. Разряд. В глазах потемнело. «Черт, как больно». Эн отдышалась, отсканировала себя. Не вышло – чип работал. Эн снова взяла шокер, приложила к сердцу и еще раз выпустила разряд. Выдохнула. Рука онемела, свело зубы. Она дала себе секунду. Снова посмотрела на сканер – сработало. Эн схватила лабораторный халат, надела медицинскую повязку. Кровь, фиксатор, шокер, сканер – из еще одного халата сделала мешок, сложила все туда. Сойдет. Что дальше? Нейтрализовать охрану.

Начали. Скальпель в руку. Обернулась к столу, свалила комп, тут же отступила к стене. Дверь открыли рывком, один из охранников заглянул. Три удара: печень, сердце, глаз. Он упал. Эн пришла в себя. Действие успокаивало, она занималась тем, что умела лучше всего. Второй не успел даже нажать на тревожную кнопку. Эн осторожно посадила его у стены, конфисковав у него оружие. Пистолеты за пояс под халат, нож в руку. Скальпель отправился в халат. Жаль, что нет верной джамбии, но возвращаться в комнату опасно. Эн прошла дальше по коридору. Мелкими перебежками добралась до гаража, минуя все посты. Подумала минуту, какую машину взять, – не повезло Уильяму. Кинула вещи на соседнее кресло, включила зажигание и выехала навстречу солнцу.

Конечно, ворота были закрыты. Разнести их и выехать? Охранник тут же поднимет тревогу. Она остановилась. Охранник подошел к автомобилю, приветливо улыбаясь, – выбрать машину Уильяма было правильным решением, его любили. Она приоткрыла чуть-чуть стекло, зажала в руке нож. Охранник наклонился. Эн воткнула лезвие точно в глаз, Избранный упал, привалившись к автомобилю. Эн приоткрыла дверь, выставив на солнце руку, и попыталась нащупать у него в руке кнопку. Есть! Ворота открылись. Эн вдавила педаль в пол, не обращая внимания на ожоги на руке, и сосредоточилась на том, куда и как дальше двигаться. Аэропорт – первое место, где ее будут искать, плюс камеры, проверки, невозможность никуда деться с борта – она точно попадется. Вариант два – поезд до Франции. Тоже нет, на вокзале уже будет спецгруппа. Есть еще порт, отследить все корабли будет сложнее, и она сможет спрятаться, а если что – выпрыгнет в море. Можно, конечно, попытаться вызвать Легион сюда, но где гарантия, что они ее примут или что эрловы шпионы не отследят звонок.

Вторая проблема – датчик у сердца. Судя по всему, следов ее побега пока никто не обнаружил, иначе мигал бы уже сигнал в машине, а ее накрыли с вертолета. Однако чем быстрее она найдет место, где сможет вырезать чип, тем ей будет спокойнее. «Может быть, мне станет спокойно навсегда». Эн посмотрела на свою руку. Волдыри потихоньку проходили, но пока не наступят сумерки, ожог будет чувствоваться, что уж говорить о вскрытой грудной клетке. «Повезло же, редкий солнечный день пришёлся именно на сегодня. Я могу сдохнуть от болевого шока, даже не добравшись до сердца, а уж заживление мне вообще не светит без «аквариума».

Эн въехала в промзону. Поколесила, пока не нашла нужного места у старой заброшенной железной дороги. Граффити, мусор и ни единой души на расстоянии километров вокруг. Подходит. Эн заехала прямо в здание. Она перелезла на заднее сиденье, приспособив выдернутое с корнями зеркало так, чтобы видеть, что делает, и разложила инструменты. Кровь слева – сразу после процедуры выпить. Фиксатор раны и шипцы справа. Эн проверила сканер – датчик пока отключен, вот ведь неожиданное везение. «Может быть, он не включится совсем?» – с нелепой надеждой подумала Эн, снимая халат и рубашку.

Она вытянулась на заднем сиденье и закрыла на секунду глаза, собираясь с силами: «Итак, на сканере чип виден около сердца. Надо сделать разрез под ребрами, зафиксировать края, ввести щипцы, найти чип и вытащить. В теории все просто».

Эн выдохнула. Взяла скальпель, поднесла к коже. Рука предательски дрогнула, лезвие оставило порез на коже. Эн собралась, сжала крепче скальпель, посмотрела на сканер. Чип работал, значит, все уже в курсе. Да и датчик в машине тихо мигал, поднимая всех по тревоге. Выбора нет. Она сделала надрез. Ввела два пальца, другой рукой нащупала фиксатор, вставила в рану и развела края. Лицо покрылось липким потом, от боли Эн начала задыхаться, а руки предательски затряслись так, что она не могла нащупать щипцы. Эн посидела секунду, и, не давая себе шанса подумать еще раз, резко засунула щипцы в разрез. Не выдержав, она начала тихо выть, когда скользкие от крови руки никак не могли зафиксировать щипцы на чипе.

От боли Эн потеряла сознание, фиксатор вывалился, и края раны начали сходиться. «Сдайся. – Эрл ласково улыбался ей. – Сдайся, Эн, ты сошла с ума, я помогу». Эн взрогнула и резко открыла глаза, ее мутило от боли. Она посмотрела на сканер. «Как же! Поможет он своей лабораторной крысе!» Эн протянула трясущуюся руку к скальпелю, каждое движение отдавалось во всем теле. Выдохнула, зажала зубами халат, сделала разрез глубже, больше, расширила фиксатор. Взяла щипцы и засунула с такой решимостью, что чуть не проткнула сердце. Воя, Эн наконец захватила чип и потянула на себя.

Получилось! Эн, не веря глазам, смотрела на щипцы. Все получилось! Она выплюнула порванный клыками халат, сняла фиксатор, свела края раны. «Дальше игла, нить, пакет с кровью!» – Эн кивнула сама себе, прогоняя дурноту и концентрируясь, аккуратно сшила края и залила сверху кровью, потом выпила остатки. Легче не стало. Она схватила второй пакет с кровью, выпила и его. Бесполезно – боль никуда не ушла.

Кое-как Эн перелезла на кресло водителя. Выкинула щипцы с чипом в окно и отъехала. Машину будут искать, так что надо было найти канализационный люк, спуститься в вонючую спасительную темноту и попытаться спрятаться там, заодно восстановиться без вездесущего изматывающего солнца. Через несколько минут поисков она нашла крышку хотя бы не под прямыми солнечными лучами. Поисковая бригада в первую очередь отправится к месту, где остался чип, вторая бригада отправится на поиски автомобиля. Словно в подтверждение ее мыслей, где-то взвыли сирены. Эн остановилась так, чтобы можно было открыть люк с места водителя. Высунулась, подцепила крышку, попыталась поднять. Ей показалось, что сердце сейчас остановится, да и рана снова открылась и залила кровью колени, а глаза болели от света так, что казалось, горит сетчатка. Эн вспомнила все ругательства, которые знала, подцепила еще раз крышку, потянула: «Есть! Еще чуть-чуть». Она взяла оружие, скальпель и протиснулась в образовавшийся проем.

На шаткой лестнице Эн отдышалась, дав себе пару секунд, потом подняла руки и закрыла крышку. Попытка спуститься была менее удачной – руки не слушались, и Эн просто свалилась вниз, в мусор и грязь. Боль, как ни странно, не отключила ее, а, наоборот, вернула в сознание. Эн ощупала сначала себя, потом пространство вокруг. Внезапно осознала, что забыла еще один пистолет в машине. «Дура!» Попыталась открыть глаза и только в этот момент поняла, что они открыты, а значит, солнце все-таки повредило их. «Черт, не хватало еще ослепнуть. Кровь, где кровь?» Эн шарила вокруг себя и наконец нащупала последний пакет. Она жадно припала к нему, выдавив все до капли и промыв остатками глаза. Проморгалась.

Наконец она видела. Нечетко, но видела. Впереди был петляющий коридор, а кое-где, как она знала, есть непрочная кладка, которая уведет ее на второй уровень. Она пробралась туда. Это были старые туннели, где-то полностью заваленные мусором, где-то обвалившиеся. Эн очень устала, боль разрывала тело, но останавливаться было нельзя. Ее ищут бригады из Избранных, команды карателей и лично эрл. Пока удача на ее стороне, но Эн понимала – с сумерками Годвин ее тут же обнаружит.

Эн сфокусировалась на том, куда идет. Ей казалось, что она движется в сторону порта, но так это или нет, в ее состоянии определить было сложно. Она еле шла, почти ничего не слышала, держаться на ногах ей помогало только то, что она практически ползла по стене, оставляя за собой кровавый след. Чудо, что ее еще не нашли. Догнать и добить ее сейчас не представляло труда даже для ребенка.

Ноги коснулось что-то теплое и живое. Крыса. Эн прислушалась. Три крысы бегали около нее. В стене пищало еще несколько. Эн тяжело присела, схватила одну и тут же перегрызла шею. Теплая кровь бьющейся в агонии крысы смыла запах и вкус грязи. Эн стало чуть легче концентрироваться. Это было, конечно, не выходом, но позволит продержаться еще какое-то время. Эн схватила второго грызуна, ее тошнило от мерзкой крысиной вони и вкуса, но это помогало – боль хоть и не прошла полностью, но отдалилась куда-то на второй план, позволяя думать. Так, скоро сумерки, значит, она точно ходит тут часа три. Если она выбрала правильное направление, то скоро будет река. Погони вроде бы нет, но у эрла хватит людей, чтобы поставить соглядатаев около каждого городского люка. Ему и не надо спускаться в это царство смрада.

Поворот. Подъем, еще поворот. Эн принюхалась. Пахло водой, машинами и людьми. Стоял шум, видимо, наверху были бары и пабы. Пора было выбираться на поверхность, туда, где легче затеряться в толпе, запахах, улицах. Она поднялась, осторожно приподняла крышку, попыталась сдвинуть ее и замерла с пистолетом в руках, выжидая, нет ли поблизости карателей или людей эрла. Кажется, никого, лишь усилился шум посуды и гомона. Эн сдвинула крышку сильнее и высунула голову. Люк был за углом паба, у помойки, в которой спокойно копался бездомный. Больше никого не было. Эн рывком выбралась из люка и закрыла его. Бездомный остановился и с интересом уставился на Эн, она, не обращая на него внимания, быстро дошла до стены паба и осторожно выглянула за угол. Ни бригад Избранных, ни карателей. Удивительное везение. Эн не верила в везение. Перед входом в бар курили люди, кто-то пил пиво. Недалеко стоял мотоцикл, на который опирался смеющийся байкер.

Эн хотела выпрыгнуть, когда вдалеке раздался звук лопастей вертолета, она вжалась в стену, скрывшись за мусорным баком. Наверно, она снова отключилась, всего на секунду, но этого хватило – пистолет выскользнул из руки, и в тот же момент бездомный приставил к ней пушку. Эн замерла. Это был Избранный. Теперь, когда он был так близко, она чувствовала кровь Вечных в его жилах, хотя еще больше – запах помойки и отбросов.

– Выйди из-за контейнера, повернись спиной и протяни руки. Я уже вызвал подкрепление – они совсем близко. – Будто подтверждая его слова, где-то взвыла сирена.

Эн послушно сделала все, что он требовал, завела назад руки и улыбнулась, когда наручники коснулись запястий – обычные. Упущение, человек, упущение. Эн сконцентрировалась. Она чувствовала, как руки мужчины ощупывают ее, зашипела, когда он коснулся раны под ребрами. Он прижался к ней сзади, полез под рубашку в поисках оружия. Эн всем телом резко отклонилась назад, одновременно откинув голову, и по звуку поняла, что сломала ему нос. Развернулась, прыгнула вперед, целясь головой в подбородок соперника. Человек покачнулся и упал. Она села на него и молниеносно разорвала зубами шею, теплые капли крови брызнули ей в лицо, и Эн жадно втянула ее запах. Человек забулькал, ноги скребли по асфальту, он смотрел куда-то мимо, уже практически ее не замечая. Эн наклонилась к обнажившейся из-под сползшей руки шее и начала глотать кровь. Из-за примеси крови другого Вечного Избранных не трогали как Сосуды, но Эн нарушила слишком много правил за последние часы. Одним больше – одним меньше. Сейчас надо выжить.

Сирена была все ближе. Эн быстро нашла ключи, сняла наручники и подобрала оружие, свое и Избранного. Затем прыгнула к мотоциклу, пользуясь общей паникой от ее появления в крови, и скинула байкера. Уже заведя мотор, Эн услышала истошный крик за углом, теперь, помимо всех Вечных и Избранных, за ней начнется охота Инквизиции и полиции.

Эн погнала на предельной скорости, объезжая машины так, что визжали шины. Впереди были дорожные работы. Она влетела на тротуар, сбивая какие-то лотки, люди отскакивали, еле успевая уворачиваться.

Эн въехала в торговую галерею, скрываясь от зависшего над ней вертолета, и когда вылетела снова на улицу, свернула в переулки. Вертолет сделал круг и снова вернулся, преследуя ее. Эн точно знала, кто в нем. Она чувствовала, как ее прожигает взгляд эрла, как он пытается дотянуться до ее сознания.

Лишь увидев реку, Эн поняла, что ее загнали в ловушку. Дорога к мосту была перегорожена, на поле залегли стрелки, на крышах были снайперы. Кордон из полицейских машин стоял ровно на середине моста. Ей услужливо открыли проезд туда, где ждали каратели полным составом, вели к капкану, который вот-вот должен был захлопнуться.

«Ладно, повеселимся!» Эн разогналась еще сильнее, достала пистолет, начала хаотично стрелять, увидела, как кто-то едва успел укрыться. Нажала на газ и прыгнула на машину, проехала по одной, второй, перелетела на подвесную конструкцию, скорее услышала, чем увидела, как в нее начали стрелять. Мотоцикл внезапно потерял скорость и начал падать. Вместе с ней. Она оттолкнула его ногами и зацепилась рукой за трос, подтянулась, встала на него, балансируя как акробат, и, пробежавшись, спряталась в башенке на опоре. Ногу в районе ранения жгло – пули были с ультрафиолетом. Плохо. Эрл решил взять ее любой ценой.

Эн, стараясь не думать о ноге, расположилась так, чтобы быть вне зоны видимости для стрелков с моста и вертолета. Раздались возгласы. Невзирая на зевак в окнах со смартфонами, на трос с вертолета выпрыгнул эрл, даже не покачнувшись, и, безупречно сохраняя баланс, пошел вперед. «Долго же теперь придется людям эрла вылавливать все эти кадры из Сети», – усмехнулась Эн своим некстати пришедшим мыслям и встала удобнее, достав второй пистолет.

Эн понимала, что сейчас стоила немного. Ультрафиолет уже отравлял ее, да и рана на груди снова открылась, заливая кровью живот и ноги. Сердце трепыхалось, как рыба на леске. У нее не было ни единого шанса выжить на этом мосту, вдруг поняла Эн кристально ясно. «Где же ты, Прóклятый? Где же ты, когда так нужен мне?» Она представила его, потянулась к образу, который создала.

– Эн, – голос эрла был глубоким, чистым, сострадающим. – Эн, что ты делаешь? Посмотри на себя. Ты убила невинных людей, устроила бардак в городе.

Эн оцепенела. Снова выглянула. Эрл выглядел печальным, он спокойно стоял на тросе, ветер развевал его волосы, плащ хлопал по ногам. Одна рука была за спиной. Эн опустила глаза. Внизу она увидела Уильяма, в его глазах были тревога, отчаяние и жалость. Она осмотрелась – ее товарищи по оружию, ее друзья, ее отец, ведь эрл всегда был ей отцом. Лицо Эн смягчилось.

– Эн, ты больна, но мы все поправим, тебе будет лучше. Ты скоро придешь в себя и снова станешь одной из нас, – голос эрла проникал в каждую ее клетку. Ей стало тепло, несмотря на ледяной ветер.

Эн снова выглянула и посмотрела на Уильяма. Что-то было не так. «Не верь!» – в голове раздался голос Прóклятого, грубый, как карканье. Она моргнула. Исса. Аманда. Вот там стоит Джордж, она знала его, чуть ближе Раймондо, хороший парень с отличным чувством юмора. Сейчас каждый из них держит ее на мушке. Краем глаза она увидела, как Уильям шевельнул пальцами, и прядь волос срезало пулей. Только чудом ей удалось уклониться. Эн задержала дыхание. «Спасибо, Прóклятый, что не оставил меня». Эрл подавляет ее – теперь она слышала эти обертоны, ломающие ее волю, подчиняющие себе.

– Сдайся и положи оружие, – голос эрла стал еще глубже, завибрировал, зашелестел, пройдясь легкой щекоткой по нервам.

Эн посмотрела вниз. Если она прыгнет, то ее выловят с катеров – она видела сети, натянутые между ними. Это при условии, что она не покалечится и не станет еще более легкой добычей, упав в воду с нескольких десятков метров. Но другого варианта сбежать не было.

– Я сдаюсь, мой господин, – сказала Эн. Подняв руки, она появилась из-за конструкции и встала напротив. Эрл смотрел на нее своими бледными глазами и улыбался. Невольно она тоже улыбнулась. Сдаться было так просто, так легко, ей хотелось вернуться домой в свою комнату. Вот только… Почему одну руку эрл держит за спиной?

– Эн, – голос эрла снова притянул ее. – Посмотри на себя, бедная моя девочка.

Она видела себя его глазами. Вся в грязи, воняющая мусоркой и канализацией, кровь растекается по рубашке и стекает по бедрам, волосы как комок выблеванной кошачьей шерсти.

«Прыгай! – заорал голос в ее голове. – Прыгай». Крик Прóклятого почти перешел в ультразвук.

Годвин видел, что Эн поддалась. Она доставила много хлопот, но сейчас все будет кончено. Да, он был не Гвинн, но он все-таки Истинный, и ему тоже по силам подчинить своей воле Вечную. Он смотрел ей в глаза и улыбался победе, когда Эн внезапно застыла. Эрл вздрогнул, ее глаза на секунду стали лавандовыми, а зрачки расширились так, что почти заполнили радужку. Годвин, не раздумывая, невидимым глазу движением вскинул руку с пистолетом и выстрелил.

Эн легко, на секунду зависнув в воздухе, прыгнула и полетела в темнеющую под мостом реку. Годвин выстрелил несколько раз. Эн попыталась рывком сгруппироваться, чтобы перевернуться вниз ногами. Не успела. Каждая попавшая в нее пуля была с ультрафиолетом, каждая разрывала ее тело и отравляла кровь. Она упала в воду спиной, уже не чувствуя боли, не зная, что катера разворачиваются к месту ее падения, не видя, как вокруг нее скручиваются натянутые к лодкам сети.

Эрл спрыгнул на мост.

– Найти ее тело.

Уильям коротко поклонился. Темная вода под мостом тихо облизывала опоры.

Часть II
Кровавый Легион

Глава 1

Начо Доминго, глава всего Легиона, мрачно сидел в кабинете и хмурился. Ему всегда не хватало окон. Казалось бы, за столько лет на руководящих постах в Легионе он должен бы привыкнуть. Но он не привык. Наверно, это единственное, что омрачало его работу. Он любил то, чем занимался, и планировал заниматься этим еще долго. Только окна не хватало. Но окон на базе просто не могло быть. База находилась глубоко под землей, попасть в нее можно было, только будучи легионером, и никто из чужаков не знал, где она расположена. У Легиона давно появились и другие базы, площадки, квартиры и дома во многих странах и городах мира. В какой-то момент появился американский Легион, когда эту территорию уже невозможно было игнорировать, потом австрало-океанийский, но именно европейский по старшинству и территории занимал главенствующее положение. А командор Начо Доминго был главой Европейского Легиона, которому подчинялись все остальные базы.

Начо Доминго знал историю Легиона с момента его создания еще в Римской империи, когда Вечные обрели слишком большую власть над миром и нужна была сила, которая могла им противостоять. За многие сотни лет существования Легион стал домом тысячам Вечных и людей. Задачей Легиона было поддержание баланса сил на Земле. Легион создавал равновесие, наводя порядок в бесконечных войнах за влияние между кланами, между людьми, которые не знали о Вечных и боролись друг с другом за куски земли, между людьми, которые знали о Вечных и примыкали к ним, между Вечными и Инквизицией. В зависимости от задач Легион выступал то дипломатическим корпусом, то военной организацией и в какой-то момент занял высочайшее положение при Совете, обладая правом вето и даже обязанностями суда. Но в дела внутриклановые вмешиваться было запрещено, внутренние разборки оставались прерогативой властителей регионов.

В Легион все приходили сами, проходили жесткий контроль и приносили клятву на верность. Она автоматически становилась индульгенцией для любого – будь то Вечный или человек, – все его преступления и прегрешения отныне были в прошлом, значение имел только Легион. Жизнь была подчинена только приказам и заданиям Легиона. Для всех остальных легионер становился неприкосновенным, что бы он ни совершил ранее и кто бы за ним ни охотился. И даже связи крови Легион взял под свой контроль, заставляя Инициатора кровью подписывать документы, если его Вечный собирался уйти от него. Нарушение соглашения каралось смертью.

На протяжении веков это, конечно, привлекало в Легион отщепенцев, преступников, маньяков, убийц, революционеров и перебежчиков всех мастей. Люди приходили в Легион и с другой целью – продлить себе жизнь кровью Вечных, а то и для инициации, такие случаи тоже были. Однако сначала любой новичок годами должен был доказывать, что его желание начать новую жизнь искреннее. При нарушении правил, необоснованной жестокости или возвращении к старым привычкам легионера выгоняли. И там, за пределами Легиона, его ждала смерть. В особых случаях его уничтожали его же бывшие товарищи.

В отличие от других людей, Начо не приходил в Легион, чтобы замаливать свои грехи. Его путь был предопределен еще до его рождения. Начо знал о распределении сил с детства. Семья Начо долгие годы была связана с Легионом, когда туда пришел прапрапра и, может быть, еще пару раз прадедушка Доминго, сбежавший от Инквизиции алхимик. Он нашел тут новый дом и семью, а его сын, которого он привел с собой, вступил в Легион. С тех пор так и повелось – один из детей Доминго оставался в Легионе, остальные, давая клятву неразглашения, при желании уходили. Зачастую, правда, возвращались. Сложно жить в мире, зная не понаслышке, какой он на самом деле, зная о Вечных, помня о постоянной опасности, которая исходила от них. Начо знал, что сила Вечных легла в основу легенд и мифов всех народов. Что уж говорить об Истинных.

Чаще всего Вечными становились после инициации, на что давалось разрешение главами кланов, владетелями территорий, а в особо редких случаях даже Советом. Слишком много проблем было в прошлом с инициированными, поэтому Совет принял решение поставить под надзор и эту часть жизни Вечных. Инициированный помещался в карантин под наблюдение. При хорошем стечении обстоятельств он поступал в услужение клану своего Инициатора, при плохом – его уничтожали. Это только в кино и глупых книгах любой укушенный становился вампиром, на деле это был сложный и весьма болезненный процесс трансформации, который переживали не все. А пережив, тут же попадали в жесткую иерархическую систему, выбраться из которой было почти невозможно.

Наверху пирамиды стояли Истинные со своими безграничными возможностями, силой, которая подчиняла и ломала и Вечных, и людей, с амбициями богов и дрязгами собак, делящих территорию. Истинные одновременно вызывали у Начо восхищение и ненависть. Они начинали войны просто взмахом руки, когда люди устремлялись друг на друга, не понимая даже, как это произошло. Насылали болезни и останавливали их. Они заставляли людей мерзнуть в жару и обрушивали на их головы реки крови.

Под ними были Вечные и Вечные их Вечных, кланы строились на связях крови, и редко когда туда попадали пришлые. Конечно, каждый из Вечных мог на короткий срок отвести глаза человеку или приказать ему забыть краткий миг их связи или нападения, но ни один из них не мог сравниться в силах с Истинным.

Связь крови была своего рода оковами Вечных, их криптонитом. Встроенная в связь крови система вассальной зависимости между Инициатором и Инициируемым обрастала чувствами куда более сложными, чем мог представить себе любой человек. Начо, наблюдая за этим всю жизнь, так и не осознал до конца силу этой связи, хотя в какой-то момент ему даже казалось, что он приблизился к пониманию, попробовав крови Вечного.

Сегодня в одном из подразделений Легиона служил его сын Родриго, названный в честь пра-прапра и прочие пра дедушки-алхимика.

Именно Родриго и был причиной плохого настроения Начо. Сын сидел тут же, небрежно откинувшись в кресле и рассматривая отца.

– Ты уверен? – Начо посмотрел на Родриго и поджал губы.

– Конечно.

– Ты видел ее всего однажды мельком! – Начо произносил каждое слово с нажимом, будто тыкая пальцем в грудь Родриго.

– Отец! Это точно была Алия.

– Она тебя не узнала? Никак не показала, что ей нужна помощь?

– Посмотрела так, будто увидела грязь под ногами.

– Где?

– На задании в Сирии. Она была вместе с карателями Вестфорда.

Начо устало потер виски.

– Ты не рад, отец?

– Не знаю. Правда, не знаю. Если это Алия, то я почти уверен, что нас ждут серьезные неприятности. Скажи нашим людям в Лондоне, что нужна информация. Пусть подключат Мартина, но с ним будьте осторожнее – эта пронырливая скотина шпионит на эрла.

Родриго коротко кивнул, встал с кресла, но у двери задержался.

– Разве это плохо, что Алия жива? Мы искали ее так долго!

– И мы смирились, сын. Ситуация с Алией всегда была неоднозначной, а Гвинн был скрытным сукиным сыном.

– Если жива Алия, то, может быть, ты зря говоришь о нем в прошедшем времени?

Начо долго и пристально посмотрел на сына:

– Я боюсь надеяться.

Родриго вышел в дверь и плотно прикрыл ее. «Черт, как было бы хорошо сейчас высунуться в окно и затянуться сигаретой», – Начо не курил уже много лет, но периодически ему очень хотелось снова почувствовать вкус табака. Особенно в такие моменты.

Алия жива. Жива, но не узнала Родриго. Конечно, она его видела только на фото, которое ей показывал Гвинн, но Алия – Вечная, ее память куда лучше человеческой. Она просто не могла бы забыть сына лучшего друга ее Инициатора.

Последний раз Начо видел Алию во время ее ареста. Они тогда не успели перехватить ее и Эгиля, и он, защищая ее от карателей эрла, устроил бойню.

Узнал Начо о ней чуть раньше. Гвинн лично попросил о встрече. Он был встревожен и, что за ним водилось редко, сдержан, серьезен и очень краток. Странным было все. Место встречи – Гвинн ненавидел Азию, жару и влажность, а тем более Индию, где, как он шутил, он провел самые чертовски длинные пятьдесят лет жизни. И вдруг Мумбаи. Начо ждал его на конспиративной квартире, обливаясь потом даже ночью. Не спасали ни вентилятор, ни развешанные кругом мокрые тряпки. За окном раздражающе громко шумел никогда не замолкающий город, орали попрошайки, гудели клаксоны. В дверь постучали два раза, потом еще три, потом снова два. Родриго посмотрел в экран видеонаблюдения. Гвинн помахал рукой в камеру, безошибочно определив, где она находится. Родриго открыл дверь, и Гвинн ворвался в комнату, внеся с собой еще больше уличной вони и духоты. Уже по тому, как он вошел, Начо понял, что дело серьезное. Гвинн всегда был аристократом, он ходил, сидел, лежал, пил, ел так, что художники кидались к холсту. От того, как он просто поворачивал голову, особо экзальтированные девицы падали в обморок. Еще сильнее удивил Начо внешний вид Гвинна. Золотые волосы убраны под тюрбан. Вместо самых модных вещей – шервани. На лице, несмотря на жару, намотан шарф. И лишь запах нагретой солнцем полыни выдавал его.

Начо хохотнул.

– Знаешь, Гвинн, если ты пытался слиться с толпой, то боюсь, что у тебя получилось ровно наоборот.

Гвинн осмотрел себя, сорвал шарф и тюрбан, скривился и кинул на пол. Волосы были выкрашены в черный цвет.

– Ты сменил цвет глаз? Как?

Начо встревожился.

– Приказал себе, – рявкнул Гвинн. – Начо, ты производишь впечатление умного человека, не разочаровывай меня. Как ты думаешь, у скольких людей глаза моего цвета? С таким же успехом я мог бы бегать по улицам и орать, что я Гвинн Уэссекский. – Даже в этой ситуации он не мог ответить, не подняв иронично бровь.

– Раньше тебя это не смущало.

– Когда на то не было причин.

Гвинн упал на диван, вытянув ноги. Начо никогда не спрашивал, сколько Гвинну лет, но предполагал, что много. Он знал его с детства и помнил еще, когда тот приезжал к отцу в гости и подкидывал Начо высоко-высоко. Когда отца убили во время задания, Гвинн очень горевал и с тех пор неизменно приглядывал за Начо, гордился его достижениями, помогал. Но Гвинн всегда оставался Гвинном: то ироничным, умным, склонным к каверзам и интригам ловеласом, то мудрым, то капризным, то благородным. Гвинн был разным. И Гвинна любили и ненавидели столь же ярко, сколь ослепительным был он сам. Он выделялся одеждой, поведением, он любил бросать вызов нормам, создавал правила и тут же нарушал их. Гвинн был свободен как любой Истинный и, в отличие от других, пользовался этим на сто процентов.

Гвинн относится к самой высшей касте. Хотя он давно покинул дом и не общался с отцом, Гвинн был самой благородной крови из возможных, и к нему соответственно относились. Истинно рожденный представитель сразу двух королевских семей, чьих предков Начо даже боялся представить, услышав однажды имена Энея, Мерлина, Морганы и еще каких-то сказочных персонажей. Он так и не понял, Гвинн придумал это, чтобы от него отстали, или это было правдой.

По семейной легенде, когда-то Гвинн был алхимиком и именно он спас прапрапрапра Доминго, поэтому Начо предполагал, что Гвинну больше трехсот лет. Истинно рожденные медленно взрослели и с какого-то периода, достигая своего расцвета, оставались такими практически навсегда. Гвинну же было на вид от тридцати до сорока лет, в зависимости от его настроения и желания показаться публике. Гвинн был артистичным, обожал искусство, разбирался в науке. Мастерски интриговал, был искусным дипломатом и обладал невероятным даром внушения, которое распространялось не только на людей, но и на Вечных, и даже на Истинных. Иногда Начо думал, что если бы Гвинн хотел, то мог бы прийти на телевидение и внушить всему миру желание подчиняться лишь ему одному, став властителем планеты. Сам Гвинн лишь посмеялся, сказав, что так это не работает, да и не хочет он быть королем – ни мира, ни отдельно взятого куска земли.

Гвинн всегда был душой общества и управлял им совершенно иначе, чем другие Истинные, подталкивая людей и Вечных к великим свершениям, нашептывая идеи, благословляя на подвиги, подводя к решениям, от которых менялся сам ход истории. Ходили слухи, что все лучшее и худшее, что совершило человечество, дело рук Гвинна – от импрессионизма до атомной бомбы, от телевидения до полетов в космос. Но то были лишь слухи, которые Гвинн никогда не опровергал и не подтверждал.

Начо знал Гвинна как друга и балагура. И, как многие обычные люди, был в него немного влюблен. Это происходило вне зависимости от сексуальной ориентации и предпочтений человека. Гвинн вызывал сильные чувства, и даже Истинные не могли противостоять ему и тем сильнее ненавидели потом. Дело было не только в силе крови, а он был щедро одарен талантами. Просто Гвинн был невероятно красив и явно внешне больше походил на мать, чем на отца. Высокий, великолепного телосложения – хоть и худощавый, но гибкий и сильный, как танцовщик. Не совсем идеальные черты делали его лишь лучше: и слегка угловатое лицо, и надменный подбородок, и нос с небольшой кривизной, и прекрасные губы, которые легко складывались в улыбку и еще чаще – в усмешку. Его волосы были оттенка светлого золота. Но главное – глаза. Глаза Гвинна были самого невероятного из возможных цветов – темно-лавандовые. Они меняли оттенок в зависимости от его настроения, то доходя до индиго, то становясь как аметист. В особых случаях, как сейчас, на короткий срок Гвинн мог менять цвет на привычный людям, но, как он сам говорил, приказывать себе совсем не то же самое, что другим. Это практически невозможно.

Он будто сошел с картин эпохи Возрождения или прерафаэлитов. Начо пару раз видел портреты, весьма похожие внешне на Гвинна. Правда, чаще всего это были женщины. На прямой вопрос, не позировал ли он случайно, переодевшись в платье, Гвинн лишь отмахнулся от Начо с обворожительной улыбкой: «Разные были времена, чего не сделаешь ради удовольствия». И засмеялся. Больше они к этой теме не возвращались.

Сейчас Гвинна было не узнать. Прежде всего, потому что его явно что-то беспокоило, а он редко так выходил из себя.

– Гвинн, почему ты выглядишь как плохая пародия на болливудское кино? Почему ты вообще в Индии?

– Начо, я редко тебя о чем-то просил.

– Начало не обнадеживающее, – выдохнул Начо, и Гвинн скривился. – Рассказывай.

– Не могу, Начо, не могу. Гораздо лучше будет, если ты как командор Легиона останешься в неведении. Кажется, мне скоро придется совершить ошибку, может быть, не одну. – Гвинн умолк, закусив губу. Он посмотрел в сторону. – Не уверен, что это приведет к хорошим последствиям и мне удастся выкрутиться. Есть ощущение, что все происходящее должно случиться, и как бы мы ни пытались изменить судьбу, она делает спираль и затягивается на шее как удавка.

Гвинн осекся, посмотрел на Начо:

– Пусть зайдет Родриго. Я хочу показать вам кое-кого. Очень важно, чтобы вы оба запомнили, как она выглядит.

Гвинн достал телефон, показал фотографию. Зеленоватые глаза, чувственные губы, буйные рыжие кудри, – она была полнее, чем сегодня было принято, но главное – она была человеком, самым что ни на есть смертным. Начо удивленно уставился на Гвинна:

– Гвинн, только не говори мне, что ты собираешься инициировать ее без уведомления эрла Годвина или Совета. Ты Истинный и даже вышел из клана отца, но для того, чтобы начать создавать свой клан, ты должен спросить Совет. А инициация – это создание клана.

– Не рассказывай мне наши же правила, я их знаю куда дольше, чем ты, – огрызнулся Гвинн, усаживаясь на диван. – Есть сигареты?

Родриго подошел к Гвинну, подал ему сигарету. Тот затянулся.

– Надеюсь, что до этого вообще не дойдет, – произнес он глухо и хрипло, снова затянулся сигаретой, посмотрел на нее негодующе и затушил. – Я и забыл, что у вас обычные.

Начо посмотрел на друга. За все годы знакомства он ни разу не слышал, чтобы Гвинн хотя бы единожды о ком-то отзывался с таким чувством.

– Гвинн, ты полюбил человека?

Гвинн фыркнул.

– Если бы все было так просто. Начо, все куда серьезнее. И мои ошибки куда серьезнее. Я сделал их, когда был моложе, и, кажется, пришло время ответить. Если все пойдет по худшему сценарию, то мне не выжить.

– Что ты сделал? – Начо похолодел, несмотря на жару.

– Дай подумать. – На минуту Гвинн стал прежним. – Во-первых, я соблазнил Байрона, и он, бедняга, усох на бисквитах от любви. Что еще? Ах да. Я ввел в моду обтягивающие панталоны и страшно этим забавлялся.

– Гвинн!

Гвинн устало закрыл глаза.

– Я не могу тебе этого рассказать, Начо. Сейчас Эгиль присматривает за Алией, он подал запрос на ее обращение. Если отец ничего не узнает, то они просто останутся вместе, когда она станет Вечной. Я же исчезну на некоторое время, залягу на дно. Это хороший исход.

– И тебя он радует? – Начо испытующе посмотрел на друга.

– Скажем так, я смогу это преодолеть, потому что, повторюсь, – дело не в любви, все гораздо сложнее и началось куда раньше. Я могу сейчас изменить историю и, с одной стороны, эгоистически хочу этого, а с другой – Эгиль и Алия мне дороги, и для них это будет худшим вариантом развития событий. Просто знай, что если ты отследишь слухи о моем аресте или смерти, тебе надо будет узнать, что случилось с Алией и Эгилем. Скорее всего, если я буду мертв, то Эгиль тоже, и Алия останется одна у эрла. Наверняка в этот момент Алия уже не будет человеком. Ее надо будет спасти. Вытащить оттуда.

– Почему?

– Этого я тоже не могу сказать.

– То есть ты хочешь, чтобы, когда мой друг погибнет по неизвестной мне причине, я нашел молодую вампиршу? – Гвинн вздрогнул от грубости друга, Начо не обратил внимания. – Вампиршу, которая даже не прошла карантин и которую может переклинить в любой момент. Я должен спасти ее и притащить на базу, пойти на прямой конфликт с эрлом и на нарушение правил, что ведет к скандалу уровня Уотергейта. Напомнить тебе, что Вечные и люди приходят к нам добровольно? Твоя Алия вообще знает о Легионе?

– Начо, я знаю, что прошу о многом! Пойми, в этом случае она будет моей кровью. – Начо схватился за голову. – Поверь, тебе лучше не знать, как отец этим воспользуется. Спаси ее, когда придет время, поклянись! – Гвинн схватил Начо за руку, заглянул ему в глаза. Начо дрогнул. Гвинн никогда ни о чем не просил и сам всегда был готов прийти на помощь и ему, и Родриго, и Легиону.

Начо поклялся. Гвинн направился к двери.

– Гвинн, Легион всегда открыт…

– Для всех, кроме Истиных, Начо, – перебил его Гвинн. – Ты же первый нас разъединишь, таковы правила.

– Напомнить тебе, что ты единственный из Истинных, кто имеет доступ в Легион? Так что не все так ужасно.

– Да? А теперь представь себе, что ты Вечный, только открывший глаза новому миру, ты еще не знаешь о своих возможностях, ты помнишь, каково быть человеком, и в то же время уже чувствуешь на себе непреодолимую силу связи крови. Тебе нужно понять, кто ты такой, а тебя делают солдатом, загоняя под землю. Я думал об этом. Не просто так Вечные приходят к вам, уже хлебнув горя и изучив мир, они спасаются у вас. Для Алии же это будет тюрьмой. Если ее Иницатором стану я и дела будут совсем плохи, я отдам ее Легиону. Клянусь кровью, это мое решение, и тебе оно может стать опорой. Пока еще есть надежда на Эгиля. Если я не смогу отправить Алию к тебе, то тогда твой ход. Просто запомни, Аве Верум – если это не поможет, не поможет ничего. Связь со мной в Аве Верум.

– Ты можешь не говорить загадками?

– Ты поймешь, когда придет время.

Гвинн вышел.

Примерно через год Начо услышал, что на Гвинна и Эгиля объявлена охота. Гвинн за нападение на эрла подлежал аресту, а Эгиль был официально объявлен Советом дезертиром, все разбирательства с ним и поимка ложились на королевский клан Годвина. Шпионы Начо донесли, что, ко всему прочему, Гвинн несанкционированно обратил женщину. Затем был звонок от Гвинна, невнятный и краткий. Он прошептал в трубку: «Ты – ее последний шанс. Я обещал ее тебе, а ты обещал ее спасти». Еще через несколько дней Гвинн был арестован карателями эрла и осужден на смерть. Имя Гвинна было запрещено произносить, и даже Истинные опасались гнева эрла.

Алия и Эгиль были арестованы в попытке добраться до места, где их ждал Начо с отрядом. Он лишь на краткий миг увидел ее, прежде чем их затащили в самолет.

Начо искал Алию долго, но смирился с тем, что она тоже мертва, официально эрл ничего о ней не знал. И вот несколько лет спустя Родриго пришел к нему и сказал, что видел Алию. Живой. С эрлом.

Глава 2

Начо зашел в зал совещаний, где собралась особая десятая декурия после задания. Во главе отряда стоял Родриго. Декурия состояла из людей и Вечных. Так было принято. Люди могли работать днем, Вечные могли все, кроме этого. Родриго нужно было отчитаться о случившемся.

Легион был вызван в Албанию. Их задачей было уничтожение банды. Начо подозревал, что предводитель был Вечным и террор был связан исключительно с поиском пропитания. Декурия прибыла к финалу бойни, каратели эрла оказались там раньше. Вся группировка была истреблена заодно с пленниками – каратели тщательно заметали следы.

Родриго смотрел на пепелище, где догорали чьи-то куски плоти, плавящиеся в огне ужасные в своем кровавом великолепии геометрические фигуры. Это было даже красиво, как на холстах авангардистов. К нему подошел Уильям.

– Можете улетать, это была наша работа. Мы нашли и того, кто инициировал этого фанатика, и его самого. Они больше не помеха.

– Я смотрю, вы заодно нашли всех его пленников.

– Они были уже не жильцы.

– Мы об этом никогда не узнаем, не так ли?

Уильям развернулся, махнул рукой своим, чтобы закруглялись, сел в одну из машин. Родриго продолжал смотреть на костер, хотя его тошнило от запаха. «Кажется, я стану вегетарианцем», – подумалось ему, когда на порог одного из домов вышла Алия. Она была вся в крови, и ее глаза светились в темноте как у кошки. Алия подошла к одному из тел, и Родриго вдруг с ужасом понял, что человек еще жив, хотя это казалось почти нереальным. Алия спокойно воткнула кинжал ему в сердце, вытерла лезвие об ногу и села в машину к Уильяму.

Начо выслушал доклад. Помолчал. Отпустил отдыхать всех, кроме Родриго.

– Что говорят наши агенты в Лондоне?

– Пока немного. Она внезапно появилась, и сразу при эрле. Всем было объявлено, что эрл нашел ее с мертвым Инициатором, она прошла карантин, обладает отличными рефлексами, так что ее зачислили к карателям. Возникали вопросы, почему эрл ее не убил, но, как мы знаем, слухи о Годвине чреваты исчезновением языка или головы у тех, кто их разносит. Ее нечасто выпускают за пределы особняка эрла, она принимала участие лишь в нескольких операциях.

– Мартин?

– Он вообще ни разу ее пока не видел.

– Откуда тогда информация?

– В доме эрла живет одна моя знакомая. Нам повезло, ее как раз недавно подключили к обследованию Алии, но ее не допускают при этом к информации о ней. Она строго засекречена.

– Хорошо, значит, продолжаем наблюдение. Мы не знаем, может быть, и правда инициация Гвинна была неудачной.

Начо вышел из зала совещаний. Подошел к лифту, поднялся на самый верхний этаж, где был его кабинет. Главный штаб Легиона занимал огромное пространство. Это был практически город под землей и над землей. Над землей, правда, он принадлежал официально военным, так что прикрытием подземному Легиону служил полигон и казармы наверху со всеми грузовиками и вертолетами.

Из-за соображений безопасности и ночного образа жизни Вечных штаб когда-то начали строить глубоко в катакомбах. В некоторых нынче забытых коридорах можно было найти признаки древних строений с граффити, которые вызвали бы экстаз у любого из археологов, если бы у них была возможность их увидеть. Несмотря на размеры, никто не знал, где находится главный штаб. Даже Истинные так и не смогли выяснить это. Кроме Гвинна, который, по сути, и нашел это место. Усугублялось все крайне недружелюбной местностью. Так что штаб – шесть уровней вниз, разветвленная система ходов, лаборатории, гаражи и подземные ангары, спортзалы и коридоры с жилыми блоками декурий – многие десятилетия, а может быть и столетия, существовал в режиме тайного объекта.

Начо прошел в кабинет. Последние пару месяцев, с тех пор как Родриго заявил, что видел Алию, командор упорно искал встречи с эрлом. Пару раз приезжал в Совет по придуманным поводам, надеясь, что увидит эрла и его свиту. Однако шанс так и не представился. И вот теперь Родриго снова столкнулся с Алией. «Что ж… Если она выходит на задания, значит, шансы есть», – Начо солгал бы, если бы сказал, что рад этому. О ней уже начали говорить, и вести были тревожные. Алия пугала его.

Начо посмотрел в ноутбук. Надо было заниматься делами. В мире постоянно где-то требовалось присутствие Легиона, так что Алия останется пока в конце списка его проблем. Но его не покидало предчувствие, что скоро она начнет подниматься в рейтинге, чтобы занять первое место.

Следующие несколько месяцев прошли в обычном режиме. Информация об Алии накапливалась. Ее уже несколько раз видели на разных заданиях, однажды ее отряд был на совместной операции с декурией Легиона по захвату одной из террористических ячеек. Глава Восьмой декурии Ник в красках описывал Алию, точнее Эн, как она называла себя. По его словам, она была кем-то вроде капитана Марвел, правда, с замашками фурии. Алия, как горячий нож сквозь масло, прошла через десяток хорошо вооруженных и обученных солдат, оставив за собой только трупы. Она была прирожденным воином и, судя по всему, палачом. Им нужно было выбить информацию о готовящихся взрывах в нескольких городах. Допрос не дал ничего, пока не вошла Эн. И хотя Легион не оправдывал подобное насилие, Нику пришлось смириться с методами карателей, ведь формально они были на задании Совета и все действия эрловых отморозков были одобрены сверху. В общем, Ник и Уильям оставили Эн одну. После получаса там она вышла со всей нужной информацией. Судя по остаткам от человека, наградой допрашиваемого была смерть. Даже Ника, бывалого парня, который привык к мерзости, которые могут оставить Вечные, потрясло увиденное. Эн знала толк в том, как причинить боль человеку.

Потом были другие доклады. О трупах в больнице, о вырезанных семьях в одном из районов Парижа, о сожженных в Гонконге кланах, об убийствах и пытках. Много чего доказать было невозможно, так как операции карателей были тайными, и как Начо ни поднимал этот вопрос в Совете, всегда находились объяснения или виновные. За это время Эн приписали в Легионе все самое ужасное, что происходило в мире. Впрочем, она это заслужила. Эн была жестоким и действенным оружием эрла. В Легионе ее иногда называли Всадником Апокалипсиса. После нее оставалась выжженная земля и горы трупов. Она вершила суд без жалости и сомнений, а уж ведомая приказами или внутренней потребностью маньяка – никто не знал.

Еще через полгода, когда имя Эн стало синонимом самого жестокого чудовища в мире, Начо наконец встретил ее лично. Эрл прибыл на Совет в составе любимого отряда карателей, ровно позади него стояла Алия. Начо рассматривал ее. Она была одновременно похожа и не похожа на ту Алию, которую он помнил по короткой встрече, когда ее тащили каратели. Казалось, те же черты лица, тот же цвет волос, но Алия теперь походила на статую – в ней не было жизни, и, казалось, она даже пахнет как мрамор – камнем. От нее исходили холод и безразличие.

Начо, наверно, слишком долго рассматривал Алию, и она повернула голову в его сторону. От ее взгляда у него пробежал ледяной озноб по позвоночнику. «И правда Всадник Апокалипсиса», – в выражении этих глаз читалось только одно – смерть. Проследив за взглядом своего карателя, к Начо повернулся и эрл, быстро что-то сказал ей, и Алия пошла к выходу. Она прошла мимо Начо грациозно и неторопливо, и в каждом ее движении угадывалось, насколько быстро она может начать атаку.

«Мы ждем каждого», – вдруг произнес Родриго. Алия вышла из комнаты, и Начо так и не понял, услышала ли она его сына.

– Даже у меня от нее мороз по коже, – уже в машине произнес Стефан, Вечный из отряда Родриго. – А я видел две мировые войны и присутствовал при газовых атаках. В ней есть что-то странное, и я не могу объяснить, что именно. Так выглядели бы люди без души, наверно. Такую потерю себя я видел лишь при искусственном разрыве связей крови.

– Разве это возможно?

– Да, мы ставили такие опыты, но это влечет за собой и потерю личности, а затем смерть, так как Вечный теряет любые ориентиры и желания, становится овощем. Это лоботомия для нас. Эта же, как ее – Эн? Она дееспособна. Тут только один вариант – эрл продолжает запрещенные испытания и продвинулся в них, если, конечно, это все-таки та самая Алия, которую ты когда-то должен был доставить в Легион.

– Стефан, я бы хотел, чтобы ты вместе с нашими биологами изучил этот вопрос и чем это может грозить.

– Я и так могу сказать – совершенным оружием, без жалости и рефлексии, выполняющим приказы. Другой вопрос – можно ли это изменить? Нам нужно больше данных, Начо.

– Родриго, напомни о себе одной особе, нам нужна информация.

Глава 3

Диана любила прогуливаться по городу вечерами – ей нравилось то, как он менялся год за годом, десятилетие за десятилетием. Она помнила Лондон грязным, смрадным, кишащим нищими и проститутками, помнила, как появились газовые фонари, – Вечные тогда думали, что это начало конца. Смешно.

Диана выбирала маршруты, идя по ярко освещенным улицам с большим количеством туристов и зевак, стараясь затеряться в толпе. Свернула к Гайд-парку. Она еще немного попетляла, пугая занимающиеся сексом парочки, и наконец дошла до нужного места. Еще раз оглянувшись, она перемахнула ограду и вошла в открытую дверь. В темном холле пахло пылью и затхлостью. Диана безошибочно прошла к месту, где сидел Родриго.

– Здравствуй, Диана.

– Ты причиняешь мне массу беспокойства, Роди, но, кажется, ты был прав, Эн – необычный образец. – Она поцеловала его в обе щеки и села напротив.

Родриго пошевелился, стараясь сесть так, чтобы хоть чуть-чуть ее видеть в полоске света, потом потянулся и включил настольную лампу. Диана недовольно прищурила глаза.

– Не волнуйся, мои ребята вокруг уже раза три все проверили. – Родриго помолчал. – Я рад, что ты вышла на связь, Эн очень беспокоит нас всех, и то, что тебя включили в команду Эрика, значительно облегчает нам жизнь.

– К сожалению, я мало что знаю. Я не присутствовала ни на одном испытании. Могу только предполагать, что они были, – все ее данные хранятся в режиме строжайшей секретности. Только Эрик и эрл имеют к ним допуск. Из кусочков и обрывков сведений трудно что бы то ни было составить в единое целое. Эн ничего не помнит, у нее вообще нет связей крови, она не чувствует Инициатора, но при этом она не потеряна и ментально здорова.

– Один из наших исследователей предположил, что эрл продолжил опыты с разрывом кровных связей, несмотря на строжайший запрет.

– Скорее всего, это так. Но тут есть что-то еще, чего я понять не могу. У нее сильно развиты способности к заживлению, она – воин уровня истинной крови, судя по тем анализам, что я видела. И вот что странно… Эн явно была инициирована недавно. Это экстраординарно. Я бы предположила заигрывания эрла с мутациями. Подобное чревато наказанием со стороны Совета, но это же Годвин. Плевать он хотел на Совет.

– Как ты думаешь, можно вернуть ей память?

– Не уверена. Можно попробовать человеческий метод, напомнить ей о прошлой жизни запахами, музыкой, еще какими-то ассоциациями, но для этого надо знать о ней хоть что-то. Я ничего не знаю. Эн появилась внезапно, клану было объявлено, что она подверглась неудачной инициации, в процессе которой погиб ее Вечный, сама она еле пережила трансформацию и карантин. Эн вызывает вопросы, конечно, но все-таки не она первая и не она последняя, кто приходит в клан своим оригинальным путем. ДНК Вечных – вечная загадка, извини за каламбур, я не устаю поражаться связям и силе крови. Честно признаюсь, если бы ты не начал расспросы, я бы не обратила на нее внимания, но теперь… Я наблюдаю за ней и могу сказать точно, что ее способность к обучению очень высока и сила невероятна. Не так давно я заметила, что она больше не подчиняется внушению Истинных. Эрл еще не заметил этого, и когда заметит, думаю, не обрадуется.

– Кстати, а какие силы у эрла?

– За тысячи лет-то? Все, – Диана усмехнулась. – Он гениальный шахматист, и весь мир – его доска. Гвинн унаследовал это от отца, но в нем было больше артистизма, легкости и любви к созиданию. Гвинн был силен. Ни один из Истинных не мог сравниться с ним. Причем он обладал всеми талантами на самом высоком уровне. Я слышала, что его мать почиталась почти как богиня… Впрочем, не будем о грустном.

Родриго промолчал.

– Диана, мне нужно больше информации.

– Родриго, дорогой. – Диана приблизилась к нему. – Мне кажется, ты должен быть благодарен за то, что я делаю, а я делаю немало. Я поняла лишь, что она неоднократно подвергалась стиранию памяти, трансформации и новому стиранию. Причем последний раз был не так давно, уже после того, как она вступила в ряды карателей эрла. Я не удивлюсь, если подобные опыты будут еще.

– Спасибо. Не думай, что я не понимаю, на какой риск ты идешь.

– Родриго… – Диана замолчала. – Почему вдруг Легион так всполошился из-за марионетки эрла? То, что ты сейчас делаешь, не то чтобы нарушает ваши принципы, но у меня есть ощущение, что вы легко на это пойдете. Зачем вам Эн?

Родриго молчал. Он не был уполномочен говорить о том, кто такая Эн, да и не до конца доверял Диане. С другой стороны, а, собственно, почему бы сейчас ей не пойти к эрлу и не рассказать о его расспросах. Родриго достал сигарету, закурил.

– Настолько все плохо? – Диана взяла предложенную сигарету, потянувшись как кошка. Родриго помолчал, любуясь плавными линиями изгибов Дианы. Она стала Вечной давно, благодаря уму, хитрости и сексуальной раскрепощенности. Собственно, последнее и стало причиной того, что Диане когда-то понадобилась помощь Родриго. Оба предпочитали об этом молчать, только Начо догадывался по некоторым слухам, что в инциденте участвовала Инквизиция и одна внезапно поредевшая королевская семья.

– Эн – кровь от крови Гвинна Уэссекского, сына великого эрла Годвина Уэссекского, правителя всех вечных континентальной Европы и Британии, куратора Азии и, судя по донесениям, в скором времени Африки.

Диана закашлялась, поперхнувшись дымом, сигарета упала на пол. Диана затоптала ее.

– Твою же мать. Во что ты меня втянул?

– Ди, у меня нет выхода. Нам нужно вытащить Эн из лап эрла, понятно, что сейчас это невозможно, она ничего не помнит и просто убьет нас всех за одну эту попытку. Но учитывая, что мы с отцом знаем, вдруг мы сможем восстановить какую-то часть ее памяти. Если это обратимо…

Диана была бледна даже по меркам Вечного.

– Если бы Гвинн был жив, то могло бы получиться. Связи крови сложны и запутанны.

– Ди, Гвинн точно мертв?

– Мертв, он слишком долго играл с огнем, а эрл безжалостен даже к своей семье. Черт, черт, черт, Родриго, ты втянул меня в очень опасную игру. Гвинн инициировал человека без уведомления эрла или Совета. Учитывая их внутрисемейные конфликты, у него для этого должны были быть основания. Гвинн иногда был тем еще сукиным сыном, поступая невероятно себялюбиво и забивая на последствия, но не в столь важных вопросах. Эрл не просто так пристально следит за Эн.

– Я никогда не спрашивал у него, но почему Гвинн и эрл враждовали?

– Честно говоря, я могу лишь предполагать, по обрывочным сведениям, но даже этого делать не буду. Их вражде было уже лет триста, если не больше, а теперь это все не имеет значения, потому что Гвинн мертв.

– Ты скучаешь по нему?

Ди чуть задумалась и нехотя кивнула. Она любила Гвинна, знала его лет сто, и все сто лет Гвинн был легендой. Если бы Гвинн захотел стать эрлом вместо отца, она была уверена, что за ним бы пошли, вот только Гвинн так и не начал войну, может быть, понимая, что это станет концом их хрупкого равновесия и мира с людьми. Неожиданностью для Дианы стало то, что Гвинн веками ходил по острию, а попался из-за женщины.

Диана понимала Гвинна, чувствовала, что Эн необычная девочка. Ди взяла другую сигарету, закурила. Хорошо, что она не упомянула, каким еще способом собирает сведения об Эн… Интересно, как бы на это отреагировал Гвинн. Диана усмехнулась, посмотрела на легионера:

– Я помогу вам. Если он выбрал эту девочку, значит, это важно. И тем более важно, раз эрл держит ее при себе. Я не знаю, что он собирается с ней сделать, но есть ощущение, что ничем хорошим для нас всех это не кончится. Связь с тобой обычным способом. Первое, что нужно сделать, это активизировать Мартина. Эн никуда не выходит, она только тренируется и ездит на задания. Я подтолкну ее к развлечениям.

– Ди, вы уже переспали? – Родриго задал вопрос будничным тоном, как само собой разумеющееся.

Диана улыбнулась, не ответив. Родриго посмотрел ей в глаза и усмехнулся.

– Скажем так, я могу предложить ей повеселиться у Мартина. – Диана легко рассмеялась.

– Это опасно, она нестабильна, а ты хочешь предложить ей вертеп с наркотой, алкоголем и кровью.

– Да, мой друг. Что, как не алкоголь и наркотики, снимает все блоки и барьеры в голове у любого существа. Что, как не это, расширяет пространство. Я помню и опий, и ЛСД, и много чего еще, с чем мы играли в наших лабораториях. Да, это опасно, поэтому надо как можно быстрее придумать маркеры, которые помогут Эн вспомнить. Кстати, как ее зовут на самом деле? А хотя не говори, нет…

Диана вышла, быстро прошла несколько улиц, осмотрелась и поймала кэб. Пару раз она сменила такси и, наконец, поехала к Мартину. Это будет ее алиби. Она немного потанцевала, попалась на глаза знакомым и прошла в комнату «грешников». В отдельном кабинете у нее была возможность подумать над услышанным. Эн – кровь от крови Гвинна. Это очень усложняло ситуацию. Она понимала, что даже то, что она вытащит Эн сюда, может грозить ей последствиями. Ее могут выгнать из лаборатории, могут вышвырнуть из клана, а если заподозрят в чем-то посерьезнее, то ей конец.

Зашла выбранная Дианой девица. Вечная махнула головой в сторону дивана, где лежала. Девица опустилась рядом на колени и наклонила голову.

– Пока не это.

Диана равнодушно смотрела, как девица раздевается, – до Эн ей было далеко. Диана приподняла бедра и стянула трусы. Скинула их на пол и коротко вздохнула от удовольствия, когда девушка дотронулась языком до ее клитора и легко его помассировала. Ее язык был упругим и умелым, «грешница» явно знала, как доставить удовольствие. Диана откинулась и представила, что это Эн.

«Если бы Гвинн узнал обо мне и Эн, то умер бы второй раз, но на сей раз прихватив меня с собой, хотя… учитывая, что с ней сделали, вначале он бы убил эрла».

Это случилось, когда Эн уже была карателем и пришла на очередную проверку. После задания она пахла чужой кровью, и Диана не смогла совладать с собой, чуть более интимно и игриво касаясь Эн. В какой-то момент та перехватила ее руку, легко помассировала точку между большим и указательным пальцами. Диана посмотрела на Эн, и та улыбнулась. Плотоядно, с намеком. Диана показала глазами туда, где были камеры. Эн тут же убрала руку. «Склад», – Диана произнесла это, отвернувшись, и до последнего не знала, будет ли там Эн.

Она была.

Эн толкнула ее в угол и буквально вжала в него. Она была хорошей ученицей, жадной до новых знаний и ощущений. Диана вздрогнула, вспомнив руки Эн на своем теле, коротко вскрикнула от наслаждения, вспомнив вкус ее тела и ее запах, выгнулась дугой, зажав голову девицы между бедер. Затем резко подтянула к себе девушку и вонзила клыки ей в шею. Та вздрогнула от боли, но тут же стала податливой, позволив Диане делать все, что она хочет. Диана хотела забыть Эн, отношения с которой закончились, практически не начавшись, но не могла. Особенно теперь.

Диана вышла от Мартина за полчаса до рассвета. Ее ждал долгий путь в особняк, одинокая постель и измена эрлу.

Глава 4

– Я правильно понимаю, что наш план – вытащить из клана эрла Вечную, еще и Всадника Апокалипсиса? – В голосе Сандро слышалось неподдельное изумление после услышанного.

– Да, Сандро. – Квентин усмехнулся. – Заметь, что мы понятия не имеем, не переклинит ли ее. А самое главное, мы нарушаем правила Легиона и все клятвы.

Начо безмолвно сидел во главе стола. Родриго посмотрел на Квентина, перевел глаза на других членов декурии – людей и Вечных. Кроме Стефана, полевого медика в команде и исследователя в штабе, все остальные сидели, пребывая в разной степени удивления.

– Я понимаю, что план совсем не продуман, поэтому и спрашиваю, кто будет готов поддержать эту идею…

– Ради чего? И ради кого? Вы забыли, что сделала эта тварь? За что она ответственна? Какие преступления на ее совести? Она – худшее, что могло случиться в этом мире. – Квентин в упор с вызовом посмотрел на командира. – Почему каждый из нас разными путями: через раскаяние, боль и отказ от близких, – приходил сюда сам, зачастую преследуемый или гонимый, и некоторые, замечу, не добрались. А ее мы тащим, хотя она не имеет никакого отношения к Легиону? И, думаю, никакого желания присоединиться к нам.

– Формально она планировала сюда вступить несколько лет назад, но была поймана карателями эрла. – Стефан отрешенно смотрел на свои ногти. Он недолюбливал Квентина за формализм и излишнее следование правилам.

– Но не вступила, клятва не была произнесена, так что я не вижу причин для вмешательства во внутренние дела эрла. Если у нас есть доказательства того, что он проводит опыты, то надо обращаться в Совет. Все остальное нас не касается.

– Я пойду с Родриго, Харви тоже пойдет, – подала голос Катрина. – Я достаточно долго тут, чтобы понимать, что, если командор о чем-то просит, значит, дело важное.

– Я тоже пойду. – Стефан оторвался от разглядывания ногтей, пристально посмотрев в глаза Квентину, который поджал губы и скрестил руки на груди. – Надо разобраться, чем нам грозят опыты эрла.

– Я смогу сделать фальшивый запрос из Лондона, чтобы ни у кого не возникало вопросов, почему мы там. Заодно буду отслеживать вас и ее, – подал голос Маркус, их технический гений.

– Спасибо, Маркус. – Родриго посмотрел на команду. – Те, кто идет со мной, остаются, остальные – свободны.

Родриго подождал, пока выйдут Квентин, Сандро, Берни и Джаред.

– Зря ты говорил при Квентине. Он может и в Совет настучать, – сказал Стефан, когда за ними закрылась дверь.

– Я верю в то, что мои бойцы преданы мне, даже зная, что я собираюсь нарушить правила.

– Я все-таки пригляжу за контактами Квентина, – проговорил Маркус. – Не хотелось бы попасть в ловушку в самый ответственный момент.

– Надеюсь, ты не прав, иначе ситуация в декурии грустная. Итак, командор, тебе слово.

– Спасибо, Родриго. Несколько лет назад я дал одно обещание. К сожалению, ситуация повернулась так, что мне придется его выполнить как последнюю просьбу друга. Если бы вы все отказались, то мы бы действовали вдвоем. Я очень благодарен, что нам не придется этого делать. Итак, Эн – это Алия Дингир, кровь от крови Гвинна Уэссекского. Спокойно! Тихо! – Начо повысил голос, стараясь перекричать удивленные возгласы.

– Она жива?

– Как мы видим, да. Насколько понятно из добытых нами сведений, она ничего не помнит, даже свое имя. У нее экстраординарные способности для Вечного ее возраста. Отсутствует связь крови. – Начо снова переждал, пока уляжется шум. – Повторю, у нее отсутствует связь крови, никто из нас не знает, как эрлу удалось это сделать и какие опыты он проводил. Наша задача – исправить это. И вернуть ей память, если получится.

– Я бы повторила вслед за Сандро. Я правильно понимаю, что наша задача – вытащить из логова эрла Вечную-мутанта, которая может нас всех порешить, особенно учитывая, что ей там вполне комфортно. И бонус к этому – связь опального мертвого сына эрла с этой убийцей? Я ничего не забыла?

Начо нахмурился.

– И даже это еще не все. Мы долго говорили со Стефаном. К обычному человеку память может вернуться на основании каких-то ассоциаций. Особенно связанных со звуками, запахами и вкусом. К сожалению, чтобы чуть пошатнуть стену, которую возвели в голове Алии исследователи эрла, пришлось пойти на то, что нас не красит.

– Если коротко, мы воспользовались наркотиками. – Стефан почесал за ухом. – Ничего страшного в этом, конечно, для Вечного нет, но все-таки… Надо признать, что это принесло свои результаты.

– Так ты в курсе происходящего? – Катрина повернулась к Стефану. – И не смог удержаться, чтобы снова не заняться экспериментами с себе подобными, доктор.

– Никакой опасности не было.

– Да? Где вы провели свой эксперимент?

– У Мартина.

– То есть ты был уверен, что она не выйдет из-под контроля и не очнется, сжирая последнего из присутствующих? – Катрина вложила столько яда в свои слова, сколько могла. – И теперь мы мало того что должны похитить мутанта, которого опекает эрл, так этот мутант еще и наркоман.

– Катрина, прекрати. Мы контролировали события. Ни один Вечный не может стать ни наркоманом, ни алкоголиком, мы не болеем сахарным диабетом или ожирением, у нас не бывает мигрени, инсульта и инфаркта. Ты прекрасно знаешь, что такое Вечный, поэтому просто успокойся. Да, поступок нас не красит, и я не знал большей части информации об Эн, или Алии, или как там ее. Но, честно говоря, я не видел других вариантов, потому что, по словам Начо, глубоко в ее памяти Гвинн оставил маячки, и чтобы добраться до них, пришлось пойти на это.

Родриго поерзал:

– Она не реагировала ни на какие раздражители, связанные с прошлой жизнью, поэтому мы подсунули ей «грешника», похожего издали на Гвинна, и буквально искупали его в масле полыни. Дождались тяжелого задания, чтобы Эн отправилась отвлекаться к Мартину, и быстро подсунули парня в клуб.

– Я никогда не слышала ничего более тупого. Еще тупее будет, если Мартин был посвящен в ваш план.

– Не был. Эн была приведена к Мартину в свое время его постоянным клиентом, у нее были определенные вкусы, так что мы воспользовались шансом и тупой, ты права, возможностью.

– Почему полынь?

– Ты забыла, как пах Гвинн? И аромат усиливался, когда он применял силу. – Начо выдохнул. – Это еще не все. Когда мы говорили с Гвинном до всех тех событий, он сказал, что связь с ним зашита в «Аве Верум». Честно говоря, я не понимал, о чем речь, пока не увидел Алию, которая ничего не помнила. Учитывая талант Гвинна, я предположил, что какие-то воспоминания о себе он мог связать с музыкой. Сдается, он знал о том, что его отец умеет блокировать связь крови. Мы сделали так, чтобы Эн удалось услышать «Аве Верум».

– Я не верю, что весь этот поток абсурда сработал.

– Я тоже не верил, но, похоже, да. По докладам, Эн стала реагировать иначе. Проблема в том, что это заметили не только наши наблюдатели, но и эрл, так что ее снова собираются отправить в лабораторию. Эн уже намекнули, что пора бежать, но она никому не доверяет, и мы не знаем, что она помнит и что она думает о своем состоянии. В общем, мы вылетаем в Лондон и будем отслеживать все передвижения Эн. Рано или поздно, но ей придется бежать.

– А если нет? – подал голос Харви.

– Значит, эрл запрет ее в лаборатории, и что будет дальше – мы даже предположить не сможем. Маркус – на тебе спутники, слежение за крепостью эрла, как только в поле видимости появится Эн, наша задача ее перехватить. У нее в груди чип – его надо будет срочно удалить, иначе Годвин выследит ее на раз. В Сити вас будет ждать вертолет, оттуда на самолет и в штаб. Я буду изображать видимость встреч и деятельности для Совета.

Глава 5

Конечно, все сразу пошло не так. Родриго, Харви, Катрин, Маркус и Стефан прибыли в Лондон заранее. Маркус остался в квартире, настроил все системы отслеживания. Катрин и Харви следили за путями из особняка, чтобы быстро перехватить Эн. Стефан и Родриго в составе другой мобильной группы ждали отмашки от Дианы.

Родриго потом анализировал, почему все полетело под откос. Естественно, первая ошибка – неготовность, операция была чудовищно не продумана. Учитывая обстоятельства, план собирали на коленке. Вторая ошибка – довериться Ди, которая не сказала, что Эн будут ждать и где, так что та сбежала, и обнаружить ее стало возможным, только слушая радиосвязь спецгрупп. Эн исчезла днем, что моментально исключило полноценное участие Стефана, и он вернулся помогать Маркусу. Родриго в панике метался, пытаясь найти Эн, и в конце концов все равно потерял ее в подземном лабиринте. Впрочем, как и люди эрла.

Родриго вернулся в квартиру, раскрыл карту подземных переходов, наложил сверху на улицы. Стефан лениво посматривал на то, что он делает.

– Родриго, это бесполезно. Из туннеля, куда она зашла, примерно сотня выходов, это не считая того, что она может уйти на второй уровень.

– Что ты предлагаешь?

– Если ее поймают люди эрла, которых больше, и они явно спустились за ней, то мы узнаем об этом от Маркуса. Тогда единственный шанс в открытую напасть на них и отбить. К сожалению, последствия у этого могут быть необратимые. Это при условии, что мы выживем или что выживет она. Даже Вечный может не выдержать того, что она с собой проделала, да еще и днем. У малышки стальной характер и железные нервы, но… Вечные тоже не вечны.

– Вариант два. Она выберется, и мы тоже узнаем это из переговоров, надо будет сделать так, чтобы мы оказались в непосредственной близости к событиям. Эрл тоже это понимает, поэтому и начал стягивать своих ко всем мостам и туннелям, и людей, и карателей у него хватит для того, чтобы вести Эн в нужном ему направлении. У нее только один вариант сейчас – порт, к нему она и будет стремиться. Где Катрина и Харви?

– На подъезде.

– Пусть разворачиваются и озаботятся катерами и аквалангами. Будем надеяться, что она прорвется к мосту.

К сумеркам все боевые единицы эрла были сосредоточены у реки. Легионеры затаились в ожидании на двух катерах. Маркус продолжал наблюдение из квартиры по спутникам и отслеживал переговоры. Стефан ждал на одном из катеров, Катрин на другом, хотя и понимали, что не смогут подойти даже близко. Родриго и Харви переоделись в снаряжение для подводного плавания.

– Тревога. – Голос Маркуса в наушниках был глухим и прерывался. – В команде эрла боевая готовность, вертолет преследует мотоциклиста и ведет его к туннелю.

– Если она туда заедет, это конец. – Стефан скривился.

– Развернулась и скрылась за домами, вертолет ее потерял. Снова преследуют, она развернулась и едет в сторону от порта, выехать из города для нее сейчас – попасть тут же под обстрел, она будет петлять по улицам. Твою ж мать! – Маркус пропал из эфира.

– Маркус, Маркус, отвечай. Маркус.

– Меня обнаружили, сворачиваюсь.

– У нее не много вариантов, исходя из местности. – Родриго кивнул Харви: – Выдвигаемся к мосту в Хаммерсмите, уводите катера по реке вверх. Если будут проверять, не лезьте в бутылку. Мы просто пытались понять, что происходит, потому что Легион выступает посредником в конфликтах и пресекает возможности обнаружения Вечных людьми, а тут практически вакханалия в прямом эфире. Действуем вслепую. Когда все закончится, мы найдем возможность с вами связаться.

Родриго и Харви прыгнули за борт. Из-за мутной воды ничего не было видно – только то, что сверху плавали катера и были растянуты сети. Родриго приблизился – они были с ультрафиолетом, верная пытка для Вечного. Сделав несколько аккуратных разрезов, он отплыл. Они с Харви притаились у поверхности так, чтобы не расходовать кислород из баллонов, пользуясь тем, что сейчас мало кто обращал внимание на мусор у опор моста. В воде отражались и мигали огни – сигналы полицейских и пожарных машин, которые перекрыли мост. Так прошло еще какое-то время. Родриго увидел выстрелы, когда уже окончательно стемнело. Пули прошили воду в нескольких метрах от него. Через несколько минут они с Харви увидели, как с высоты падает тело.

«Не выживет. Она упала спиной, не сгруппировавшись, это конец». Эн погрузилась в воду. Это было даже красиво – ее плавно опускающееся на дно тело окутывало розовое облако крови и пузырьки воды.

Два катера тут же пришли в движение, Эн начало заворачивать в сети. Харви быстро подплыл и начал передвигать ее туда, где Родриго сделал разрезы. Даже в воде он чувствовал, как горит тело Вечной от соприкосновения с нитями. Родриго подхватил Эн за плечи, подтащил к себе. Наконец, удалось ее высвободить. Харви надел на нее дополнительный акваланг, приспособил маску – ничего. Она не дышала.

Они поплыли, стараясь максимально быстро убраться от моста. Эн грузно тянула их вниз, не подавая никаких признаков жизни. За ней вился шлейф крови, делая их легкой добычей для любого из Вечных.

Харви тронул Родриго и показал рукой вправо, там в граните, на границе с водой, был сток, по которому в реку сливались дождевые потоки и мусор. Родриго подплыл. Ржавая решетка практически сразу поддалась, и Харви первым пролез в нее. Это был довольно грязный, покрытый слизью сток, сколь древний, столь и вонючий. Харви развернулся, придержал Эн под плечи и потянул ее вверх. Родриго влез следом, сорвал маску и кое-как подлез к Эн, сдирая в ограниченном пространстве с рук кожу. Он перевернул ее и положил так, чтобы бедром надавить на нижние ребра, нажал на спину, почувствовав под руками сожженную кожу. Изо рта Эн потекла вода. Родриго дождался, пока вытечет все, и попытался сделать массаж сердца. Эн вздрогнула, резко вздохнула, закашлялась и тут же потеряла сознание. Родриго быстро убрал руки, почувствовав под ладонями что-то горячее, задрал рубашку Эн – под ребрами около сердца была огромная, плохо зашитая рана. Чуть ниже, правее пупка, остался след от пули с ультрафиолетом. Рана сочилась отравленной кровью, края уже посинели.

– В бедре еще одна пуля и в плече, – Харви старался говорить так, чтобы не дышать. Родриго кивнул, достал нож. Харви зафиксировал Эн, и Родриго принялся торопливо вырезать пули и куски горелой, отравленной ультрафиолетом кожи. Эн так и не пришла в себя, даже не вздрагивала, но хотя бы уже дышала. – Нам пора двигаться, тут нас скоро обнаружат.

Родриго надел маску на лицо Эн. Они снова спустились в воду, стараясь двигаться у самого дна и около берега. Казалось, это продолжалось вечно.

Кислород заканчивался, Родриго понимал, что им пора было выбираться, но каждая проверка показывала, что берега оцеплены и скрыться не удастся. Наконец, им удалось добраться до школы Святого Павла. Чуть дальше берега заросли деревьями, и Родриго первым выбрался из воды на разведку. Конечно, там тоже были люди эрла, но им наконец повезло, что хотя бы люди. Родриго подполз к дереву, осторожно поднялся. Недалеко, насвистывая, парень мочился на куст. Родриго бесшумно прыгнул, и когда паренек оборачивался, уже успел сделать захват и сдавить сонную артерию. Легионер аккуратно посадил его у дерева, прошел чуть дальше к дороге. Еще один наемник находился в машине. Декурион подполз так, чтобы его было не видно, и рассмеялся – человек в машине, похрапывая, спал. Через минуту несостоявшийся противник уже без сознания сидел рядом с первым. Харви вынес Эн из реки, аккуратно положил рядом с первой жертвой. Тот был связан, во рту красовался кляп. Собственно, больше на нем ничего не было. В его одежде стоял Харви.

– Ты хочешь так передвигаться по городу? – спросил он в ответ на удивленный взгляд Родриго и кивнул на его гидрокостюм. – Мне кажется, она обоссана, но выбирать не приходится.

– Справедливо. – Родриго раздел второго наймита, связал его и спешно переоделся. – Там машина, и в кармане парня я нашел телефон.

Родриго аккуратно уложил Эн в багажник, надеясь, что она не придет в себя в самый неподходящий момент. Харви набрал номер одноразового телефона Маркуса:

– Мы выбрались.

– Перехватим вас на Сейнт-Питер роуд, белый фургон.

Светало. Улицы были пустынны. Лишь кое-где они видели машины, которые патрулировали берег, один раз их даже остановили, но, посмотрев через лобовое стекло на значок Избранных на лацкане, тут же пропустили. Белый фургон ждал их в назначенном месте. Чуть позже он же спокойно выехал из города в сторону маленького частного аэропорта, где их ждал самолет эксцентричного арабского миллиардера, срочно захотевшего домой. И эксцентричный арабский миллиардер, и вся его команда спали на полу борта.

Стефан подошел проверить Эн. Она так и оставалась без сознания, укутанная сухими пледами и с капельницами в обеих руках. Стефан прощупал пульс, покачал головой и размотал плед. Швы на ране у сердца разошлись, в области печени распространялось заражение от ультрафиолета. Стефан осторожно перевернул Эн – на спине так и остались ожоги от сетей. Эн дышала тяжело, с хрипом, на губах выступила кровь. Стефан снова укрыл ее.

– Что скажешь?

– Если мы довезем ее до «аквариума», я удивлюсь. У нее, кажется, сломан позвоночник, и своим перетаскиванием вы еще больше ей навредили. Впрочем, я удивляюсь уже тому, что она еще жива, вскрыв сама себя. У нее запас прочности Истинного, не Вечного. – Стефан вернулся на свое место, обернулся к Родриго.

– Мы вытащили ее, будет обидно, если она не дотянет. В Барселоне нас ждет борт Легиона, на нем есть переносной «аквариум». Давай надеяться на лучшее.

– У меня есть подозрение, Родриго, что надеяться на лучшее в нашем случае – это если бы она все-таки не очнулась.

Родриго отвернулся к иллюминатору и еле заметно кивнул.

Глава 6

Тело Эн покачивалось в «аквариуме», в смеси питательной жидкости из синтетической крови, плазмы и лекарств. Система из подвесов, бандажей и лямок вокруг бедер, и под мышками удерживала ее так, чтобы она находилась в одном положении, кончики пальцев ног касались дна. Жидкость для «аквариумов», в которой буквально топили Вечных, в свое время стала спасением для них. Волокна, пули, наручники, лезвия, сети и практически все, что только угодно, с ультрафиолетом, изобрели сами же Вечные. Они же изобрели и лекарство – жидкость для «аквариумов», которая могла восстановить сильнейшие из повреждений.

«Аквариум», в который поместили Эн, был большим – почти три метра в высоту и два в ширину и длину. Войти в него можно было через тамбур и герметичную дверь в стене. Он заполнялся автоматически, и так же автоматически питательная жидкость уходила, когда пациент приходил в себя. Была и кнопка аварийного сброса и открытия двери. За состоянием пациента круглосуточно следили сканеры, датчики, которые сейчас опоясывали Эн.

В «аквариуме» Эн находилась уже неделю, периодически до нее глухо, как будто она была где-то глубоко и далеко, доносились искаженные звуки голосов. «Без изменений, – говорил кто-то словно из-под одеяла. – Еще недели две может там пробыть». Она снова уходила в темное и черное ничто, где было спокойно и не было боли, предательства и отчаяния. Там не было эрла, который наверняка поймал ее, там не было кричащего и горящего Прóклятого, там не было ее самой. «Кровь Гвинна так просто не сдастся». «Гвинн?» – думала она, приходя в себя на долю секунды и опять сбегая в живительную тьму.

В один из дней Эн открыла глаза и сквозь мутную красноватую жидкость увидела незнакомую лабораторию. Никого не было, лишь тускло светились экраны компьютеров и плафоны. Эн попробовала сжать и разжать руку, пошевелила ногами. Получилось. Она сняла поддерживающие лямки и потянулась к кнопке сброса жидкости. Где-то внизу позади нее открылись сливные отверстия, и она почувствовала, как постепенно уходит смесь. Эн всплыла, вдохнула и закашлялась, снова погрузилась, пока наконец не встала на носочки, держа голову на поверхности. Эн попыталась сделать еще один вдох, но кислород обжег легкие, привыкшие к постоянному притоку питательной смеси, и перед глазами появились мерзкие разноцветные круги. Через несколько минут Эн поняла, что лежит на полу: атрофировавшиеся мышцы на ногах не слушались, она с трудом контролировала свое тело.

Эн восстановила цепь событий. Падение, выстрелы, кровь и обжигающие пули. Не глядя, она провела рукой под грудью – не было даже шрама. «Жаль, было бы лучше, если бы он напоминал мне о том, что верить никому нельзя».

Эн лежала, чувствуя, как сверху льется вода, смывая остатки смеси со стен «аквариума» и с нее самой. Она смотрела сквозь толстое стекло, вглядываясь в глубины лаборатории. Перевела взгляд на стены и только тут поняла, что не замечала огромную эмблему красно-кровавого змея, вцепившегося в свой хвост. Эн вздрогнула. «Кровавый Уроборос. Это же Легион, но как? Я не могла сама до них добраться».

Эн некоторое время еще полежала, концентрируясь на событиях прошлого. Нет, она точно не вызывала Легион. А значит, они поймали ее, чтобы судить. Но зачем тогда спасать?

Эн снова попыталась пошевелиться, подтянула тело к стене, доползла и осторожно по стеночке встала. Нажала кнопку у двери, та открылась. Она вышла в лабораторию, села на стул и, поняв, что дрожит, зажала трясущиеся руки между ног, концентрируясь на происходящем вокруг. Ничего опасного: лишь попискивали приборы да где-то в отдалении слышались разговоры, но надо разобраться, чем ей грозит присутствие здесь, тем более в таком состоянии. Эн прислушалась к себе, постаралась унять дрожь, расслабляя и снова напрягая мышцы. Постепенно тело начало слушаться, но было нестерпимо холодно в мокрых клочках ткани, которые по-прежнему оставались на ней. Эн осмотрелась: на вешалках были небрежно набросаны робы и брюки медперсонала. Она скинула мокрое белье и надела сухую одежду. Стало немного теплее и комфортнее. «Да и драться голой хорошо только для эротических фильмов». Эн прошла к двери, осторожно приоткрыла ее – никого. Быстро пробежала по коридору так, чтобы ее не засекли камеры, затаилась, прижавшись к стене, осмотрелась на развилке, снова бесшумно пробежала, удовлетворенно замечая, что тело наконец начало слушаться. Не как раньше, но, по крайней мере, Эн сможет драться.

За следующим поворотом Эн почувствовала свободное пространство, выглянула. Несколько этажей вверх и вниз с открытыми галереями, ровно посередине лифт. От галерей лучами расходятся коридоры, в одном из которых и застыла Эн. Она подошла к краю, по всему кольцу перил вился красный змей, она осторожно провела пальцами по линиям рисунка.

– Что значит – ее нет? – Эн снова отступила в коридор. – Ты же говорил, что она еще долго «отмокать» будет.

Кто-то был очень раздражен. Эн вспомнила этот голос. Начо Доминго, командор Кровавого Легиона. Она снова подошла к галерее, наблюдая, как Начо спускается в лифте на самый нижний этаж и идет в один из коридоров.

– Что показывают камеры? – Он остановился и посмотрел вверх – туда, где стояла Эн.

Она перепрыгнула через перила, молясь, чтобы слабое тело выдержало приземление. Выдержало. Эн встала напротив Начо, ожидая реакции, какой угодно, но только не такой: он спокойно убрал телефон в карман и улыбнулся. Из коридора быстро приближался еще один человек – кажется, сын Начо, Родриго. На галереях показались другие легионеры.

Начо продолжал улыбаться.

– Здравствуй! Я рад, что тебе лучше.

– Добрый день, Начо. – Эн свой голос показался глухим и незнакомым. – Честно признаюсь, что у меня последнее время вызывает подозрение радость от встречи со мной, как и забота обо мне. Считай это кризисом доверия. Поэтому я начну с главного вопроса. Как я оказалась в Легионе?

– Ты считаешь это главным вопросом?

Эн саркастично приподняла бровь.

– Я готова выслушать варианты. Не сочтите меня неблагодарной, господа, – Эн посмотрела на каждого из Вечных и людей, кто стоял вокруг нее, замечая, как некоторые отходят подальше или отводят глаза, – но пока я не понимаю, не обернется ли мое спасение чем-то худшим для меня. Итак, давайте я начну. Меня зовут Эн, я не помню ничего из своего прошлого, как мне объяснили, из-за смерти Вечного во время инициации. Я из группы карателей эрла. – Она запнулась. – Была. Я дезертир, ренегат. Последнее, что я помню, как тот, кого я считала учителем, сюзереном и отцом, выпускает в меня обойму пуль с ультрафиолетом. Кстати, я была бы благодарна, если бы вся ваша команда перестала таращиться на меня, как на нулевого пациента, который собирается чихнуть полным набором штаммов.

Родриго засмеялся.

– Все расходятся, кроме задействованных в операции, – выкринул он, и пространство моментально расчистилось. – Может быть, мы пройдем в кабинет? Там удобнее. Не желаешь кофе? Или крови?

Эн зашла последней, заняв угол у двери, дождалась, пока все рассядутся, и взяла чашку с кофе, которую протянул ей Начо.

– Извини нас, Алия, – начал Родриго, Эн подняла на него удивленный взгляд. – Эн, да, конечно, Эн. Просто то, что ты всего через несколько дней пребывания у нас сидишь рядом, вполне дееспособная, вызывает практически инфернальный ужас. Наши медики… Вот, например, познакомься со Стефаном, – Стефан повернулся к Эн и улыбнулся, показав клыки, – утверждали, что тебе недели три с непонятным результатом придется провести в «аквариуме». А меж тем вот и ты. Во плоти. Позволь представиться. Меня зовут Родриго, я командир десятой декурии. Остальные члены команды – Катрина, Стефана я уже представил, Харви, Маркус. Начо Доминго – командор Легиона.

Эн коротко кивнула. Она переводила взгляд от одного к другому, по привычке фиксируя данные, которые помогут в бою. Маркус – Вечный. Катрина – человек. Эн традиционно для карателя не считала людей кем-то важным. «Бывшего карателя, надо менять привычки», – подумала она, рассматривая девушку. Катрина нервно поерзала под пристальным взглядом, убрала несуществующую пылинку с рукава. Эн перевела глаза – Стефан, почему-то ей знакомо лицо этого Вечного, где она его видела? Стефан рассматривал Эн не менее пристально и ухмылялся, мерзко и самодовольно. Эн равнодушно смерила его взглядом, Стефан перестал улыбаться. С другой стороны сидел Харви – человек. Эн чувствовала нити, связывающие его и Катрину. Любовники. Родриго был очень похож на отца – не очень высокий брюнет, с орлиным носом и темными глазами. Он был смешливым, добродушным и улыбчивым. Ему бы где-нибудь в Андалусии выращивать мандарины, обнимая одной рукой беременную жену, а другой пару детишек. Эн понимала, что это обманчивое впечатление. Родриго не просто так был командиром декурии специального назначения, и то, что он сын Начо, скорее мешало его продвижению, чем помогало. Сам Начо – на вид ровесник сыну. Эн безошибочно угадала вмешательство Вечных в его кровь.

Эн села поудобнее и сделала глоток кофе.

– Я бы все-таки хотела понять, почему и как я оказалась здесь. Я точно помню, что не вызывала Легион для дачи клятвы, и вряд ли эрл Годвин передал бы меня вам.

Родриго улыбнулся так искренне, что Эн чуть не ответила тем же.

– Нет, боюсь, он сейчас рассылает грозные сообщения о твоем поиске и поимке и обещает снести голову тому, кто посмел укрыть тебя. Ты не под клятвой и можешь уйти в любой момент, но я, честно признаться, не советую. Сколько ты сможешь бегать от эрла? Год? Может быть, два. Не больше. Добавь к этому Инквизицию, Торквемада страшно возбудился на твой счет. – Родриго помолчал. – Отвечая на твой вопрос… Ты здесь, потому что мы вытащили тебя из воды, практически мертвую, привезли сюда в надежде, что ты окажешься не тем кровожадным чудовищем, которое мы имеем неудовольствие знать.

– Родриго, на всякий случай я бы хотела предупредить, что я куда худший монстр, чем меня описывают. Я не горжусь этим, но и не стесняюсь этого. Это то, кем я являюсь. Иллюзий у меня нет, и у вас быть не должно. При этом, даже будучи чудовищем, я очень благодарна за то, что вы спасли меня, хотя все еще не понимаю цели и то, почему Легион пошел на такое нарушение всех правил.

Ответил Начо:

– Потому что в свое время ты была обещана нам, ты должна была вступить в ряды Легиона. Тогда же я дал клятву спасти тебя, даже ценой своей жизни. Твоя инициация не была неудачной, твой инициатор не погиб во время нее, твоя амнезия – следствие опытов эрла.

Начо достал свой телефон и вывел на большой экран фотографию. У Эн внезапно пересохло во рту. Она медленно поставила чашку с кофе, чтобы никто не увидел, как у нее затряслись руки. С фотографии на нее смотрела она сама. Эн никогда не видела себя такой, нет, не так. Она никогда не чувствовала себя такой… счастливой. Да, вот, пожалуй, верное слово. Счастливой. Она смеялась, искренне и, судя по всему, взахлеб.

Эн смотрела на фотографию, пытаясь понять, что же она чувствует. «Зависть», – мелькнуло в голове. Это была банальная зависть. Она посмотрела на свое отражение в стеклянной дверце шкафчика. Бесстрастные, жесткие, холодные глаза хищника. Она не помнила, чтобы смеялась так хотя бы раз после своего пробуждения, она ни разу не испытывала счастья. Даже убивая. Особенно убивая.

Эн снова посмотрела на фотографию: на ее плече лежала рука – изящная, с тонкими пальцами пианиста, на одном из которых красовалось кольцо с огромным аметистом.

– Я не одна на этой фотографии, Начо.

Начо кивнул и вывел фотографию целиком.

Эн сдержалась, хотя крик буквально застрял у нее в груди. Это был он. Эн сразу поняла, кто приходил к ней в видениях. Ей внезапно стало холодно и страшно. Будто приближается огромная волна, и без единого шанса убежать, она просто смотрит на то, как масса воды закрывает небо и вот-вот обрушится на нее. В том обожженном существе со сломанными костями не было ничего от великолепного Истинного на фото. Насмешливый взгляд прищуренных глаз, на губах играет полуулыбка. Она была права, его волосы и правда были цвета золота, будто вобравшими в себя свет солнца. «Лавандовые глаза… Я знала, что у него не может быть серых глаз», – Эн внезапно поняла, что прижала пальцы к экрану, туда, где рука Прóклятого лежит на ее плече. Эн отдернула пальцы, отвернулась.

Начо махнул головой. Все, кроме Родриго, вышли. Стефан неохотно задержался у двери, но не посмел перечить Начо.

– Ты скажешь мне, кто я?

– Я не смогу этого сделать. – Эн подняла глаза на Начо. – Я больше не знаю, кто ты, после всех этих лет. Но я скажу тебе твое имя. Алия Дингир, кровь от крови Истинного Гвинна Уэссекского, моего лучшего друга, погибшего от рук эрла несколько лет тому назад.

Эн застыла. Не может быть, что его нет! Кто же тогда приходил к ней, кто же кричал «прыгай» там, на мосту, кто вел ее все это время? Неужели это просто игра ее собственного разума?

– Как он погиб? – Эн не могла сказать, что чувствует – скорбь или боль, но голос предательски дрогнул.

Ей ответил Родриго:

– Никто точно не знает, как эрл расправился с ним, но и он, и Эгиль, его друг, погибли примерно в одно время.

– Кто этот Эгиль был мне?

– Никто из нас не знает.

Эн прижала ладони к лицу, потерла кончиками пальцев глаза, глубоко вздохнула. Родриго и Начо сидели молча, давая ей прийти в себя.

– Что еще?

Родриго посмотрел на Эн, потом на отца, тот кивнул.

– Гвинн был сыном эрла…

Эрл покарал сына, но не смог убить ее. Почему? Из любви и гуманности? Точно нет. Эн встала, прошлась по комнате. Внезапно она остановилась.

– Убит, ты сказал?

Начо кивнул.

– Он когда-нибудь был прóклят?

– Насколько я знаю, нет. Гвинн любил скрывать подробности своей жизни, но все-таки я бы знал о таком. Да и Прóклятые обычно не возвращаются.

– Я не понимаю связей крови, Начо, не знаю, как они работают, я мутант, которого создал эрл, как вы говорите, но… Я точно знаю, что Годвин не казнил своего сына. Гвинн жив или, по крайней мере, был жив всего несколько ночей назад.

Глава 7

Эн попыталась заснуть в надежде, что во сне придет Прóклятый.

Нет, не Прóклятый.

– Гвинн, – произнесла она громко. – Его зовут Гвинн. – И тут же увидела его, будто была в той же камере вместе с ним.

Обожженный, в язвах, он стоял у стены, улыбаясь бескровными губами. Ее семья, ее Инициатор, ее кровь. На секунду ей показалось, что она чувствует эту связь, чувствует его. Нет, фантомные боли. На фотографии он глядел на нее и улыбался так, словно она была самим смыслом его жизни. В его глазах были доброта, мудрость и что? Нежность? Никто никогда не смотрел на нее так. Она никогда не понимала связей крови, наблюдая за своими товарищами и их отношениями с Инициаторами – сложными и недоступными ей. Сила зависимости, от которой они не могли избавиться и которой она не могла ощутить. Или любви? Ее она тоже не ощущала. Матери и отцы прижимали своих детей, возлюбленные протягивали друг к другу руки перед лицом смерти. Перед ее лицом. Ей это было недоступно и безразлично. До момента, пока она не увидела эту фотографию и не начала завидовать ей. «Себе», – поправила себя Эн.

Сон не шел, она раз за разом возвращалась к разговору, снова и снова рассматривала взятую у Начо фотографию. Перебирала в голове детали, вскакивала, мерила шагами комнату, задавая себе вопрос, а не лгут ли ей. Не придумана ли эта история. Зачем? С какой целью? Она не могла понять этого, но и принять на веру все, что ей говорили, у нее не получалось.

– Гвинн веками манипулировал, играл и притворялся, чтобы противостоять эрлу, меняя сам ход истории. Я знал его все пятьдесят лет своей жизни, с самого рождения, и могу сказать, что он всегда был добрым другом и моему отцу, и отцу моего отца, и мне самому. Он сотрудничал с Легионом по разным вопросам, зачастую спасая тех, кто противостоял эрлу. Я не знаю, с чего и как начался их конфликт, но, сколько я себя помню, их общение было номинальным и только в Совете, куда Гвинна приглашали по разным вопросам.

Начо остановился, глотнул кофе.

– У Гвинна была потрясающая способность – он вызывал очень сильные чувства к себе. Даже не в силу природы своей истинной крови, а потому, что был невероятно обаятельным сукиным сыном, Алия. – Начо улыбнулся.

– Эн, называй меня Эн, я не могу пока принять другое имя.

– Как тебе будет удобнее. Несколько лет назад Гвинн где-то познакомился с тобой. Я не знаю, что между вами было и как вы встретились. Он сказал только, что ты представляешь большую ценность для эрла и тебя надо сохранить. Потом что-то произошло, он вынужден был несанкционированно инициировать тебя. Так вы все стали изгоями.

Эн кивнула.

– Кто такой Эгиль?

– Близкий друг Гвинна. Воин. Служил в гвардии совета, но был из клана эрла, потому, когда тот расправился с ним, Совет не стал предпринимать никаких действий. После твоей инициации он покинул самовольно гвардию и не откликался на их приказы. Это стало поводом для его ареста, а для казни то, как он защищал тебя. Давай по порядку. – Начо повернулся к Родриго: – Дай сигарету, сынок. – Родриго посмотрел на отца с улыбкой. Начо отмахнулся. – Да знаю я, что тут нельзя курить, это я придумал правила. – Он затянулся, стряхнул пепел в блюдечко. – После инициации вы некоторое время скрывались, знаю, что Гвинн писал тайно Совету, но те отдали все на откуп эрлу. В конце концов, Гвинн Уэссекский пытался убить своего отца. Не мне тебе рассказывать, что Совет старается не вмешиваться во внутренние конфликты кланов. Уже перед самым арестом Гвинн позвонил и сказал, где мы встретимся, что он, как твой Инициатор, обещает тебя Легиону и дает клятву, что ты согласна на вступление в наши ряды. Когда мы прибыли в назначенное место, все уже закончилось. Эгиль в попытке выбраться из капкана уничтожил почти весь отряд, но с эрлом справиться не сумел. После этого, как бы мы ни наводили справки, тебя нам обнаружить не удавалось. Эрл подчистил все хвосты, тебя просто не существовало. Тем более что о тебе, в общем, никто и не знал до того момента, пока ты не объявилась среди карателей. Гвинн и Эгиль официально считаются мертвыми, их имена вычеркнуты и забыты. – Начо остановился. – Ты уверена, что Гвинн жив? – Его голос дрожал.

– Я ни в чем не уверена. Мой мозг играет со мной в странные игры. Мое тело ведет себя не так, как у других Вечных. По твоим словам, мне, как Вечной, не больше пяти лет, но я обладаю способностями и навыками, которые так быстро не достигаются.

– Что с тобой сделал эрл?

– Я надеялась разобраться в этом еще на службе эрла, но так и не смогла пробиться к документам. Я помню свое пробуждение довольно смутно.

– Мы думаем, что они снова и снова пытались стирать связи крови, воспоминания, которые возвращались к тебе.

– Наверно. Когда я окончательно пришла в себя, то была чистым листом. Мое первое воспоминание – эрл, который держит меня за руку, помню его тихий голос, его объяснения, его спокойствие. Я была некоторое время в изоляции, под бесконечными проверками и в постоянном обучении.

– Но ты же должна была понять, что с тобой что-то не так, – воскликнул Начо от удивления, подавившись дымом. – Твое отличие от других не могло не бросаться тебе в глаза.

– Я видела только эрла и Эрика. – Эн поморщилась. – Когда я прошла все этапы проверок, точнее, когда они поняли, что я стабильна, меня выпустили к другим. К этому моменту я уже приняла все объяснения. Думаю, что дело было не только в них, но и в препаратах, которыми меня пичкали. – Вечная помолчала. – Мне сказали, что я – результат неудачной инициации. Меня нашли в летаргии и по милосердию эрла оставили жить, преварительно оставив в карантине. Однажды Годвин проговорился, что я близка ему и по другим причинам… Теперь понятно, по каким, и что не столько близка, сколько нужна для каких-то экспериментов. Он лично отправил меня в группу карателей и присматривал за мной. Он действительно был мне отцом все это время. Почти все это время. – Эн снова замолчала. Взяла сигарету у Родриго, открыла бутылку с кровью, опустила туда палец и провела по фильтру. – Вы оба должны понимать еще кое-что. Когда я очнулась, то не испытывала ни чувств, ни эмоций, ни рефлексий. Летаргия – значит, летаргия. Слово эрла – закон, я не сомневалась в нем. Я была как дитя, верящее своим родителям. После испытаний оказалось, что мой талант – смерть. Убийство и боль – это то, что я умею, и, надо признать, они вызывают во мне какое-то подобие удовлетворения. Наверно, потому что в моей картине мира, где я непонятно что, эти умения делали мое присутствие тут логичным. Я не знаю… В самом начале пару раз я слетала с катушек в эйфории сражения, обнаруживая себя посреди кровавой кучи, но лишь пару раз. Не смотрите на меня так. Я понимаю, кто я в ваших глазах. И готова повторить: все, что я сделала, не было следствием безумия или жажды крови. Я убивала мужчин, женщин и детей, Вечных и людей, я пытала и устраняла, потому что получала такие приказы. Никакого раскаяния за это я не испытываю, не могу испытывать. Меня сделали совершенным оружием и палачом. Я искала, что еще может дать мне какое-то подобие жизни, но ни секс, ни наркотики не приносили ничего похожего, лишь чуть-чуть давали мне возможность забыться. Я не знаю, что хуже – убивать в ярости или бесстрастно. Точно знаю, что для людей страшнее второе.

Эн посмотрела на Начо и Родриго. Она искала в их глазах страх или презрение, или любопытство и настороженность, как у эрла, – ничего похожего. Кажется, это было сочувствие.

– В какой-то момент я поняла, что от меня многое скрывают, и внезапное недоверие вдруг изменило восприятие того, что я делаю. А потом в мои сны пришел Прóклятый.

– Гвинн. – Родриго посмотрел на Эн.

– Да. Сначала я боялась этих снов, а потом начала ждать их. Так я оказалась на мосту. – Эн усмехнулась. – Я до сих пор не знаю, правильным ли это было решением.

– Я тоже не знаю, было ли правильным решением то, что мы вытащили тебя, пойми меня правильно. – Начо посмотрел в глаза Эн, та медленно кивнула. – Ты уверена, что Гвинн проклят?

– Почти. Во снах я видела его в камере, которая почти полностью под ультрафиолетом. Каждый раз, приходя в мой сон, он горел. Видимо, там установлены были датчики на силу крови, и они активировали ультрафиолет на большую мощность. Что за отец делает такое со своим сыном? – Ее вопрос остался без ответа, да он и не был нужен, Эн сама все прекрасно знала про эрла. Она снова прошлась по кабинету, пребывая в задумчивости, – рассказывать ли ей о Гвинне или нет, и что именно? Она посмотрела на Начо и Родриго. Командор следил за Эн. «Да он же любит его! Они оба!» – вдруг поняла Эн. Нет, не в сексуальном смысле, их чувство было гораздо больше. Так любят родных, так любят братьев… Наверно… Ей так казалось. Да что она, собственно, знала о любви? В ее жизни, в той ее части, что Эн помнила, ничего похожего не было.

Родриго сидел, уставившись в стол. Он опасался надеяться, что Гвинн жив, и даже не хотел верить в возможность этого, боясь нового витка боли и отчаяния. Он уже пережил это один раз. Хватит.

– Я не уверена в том, что он жив. Наша связь оборвалась на мосту, судя по всему, ему сильно досталось до того. Мне ли не знать, как выглядят следы пыток. И ему не давали заживляться. Когда я видела его последний раз, мощность ультрафиолета была чудовищной, сомневаюсь, что он смог выжить после такого. Я попытаюсь найти связь, но он всегда приходил сам.

Они еще говорили какое-то время. Эн хотела как можно больше услышать о своей прошлой жизни, об Эгиле и Гвинне, но понимала, что сейчас это невозможно.

– У тебя будет несколько часов на принятие решения о вступлении в Легион. Пока тебя отведут в комнату, где ты сможешь отдохнуть. Тебе сейчас что-нибудь нужно?

Эн улыбнулась:

– Белье не помешало бы. Ну и одежда, которая меньше походит на пижаму.

Родриго рассмеялся:

– Я думал, ты попросишь оружие.

– Попрошу, сразу после того, как надену белье, я точно попрошу джамбию. – Она пошла к двери.

– Это еще не все. – Эн остановилась, посмотрела на Родриго. Тот смутился, закашлялся под ее взглядом. – Твои видения… Помнишь рыжего парня у Мартина?..

Эн молча приподняла бровь.

– Это мы подстроили. Ди работала на нас.

Эн кивнула, чуть качнулась, будто в нерешительности – выйти за дверь или нет. Прошла обратно.

– Жду подробнейшего рассказа, Родриго.

Глава 8

Эн вспоминала детали разговора. Как на глаза Начо вдруг навернулись слезы и как сильно они ее поразили, и еще чувство зависти, что они ощущали это, а она нет. Эн давно уже чувствовала себя инвалидом, и сейчас вдруг появляющиеся эмоции в ней самой удивляли ее необычным ощущением – как покалывание в ноге, когда ее отсидишь. Гвинн стал ее надеждой. Она представляла себе, как встретит его – и все, что она знала и помнила, вернется к ней.

Эн снова закрыла глаза и попыталась представить Гвинна – таким, каким видела его в тот последний раз на мосту. «Прыгай», – и она прыгнула. Она не выжила бы, не подоспей Легион вовремя. Гвинн отправил ее на смерть? Или знал о ее феноменальных навыках выживания и спешащей к ней помощи? Мысли не давали спать. Эн встала и отправилась в зал. Тренировка всегда помогала собраться. Все лишнее уходило, она концентрировалась на движениях, и решение приходило само.

Прежде чем проводить ее в комнату, Родриго показал, где тренировочный зал его декурии, где их зал заседаний, где живут остальные члены команды и он сам, а расположение медицинского штаба она и так уже знала.

Эн вошла. Знакомое ощущение накрыло ее – то же тренировочное оружие, практически такие же программы, что были у эрла. Лишь символ был другим – кровавый уроборос вместо привычного королевского льва. Сколько прошло с тех пор, как она была там, в клане эрла, когда она думала, что все просто, – он сюзерен, она каратель… Наверно, ей было немного жаль утраты этой ясности жизни.

Эн выбрала программу посложнее. Ее движения скорее походили на танец, она сконцентрировалась только на том, чтобы не дать себя ужалить. Поворот, выброс, наклон, кувырок. Все было отработано до автоматизма, она безошибочно понимала, что будет дальше, куда надо уходить, как выворачивать руку, куда ставить ногу.

Позади раздались аплодисменты. Эн уже знала, что в зал зашел Стефан, почувствовав его взгляд, но он был не один. Эн обернулась. Легко поклонилась. Рядом со Стефаном стояло еще несколько Вечных. Она не видела их раньше, но точно знала, что ни одному из них не нравилась. «Не то чтобы я нравилась себе», – мелькнула в ее голове мысль.

– Представишь меня своим друзьям, Стефан?

– Не уверен, что мы с ними друзья, но тебя они не любят явно сильнее, чем меня. – Стефан прошел в зал, сел у одной из стен. – Квентин, Сандро, Берни, Джаред. Все четверо были против твоего спасения. – Эн ухмыльнулась, способность нравиться явно не была ее сильной стороной.

Вечные прошли в зал. Эн отмечала про себя характерные особенности каждого. Квентин угрюмый, широкоплечий, сильный как медведь. Он явно сменил имя. Квентин скорее походил на Чингисхана, ему бы вести за собой Орду, сидя на низкорослой выносливой лошадке. Сандро – красавец эпохи Возрождения. Скорее всего, именно тогда и родился. Берни и Джаред – американцы, судя по всему, южане. Эн, стоя ровно посередине, следила за тем, как они расходятся в разные стороны зала.

Она нарочито расслабленно и безмятежно направилась к выходу, на ходу поигрывая тренировочными клинками. Время будто замедлилось, сгустилось. Она следила за взглядом сидящего у стены Стефана, его усмешка дрогнула на миллисекунду, в тот же момент Эн резко присела и ушла в сторону. Квентин отскочил, пропоров своими клинками воздух. Серьезных травм они нанести не могли, но жалили больно, доставляя пару неприятных секунд. Эн не стала оглядываться, прыгнула в сторону Сандро, закружилась вокруг него, нанося удары по шее, почкам, печени. Отклонилась назад ровно в тот момент, когда Берни и Джарел подскочили к ней, так что они столкнулись друг с другом. Она легко отпрыгнула, не дав загнать себя в круг, где спина была бы открыта для удара, подрубила ноги подоспевшему Квентину, ударив его ногой в грудь, – он отлетел к стене именно в тот момент, когда Стефан собирался прыгнуть к ней, и сбил его с ног. Эн отпрыгнула в противоположную сторону, прижалась спиной к стене, выставив клинки. Они бросились все разом. Эн, не мешкая, разбежалась им навстречу, упала на колени и, проехав под локтем Берни, нанесла ему три смертельных удара, вскочила на развороте, всадила клинок в шею Джареду. Двумя прыжками отскочила к противоположной стене, оттолкнулась и, развернувшись в полете, пробила клинками головы Стефану и Квентину. Сандро захохотал, поднял руки, бросив клинки.

– Слухи о тебе не преувеличены. – Он протянул ей руку: – Сандро.

Эн пожала протянутую ладонь. Джаред и Берни последовали за Сандро, Квентин насупленно сжимал и разжимал кулаки. Эн, пожав плечами, демонстративно поместила клинки в хранилище.

– Хватит! – Родриго буквально выплюнул приказ в микрофон, когда Квентин снова встал в боевую позицию.

Эн подняла голову, командир был в наблюдательной будке наверху. Квентин развернулся на пятках и вышел из зала. Эн слышала торопливые шаги Родриго за Квентином, но не стала прислушиваться к их разговору, расклад ей был ясен и без того.

Эн побродила по штабу, вернулась в комнату. Надо было принять решение. Дать клятву Легиону – значит отказаться полностью от своей жизни, но жизни и так не было – что она теряла? Она провела несколько лет, убивая и пытая, где тут свобода и жизнь? Еще был Гвинн с ответами на многие вопросы, ключ к ее памяти, и ей не решить проблему его поиска и спасения в одиночку. Помощь Легиона могла пригодиться.

Находиться в замкнутом пространстве было невыносимо. Эн вышла, поднялась на самый верхний этаж и нашла кабинет Начо. Он сидел за столом, рядом стоял Вечный. Оба задумчиво смотрели в карту.

– Ты занят?

– Ты можешь пригодиться. Это Крис, мой адъютант и правая рука уже многие годы. Он показал мне места возможных тюрем эрла.

Эн быстро подошла, посмотрела на карту.

– Тут точно ничего нет, – она ткнула пальцем в точку на территории Бельгии. – Я там была, это лаборатория по производству питательной смеси для «аквариумов», тюрьмы там нет. Вот эти – в Сибирской автономии, на Шпицбергене, в Румынии и Чаде – надо проверить.

– Мне кажется, не в Румынии, это должны быть отдаленные зоны, где они не привлекут к себе внимания, – кивнул Крис. – А там после последнего передела небезопасно – слишом много военных действий. Чад… Не территория эрла, но, кажется, у него там есть преданные люди и свои места.

– Есть одно «но». Вы – Легион, вы не можете нападать на тюрьмы эрла. Это будет нарушением хрупкого мира, который существует сейчас. Я могу, если буду не в Легионе.

– Ты думаешь, я буду стоять в стороне, зная, что делают с моим другом?

– Начо, как ты объяснишь мое присутствие тут эрлу и Совету? Что ты скажешь, если тебя заставят поклясться верностью Легиону?

– Я скажу правду. – Начо улыбнулся. – Ты шла в Легион по доброй воле, и мы встретили тебя чуть раньше, чем ты дошла – твое тело прибило к нам рекой.

– Ты ответил на официальный запрос эрла? Он наверняка его выслал, причем через Совет.

– Нет, у меня нет никакого запроса. У нас вышла из строя система приема. Маркус обещал починить недели через три. Видимо, починим сегодня.

Эн удивленно посмотрела на Начо:

– Ты идешь на все это ради меня?

– Ради обещания своему старому другу. – Начо посерьезнел. – Другу, который дважды спас мне жизнь, другу, который привел в Легион по разным причинам практически каждого, с кем ты тут познакомилась, включая Криса. И каждому этим либо спас жизнь, либо вернул смысл существования.

– Я пришла сказать, что принесу клятву Легиону, если вы поможете отыскать Гвинна, а потом уйду, чтобы вызволить его, но сейчас я не знаю, что сказать…

Крис повернулся к ней:

– Ты будешь не одна. Мы все пойдем за Гвинном, никто не останется в стороне.

Эн недолго помолчала и опустилась на одно колено. Начо резко выдохнул.

– Я, Эн – каратель из королевского клана эрла Годвина, отрекаюсь от прежней жизни и прежних связей. Отныне я принадлежу Легиону и клянусь поддерживать баланс сил в мире, защищая тех, кто не может себя защитить, и спасая тех, кто не может себя спасти. У меня нет иной семьи, кроме Легиона. У меня нет иных интересов, кроме интересов Легиона. У меня нет иных устремлений, кроме устремлений Легиона. Я черта между миром людей и миром Вечных, я отношусь к обоим мирам и не принадлежу ни одному из миров, ибо я Легион и моя жизнь принадлежит Легиону. В твоей власти принять клятву или отвергнуть.

Повисла пауза. Эн так и не подняла голову.

– Встань, Эн. Я принимаю твою клятву при свидетеле. Легион – твоя семья, плечо твоего товарища поддержит тебя, его спина защитит твою спину. И лишь смерть сможет разрушить эти узы. Твои грехи смыты, твои преступления остались в прошлом, ты принадлежишь Легиону, отныне и навсегда.

Часть III
Белые пятна

Глава 1

Эн была в Легионе уже месяц, и это был самый спокойный месяц в ее жизни. Она привыкала к команде, тренировалась, спала, снова тренировалась. Ее данные анализировали лучше биологи, гематологи и врачи, и на этот раз у нее был прямой доступ к материалам. Однако пока они не смогли сказать ничего, кроме того, что ее ДНК изменена – она стала ближе к Истинным, чем к инициированным, но почему и как – оставалось непонятным, как и то, что стало катализатором. Эн бегала, сражалась, сдавала кровь – и так по кругу.

Начо и Родриго ее сторонились из-за распросов Эн о своем прошлом, Стефан проявлял к ней усиленное внимание, Квентин старательно не замечал, а Маркус обожал, хотя он страшно смущался, когда она попадалась на его пути. Он был словно одинокий неприкаянный ребенок, от него даже пахло сдобой и шоколадом, и Эн нравилось подтрунивать над ним.

Однажды, когда Эн вошла в лабораторию и увидела там Стефана в белом халате, она наконец поняла, почему его лицо так знакомо ей. Она видела его досье у Уильяма. Стефан входил в команду, которая занималась евгеникой во время Второй мировой войны и опытами над Вечными и людьми, за что и был осужден, а за особую жестокость приговорен к смерти от солнца. Ирония заключалась в том, что приговор ему вынес эрл Годвин.

– Наконец поняла, кто я? – Стефан казался смущенным.

– Да. Иронично.

– Еще ироничнее то, что я занимался исследованиями по приказу эрла и по его же приказу был обречен на смерть.

– Вы проводили жестокие опыты.

– А он продолжает их проводить – и, судя по всему, весьма успешно. Мы лишь пытались модифицировать Вечных, работая над нейтрализацией связей крови, чтобы привязать их к другим, более сильным образцам. А он сделал это, получив совершенный результат.

– Он сумел меня отвязать от Гвинна? И к кому я тогда привязана?

– В том-то и дело, что нет. Кровь и сила Гвинна прослеживаются у тебя, причем в полном объеме, но каким-то образом он сумел сделать так, что ты не только все забыла, но и не чувствуешь этих связей. И есть что-то еще, что мы не можем понять. Если говорить проще, какой-то искусственно внедренный в ДНК ген, именно он дает тебе быстрое заживление и выносливость, но чей он… Нет ни малейшего аналога с известными нам образцами.

– Если мы найдем Гвинна, он сможет вернуть мне память?

– Я не знаю, Эн. – Стефан посмотрел на нее с сожалением. – Никакой гарантии.

– Стефан…

– Ты хочешь задать вопрос, который не положено задавать? Как получилось так, что я в Легионе?

– Да, – она посмотрела ему в глаза. – Ты работал с эрлом, почему же он не понес наказания, а ты был осужден на смерть?

– Никто из нас не знал, кто истинный заказчик исследований. Я хотел выйти, а когда понял, кто стоит за опытами, связался с Гвинном, но Годвин «вовремя обнаружил секретную лабораторию», – Стефан мастерски изобразил эрла, – и отправил к нам своих карателей. В общем, долгая история. Я остался жив, потому что Гвинн спас меня и отвел к командору Легиона. С тех пор я тут. Я прекрасно понимаю, что Гвинн сделал это, исключительно чтобы выведать, чем именно мы занимались, и чтобы иметь оружие против отца, воссоздав уже свою лабораторию на базе Легиона. Это было правильным решением. Наши разработки сделали нас сильнее, а понимание своей крови привело к развитию гематологии, микробиологии и много чего еще. Не только в мире Вечных, но и в мире людей.

Эн кивнула. Она соединяла разрозненные воспоминания о себе и Гвинне ото всех, с кем общалась. Сама она была персоной, неизвестной до своего попадания к карателям, в отличие от него, поэтому пыталась понять себя через своего Инициатора.

Кто-то знал Гвинна лет двести, кто-то меньше, но слышали о нем, так или иначе, все. Ее это удивляло, даже скорее то, что она никогда не слышала о нем у эрла, да что там у эрла – в других кланах, куда она попадала волею своего господина. Должно быть, он сильно ненавидел сына, что наложил такой запрет на его упомнание, что никто не смел нарушить его, даже Истинные. Она собирала слухи, как некоторые собирают марки. Тщательно их систематизировала и раскладывала – каждое воспоминание в свою ячейку. Эгиль интересовал ее не меньше, но он не часто упоминался без рассказов о Гвинне.

Однажды она напилась с Начо. Эн зашла к командору в его апартаменты после очередного обсуждения, где может быть Гвинн. Тот мерил кабинет шагами, закусив губу, казалось, еще чуть-чуть – и взорвется. Эн села, наблюдая за ним.

– Что? – рявкнул Начо.

– Отпусти меня на задание, мне нужно выйти отсюда. Я не могу больше сидеть взаперти.

– Эрл еще не признал легитимность твоей присяги. Черт, я не могу потерять тебя, ты наш шанс вытащить Гвинна. – Начо осекся. Эн даже не повела бровью.

– Мне приятно осознавать хоть какую-то свою ценность.

– Я не это хотел сказать.

– Я очень хорошо понимаю, что ты хотел сказать. Дыши спокойнее, Начо. У меня те же цели, и я не планировала становиться главной любовью для вас всех.

Начо сел, налил себе вина. Подвинул бутылку Эн, та подняла бровь. Начо достал из холодильника кровь, посмотрел на Эн, залез в стол и нашел джин.

– Только он теплый и льда у меня нет.

Эн вздохнула и смешала себе джин с кровью, пересела на пол, положив под спину подушку с дивана. Начо выпил залпом вино и налил еще, умостившись напротив.

– Ты видела его после моста?

Она отрицательно покачала головой, сделала большой глоток.

– Думаешь, он жив?

– Я не знаю. Я пыталась вызвать его разными способами. Медитировала, смотрела на фото перед сном, звала его в контролируемом сне. Даже стырила из лаборатории стимуляторы.

– Знаю, мне доложили.

– И? Никакой выволочки?

– Нет.

Начо налил себе еще бокал.

– Я не знаю ничего. Будто обрубили нить, по которой он шел ко мне. В любом случае, мы знаем, что все объекты существуют, но есть ли там тюрьмы, где он и как туда прорваться, – это вопросы, на которые надо найти ответ. Если мы нападем хотя бы на одно из мест, то моментально обнаружим и наши намерения, и то, что мы знаем…

Начо остановил ее.

– А может быть, это и нужно сделать? Создать управляемую панику. Может быть, эрл сам выдаст место, если поймет, что мы охотимся за Гвинном?

– Или затаится.

– Как ты думаешь, почему он держал его живым, хотя для всех Гвинн был мертв?

– Я много думала над этим. Скорее всего, он был ему нужен для опытов – надо мной или над ним самим.

– Значит, сейчас он не может его потерять и будет особенно беречь.

– Это если он нужен ему как самостоятельная единица. А если – для меня, то тогда от Гвинна нет толку.

– Ты мыслишь, Эн, категориями времени человека, что странно. Эрл живет тысячу лет, рано или поздно ты можешь оказаться в его власти, и Гвинн пригодится.

– Если эрл будет жив в это «рано или поздно».

– Эн, ты не сможешь, у тебя просто не хватит сил убить его.

Она сделала глоток, потянулась за бутылкой и смешала себе еще один коктейль.

– Мне бы пора остановиться, – сказал Начо, посмотрел на Эн и снова налил себе вина. – Мои предки презирают меня за то, как я пью. Вино следует вкушать…

– Может быть, и неплохо иной раз, что я понятия не имею, как бы кто реагировал на то, что я делаю, – усмехнулась Эн.

– Гвинн был бы в бешенстве от того, что с тобой сделали. Он и так ненавидел отца.

Эн взглянула на Начо, тот смотрел на бокал вина невидящим глазом.

– Он простил бы меня, Начо?

– Я не знал тебя тогда, не знаю, что из его способностей ты взяла, какие силы проявляла, может быть, ты и тогда была… – Начо осекся.

– Говори как есть, Начо.

– Монстром, Эн. Я знаю, что ты делала с людьми. Я не буду спрашивать тебя о прошлом – так у нас не принято, но я прекрасно отдаю себе отчет, что сейчас ты, скорее всего, легко сделаешь то же самое.

Эн помолчала, покачала напиток в стакане, взглянула в глаза Начо:

– Я не знаю. Вероятнее всего, да. Убийство для меня естественно, у меня нет жалости к тем, кого я пытаю. Моя задача – выполнить приказ и защитить товарищей. Только реакция других дает мне понять, что я что-то делаю не так. По вашим меркам. Гвинн… Его появление словно разбудило внутри меня что-то. Мне не нравится это ощущение, и в то же время я хочу снова испытать его. Сейчас мне приходится анализировать то, что я собираюсь сделать. Я начинаю смотреть на себя вашими глазами. Но… вместе с тем я все еще не испытываю ни раскаяния, ни стыда. Это часть меня. Не думаю, что Гвинн сможет принять меня такой, что стал бы спасать, зная, кто я.

– Гвинн? Да он сам не подарок. Если слухи правдивы, то он устроил переворот в одной стране, ты сейчас его знаешь как Бостонское чаепитие, чтобы Америка вышла из-под протектората Англии, а соответственно кланы Америки перестали подчиняться эрлу. Это заняло несколько столетий, но что это по вашим меркам… Он начинал несколько войн в своем противостоянии отцу. Да и в личном плане. Я сам был свидетелем того, какие оргии устраивал Гвинн. Однажды я был в Лос-Анджелесе и решил нечаянно нагрянуть к нему в гости. Он тогда широко и красиво жил как продюсер. – Начо был уже порядком пьян, что было на руку Эн, решившей выяснить сложное отношение Начо к Гвинну. – Я приехал в его особняк. Мне кажется, таких оргий не устраивал даже Нерон. Я буквально перешагивал через тела в холле, на лестнице и во всех комнатах, которые проходил. Гвинн сидел в кресле в своем кабинете. На нем был лишь халат на голое тело. Он наблюдал, скажем так, за разнообразием форм и возможностей секса, одновременно посасывая кровь из руки паренька – будущей звезды кино. Гвинн был под таким количеством наркоты, что позавидовал бы Хантер Томпсон. Он не узнал меня, думая, что я очередной мальчик в этом клубке тел. Я не гомосексуалист, и у меня никогда не было желания спать с мужчинами, но Гвинн… – Начо вздохнул. – У него особый магнетизм. Тебе хочется, чтобы он обратил на тебя внимание. Это сочетание его манеры поведения, его аристократизма, иронии, красоты и, конечно, силы крови. Даже когда он не желал того, он окутывал себя ореолом притягательности и желания. Я даже думал, что влюблен в него, пока не осознал, что это притяжение больше, чем секс, а мое отношение к нему эмоционально гораздо глубже. И тут такое. Мой друг, мой брат вдруг пытается вскрыть мне вену. Только когда я оттолкнул его, Гвинн узнал меня. Я ушел, и мы не разговаривали больше года. Он пытался извиниться, но передо мной каждый раз вставала эта картина.

Начо замолчал, снова глотнул вина, понял, что бокал пуст. Эн откупорила еще одну бутылку и подлила ему.

– А потом мы попали в засаду. Декурия, которую я возглавлял, была уничтожена почти полностью. Нас осталось четверо и несколько детей, которых мы вытащили. Двое из нас с тяжелыми ранениями. Мы были в городе, и надо было прорываться к площади, где хотя бы мог приземлиться вертолет. Я знал, что вторая декурия идет нам навстречу, но точно понимал, что она не успеет окружают нас быстрее. Мы прорывались к зданию, я прикрывал отступающих… – Начо помолчал. – Меня тогда изрешетили. Я приказал отходить, а сам решил отстреливаться: все равно у меня не было шансов выжить. – Начо потер глаза. Помолчал. Заерзал. Тяжело поднялся, свалив пустую бутылку. Поискал что-то в одном из ящиков стола, удовлетворенно крякнул. В Эн полетели сигареты и зажигалка. Она прикурила две сигареты, одну потянула Начо, на вторую капнула крови из бутылки и затянулась.

– Я отстреливался, сколько мог, но патроны кончились, а я сам потерял столько крови, что уже с трудом понимал, где реальность, а где галлюцинации. Они окружили меня как псы и начали рвать с такой же свирепостью. Я, слава богу, мало помню происходящее, только отрывками. Вот внезапно у одного из них вместо головы появился красный фонтан. Вот упал другой, он орал недалеко от меня, засовывая свои внутренности обратно в живот. Третий пытался понять, что происходит, и так и не успел, упав мертвым. Я, наверно, на мгновение потерял сознание, а когда открыл глаза снова, рядом, освещаемый заревом пожара, стоял Гвинн. Он был весь в крови. Позади него кого-то добивал Эгиль. Гвинн опустился на колени. Я так хотел тогда сказать ему, что всегда был ему другом, несмотря ни на что, но изо рта текла кровь, и я лишь закашлялся. «Молчи, ты сильно изранен, я тебя не дотащу в таком состоянии». Он спас меня. Я чувствовал, как он использует силу, чтобы заживлять меня, пока Эгиль охранял нас. Его сила… Он был лучшим во всем. Я встречал многих Истинных. Они умеют подчинять, но сила внушения Гвинна такова, что кости срастаются, а сердце начинает снова биться… – Начо поболтал вино в бокале. – Знаешь, заживление – это очень больно. Умирать было куда проще. Мне кажется, мое тело сопротивлялось стороннему вмешательству, но Гвинн сломал все барьеры, и когда я стал стабилен, вынес меня как ребенка на руках. Потом был очень долгий процесс реабилитации. С тех пор мне делают инъекции плазмы из крови Вечных – очищенной, конечно, чтобы избавить себя от побочных эффектов… Наша разработка. Без них я стану просто старым инвалидом. Гвинн исчез так же, как появился, и лишь еще через много месяцев я смог сказать ему спасибо. Он тогда так поднял бровь, будто даже не понял за что. Мы продолжили общаться, не возвращаясь больше никогда к этому разговору.

– Ты никогда не хотел стать одним из нас?

– Я слукавлю, если скажу нет. Все, кто работают с Вечными, задумываются об этом. Но сложности вашего существования и иерархия пугают сильнее смерти.

– Эгиль…

– Да?

– Ты сказал, что он был тогда с Гвинном. Как Эгиль, который официально служил Совету, попал на задание Легиона?

– Как я понимаю, Гвинн узнал, что мы попали в засаду. И поспешил на помощь. Как там оказался Эгиль, я могу только догадываться. Тем более что официально его там не было. Гвинну и Эгилю довольно долго прощали все, что они делали. Происхождение Гвинна решало все вопросы, даже эрл не мог повлиять на Совет, особенно учитывая, как он был собран.

– Как?

– К этому тоже приложил руку Гвинн. – Начо усмехнулся. – Эгиль был серьезнее Гвинна, настоящий викинг, суровый и свирепый в бою. Он был куда старше и, как я понимаю, был его наставником какое-то время. Гвинн же всегда был не дурак устроить скорее шалость, чем драку. Помню, появились скандальные статьи, что несколько больших бизнесменов внезапно разорились, играя на бирже. Учитывая, что они вкладывались в акции компании «Вечный», у меня возникли подозрения, кто поиграл с ними. Гвинн и Эгиль долгие столетия были той еще парочкой. Один из наших рассказывал, как Гвинн в XVIII веке прошелся по всем монаршьим дворам, став везде любимцем, и каждый раз сбегал, потому что устраивал новый скандал и ставил пятно на репутации королевской персоны. Помогал ему в проделках Эгиль.

– Начо, извини за вопрос, кем Эгиль приходился Гвинну? Я наслышалась о похождениях Гвинна от всех и как никто понимаю, насколько легко Вечные относятся к сексу, меня не шокируют подробности, если ты волнуешься об этом.

Начо улыбнулся.

– Расскажи мне, что слышала.

Эн затянулась, прищурившись, потянулась к бутылке, сделала еще один коктейль. Взвесила, что стоит говорить, а что нет.

– Говорят, Гвинн придумал сексуальную революцию, что он был любовником каждого сколько-нибудь знаменитого мужчины и каждой сколько-нибудь знаменитой женщины. Что соблазнил нескольких монархов разного пола, что из-за него проигрывались в пух и прах Вагнер и Достоевский, что Фрейд сходил по нему с ума… Да я всего не упомню.

– А ты когда-нибудь слышала, что Эгиль был его любовником?

– Не..ет. – Ответ Эн вышел каким-то тихим, будто она сомневалась в нем.

– И я нет. Это ничего не значит, но зная Гвинна, думаю, что нет. Я вообще давно думаю, что он о себе придумывал больше, чем было на самом деле. Не знаю для чего. У него всегда были свои цели. Эгиль был его наставником и другом очень долго, дольше, чем каждый из нас может представить. Кроме того, я знал Эгиля, пусть и не близко. Он никогда не проявлял ни малейшего интереса к мужчинам. И еще… Он любил тебя. Так сильно, что голыми руками растерзал нескольких бывших товарищей, которые пришли за вами. – Начо икнул и сонно откинулся на диван. – Он растерзал их, пытаясь прорваться к тебе. А ты… Ты тоже любила его, Алия. – Эн вздрогнула, посмотрела на уже основательно пьяного Начо, но тот смотрел куда-то мимо нее и даже не заметил, что назвал Эн другим именем. – Я понятия не имею, что там было в вашей троице, знаю лишь то, что вы все создали хренову тучу проблем. Ты хочешь знать, что и как вас связывало? Кровь. Чертова кровь Вечных – это больше, чем секс, любовь или родственные отношения, это химия, которая спаивает двух существ в сложнейшие отношения. Тебе не надо искать истину в сплетнях. – Начо смотрел ей прямо в глаза.

«Да он не так пьян, как хочет показаться», – вдруг поняла Эн.

– Ты увидишь его, и, поверь, осознание, кто он, кто ты и что вы друг для друга, придет к тебе.

Глава 2

Первое задание Эн случилось только через месяц. За это время они так и не продвинулись в поисках Гвинна, зато Совет принял ее клятву Легиону. Эрл не стал протестовать, прежде всего, из-за жирного намека командора, что он знает об опытах эрла над Вечными, и хотя доказательств не было, это могло несколько перевозбудить Совет в той его части, которая была против эрла.

Эн была причислена к декурии Родриго. Всем было так удобнее. Единственным, кто до сих пор относился к Эн настороженно, был Квентин. Эн старалась не трогать его и не общаться без надобности. Каждый раз, когда они встречались в тренировочном зале, Квентин кидал на нее столь свирепые взгляды, что она начала опасаться, как бы на задании он не пальнул ей в спину. Стефан, которому Эн, впрочем, тоже мало доверяла, как-то сказал, что Квентин похож на пса, который кусает любого, но другу становится верным навсегда.

Декурия должна была обеспечить спокойный проход беженцев на севере Африки через ущелье, где обосновались террористы. О том попросили миротворцы и Красный Крест, которые считали Легион чем-то вроде подразделения НАТО, а также Совет, намекнув, что там могут быть упыри. Упырями назвали Вечных – жертв мутаций, опытов, неудачной трансформации, которые смогли выжить и избежать смерти от рук кланов или Совета. В городах таких моментально находили по оставленным следам и истребляли. Но в расщелинах, лесах и пустынях они выживали, становясь сильнее и злее. Легион сталкивался с упырями несколько раз, но они так же быстро исчезали, как появлялись, зачастую уничтожив всех легионеров, и в последнее время количество нападений упырей увеличилось. В Легионе хотели понять, что за этим кроется.

Декурия должна была прибыть к вечеру и разделиться – Вечные тайно осматривали скалы, люди сопровождали беженцев. Маркус вывел своих «букашек», чтобы отслеживать передвижение. Стефан шел с людьми как полевой врач.

У Эн была еще одна задача – добраться тайно до Чада после окончания операции, чтобы осмотреть вблизи окрестности тюрьмы эрла.

Эн спрыгнула с вертолета в жаркий, еще пахнущий солнцем и ультрафиолетом, покалывающий кожу зной. Вслед за ней спрыгнул Квентин, оттолкнув ее локтем. «Приятная будет прогулочка», – Эн решила не обращать внимания. Пока. Они шли впереди колонны. Эн сделала из фляжки глоток крови, сосредоточилась, закрыв глаза. После небольшой эйфории все чувства обострились. Ветерок приносил запахи, по большей части колонны – смрад грязных тел и болезней. Она чувствовала биение сердца какого-то мелкого, вечно испуганного зверька, притаившегося от нее метрах в трех, ощущала кожей Квентина, который стоял за ее спиной.

Эн пошла вперед, сливаясь с камнями. Она впервые надела форму Легиона на задание – серую с пятнами, которые делали ее невидимой на скалах – и пару раз провела по знаку уробороса на воротнике, пытаясь привыкнуть к тому, кто она теперь.

Эн переходила из укрытия в укрытие, верная джамбия грела бедро и вызывала улыбку на ее лице. Пока все было спокойно. Они прошли несколько километров, прежде чем Эн заметила слабый след. Она остановилась, как заметившая добычу лисица, затем так же быстро переместилась по следу, пока не обнаружила, что он ведет в одну из пещер. Эн встала так, чтобы ее нельзя было почувствовать. Рядом внезапно образовался Квентин. Эн нахмурилась, он мешал ей, но она не могла сейчас высказать это и тихо прижала палец к губам, он кивнул. Затем пробежал чуть вперед. «Твою мать, вот говнюк!» Эн прошла за ним, встала с другой стороны пещеры, прислушалась, повернулась к Квентину, показала три пальца. Он кивнул.

Эн точно знала расположение каждого из людей в пещере. Один лежал около автомата, ожидая, когда подойдет колонна. Второй сидел чуть позади над третьим, и это было странно. Эн достала нож и, прежде чем Квентин успел остановить ее, метнула в темноту пещеры, услышала глухой стук и вскрик, моментально прыгнула и свернула второму человеку шею, третьему всадила джамбию в сердце. Квентин прыгнул за ней, когда все уже было кончено. Он ударил ее ногой в грудь, прижал к земле и сорвал с нее и себя микрофоны.

– Я так и знал, что тебе нельзя доверять, отродье.

Эн высвободилась из захвата, ударила Квентина в солнечное сплетение, затем ногой в пах и в завершение врезала ему по голове.

– Ты совсем сошел с ума? Какого черта ты делаешь?

Квентин все еще пытался отдышаться.

– Ты как была убийцей, так и осталась. У нас был четкий приказ избегать потерь.

– Гражданского населения, идиот! – прошипела Эн.

– А это какое?!

Эн проследила за пальцем Квентина, который указывал в сторону третьего трупа. Это был подросток, связанный и с мешком на голове. Квентин подошел и сорвал его – на лице мальчика застыло какое-то обиженное и удивленное выражение.

Эн равнодушно отвернулась.

– Если ты еще раз попытаешься напасть на меня, то станешь его сопровождающим в загробную жизнь. Понял? Мы не смогли бы бросить его тут, отпустить – умер бы в пустыне, потащился бы за нами – мешал бы.

– Эгиль, Гвинн, все пострадали из-за тебя. Ты сеешь смерть, ты сама – смерть, я только успеваю подсчитывать близких, кто погибает из-за тебя.

– Что?..

Вопрос Эн остался без ответа – Квентин растворился в темноте. Она подобрала микрофон, включила. «Подсчитывать близких», – это надо было выяснить, но не сейчас.

Эн выскользнула из пещеры. Квентина рядом не было. Она шла дальше, прячась так, чтобы ее трудно было отследить, опережая колонну и высматривая опасность.

– Декурия, я заметил движение в скалах, кажется, упыри. – Голос Маркуса в наушнике был глухим. – Число пока не знаю, но, кажется, меньше десяти. Родриго, останови колонну, пока ребята не разберутся.

– Мы давно заметили следы пребывания, – откликнулся Сандро. – Эн, Квентин?

– Пока тихо. – Квентин был где-то недалеко, но Эн не замечала его.

Эн пошла осторожнее, пробуя воздух на вкус, принюхиваясь к ветру, и где-то на середине пути почувствовала запах старой крови и вырождения. Пошла по следам и чуть не выскочила навстречу нескольким упырям. Эн змеей пробралась выше и легла, слившись с темнотой. Всего трое, практически все выглядели паршиво. В драной одежде с чужого плеча, грязные, глаза горят безумным огнем. Эн присмотрелась к другой стороне ущелья и увидела там еще группу упырей – декурия шла прямо на них. Трое на стороне Эн, казалось, подпрыгивали от нетерпения и жажды, Эн заметила, как у одного из упырей течет слюна, и поморщилась. Кровь Вечных – ценное приобретение для упырей. Она поддерживала жизнь лучше человеческой, но при частом употреблении, тем более крови разных Вечных, она сводила с ума. Слишком много силы, слишком много влияния. Это было табу. Как каннибализм у людей.

Эн понимала, что надо предупредить декурию, но это значило выдать себя. Она оценила обстановку еще раз. Упыри были сильными соперниками, особенно охваченные жаждой и безумием. Огнестрельное оружие привлечет к себе слишком много внимания и вызовет панику внизу, оно было на крайний случай. Эн достала кинжалы с ультрафиолетом. Они поблескивали, будто отдавая темноте свет и тепло.

– Внимание, засада упырей впереди через десять метров, – выдохнула Эн в микрофон уже в прыжке вниз.

Первый упал сразу и, так и не поняв, что происходит, умер. Слюна все еще поблескивала на его зубах. Оставшиеся моментально перестроились, начав атаку.

Финт, заход сзади, прыжок. Упыри, казалось, предугадывали за доли секунды ее намерения и успевали уйти. Они пытались достать Эн зубами, рвали ее одежду когтями. Эн все сложнее было сражаться. Она перепрыгнула мерзкую тварь, балансируя, пробежалась по краю ущелья, успела вонзить кинжал в сердце одного из мутантов, когда оставшаяся упыриха, завизжав так, что внизу у людей встали волосы дыбом, вонзила клыки ей в руку и тут же отшатнулась в изумлении. Эн не стала разбираться почему и ударила ее ногой в грудь. Другой был еще жив. Обхватив рукой лодыжку Эн, он начал подтягиваться к ней. Его когти пропороли кожу, и Эн зашипела от омерзения, зашаталась, запертая на небольшом участке, когда появился Квентин и быстрым ударом добил его. Упыриха висела, держась за выступ одной рукой. Эн двинулась в ее сторону, но та, собравшись как пружина, прыгнула на спину Квентину. Он закружился, пока упыриха драла ему шею, пытаясь добраться до артерий. Эн одним ударом всадила кинжал ей в шею. Упыриха не сдавалась, продолжая рвать волосы на Квентине. Эн ударила ее в печень и основание черепа с такой силой, что пробила лобную кость. Упыриха свалилась мешком, но даже после этого была еще жива. Квентин развернулся и с отвращением смотрел, как она дергает рукой в безрезультатной попытке дотянуться до него. Эн наступила ей на голову, выдернула кинжал и одним ударом перерубила позвонки. Голова скатилась в небольшую выемку у скалы.

– Спасибо, – выдохнула Эн Квентину, тот лишь пожал плечами.

Эн посмотрела вниз, колонна стояла в десятках метрах позади нее. Родриго пристально смотрел вверх, она перевела взгляд на другую сторону – там шел бой. Квентин стоял рядом, напряженно всматриваясь, как Сандро, Берни и Джаред отбивались от четверых упырей, еще пара подбиралась к ним. Эн снова посмотрела вниз, оглянулась – места для разбега не было. Она быстро взобралась к своему наблюдательному посту, Квентин поднялся следом. Места было чуть больше, но и расстояние было куда серьезнее. Эн оценила, примерилась.

– Ты сошла с ума? – Эн была почти уверена, что Квентин схватил ее специально за место укуса, которое нещадно болело.

– Я знаю, что делаю, не мешай. – Эн вывернулась, отошла. – Иди дальше. – Квентин не шелохнулся, все еще недоверчиво глядя на нее. «Это не такое большое расстояние, не для тебя», – Эн оттолкнулась, шаг, два, прыжок. Она приземлилась в нескольких сантиметрах от края, по инерции упала на колени и руки и, не теряя ни секунды, поднялась и побежала к месту боя.

Берни и Джаред стояли спиной к спине, создав мельницу из острых лезвий. Один из упырей уже остался без руки и, сверкая клыками, пытался прижать ее обратно в надежде срастить с обрубком, еще двое осторожно обходили с разных сторон легионеров. Сандро оборонялся сразу от двоих, они щелкали зубами у его лица, вжимая Вечного в узкий проход между камнями, где ему было бы неудобно отбиваться от них. Эн в прыжке снесла голову безрукому, приземлившись позади тех двоих, что наседали на Сандро. Моментально по инерции воткнула джамбию в голову ближайшему. Сандро, пользуясь замешательством, убил другого. Оставшиеся попытались сбежать, но Берни и Джаред добили и их.

Эн посмотрела на другую сторону. Квентина не было видно. Присмотрелась – вроде бы впереди все спокойно.

– Родриго, дальше пока безопасно, двигайтесь потихоньку. Эн, чумовой прыжок, – «букашка» Маркуса был где-то рядом, но Эн никак не могла понять, где его «глаза». На всякий случай подняла вверх два пальца.

– Прыжок и правда достойный, – Берни наконец отдышался. – Честно говоря, я думал, что ты свалишься в ущелье и упыри просто сдохнут от хохота.

Эн улыбнулась. Пожала протянутую руку ему и Джареду. Сандро кивнул.

– В следующий раз. Маркус, есть место, где я могу перебраться обратно?

– Вверх и чуть назад – там ровная площадка.

Декурия разделилась. Эн шла обратно, она видела отметины пребывания упырей – разорванные туши животных, кости людей, пустую базу, бандитов там не было, но оставался их след… Эн внезапно остановилась.

– Это было странно, упыри позволяли террористам размещать базы на своей территории, но при этом нападали на нас, бились, рискуя собой, – проговорила она в микрофон. – Я только что прошла кострище, там были люди не так давно.

– Да, мы тоже видели, но не обратили внимания, – ответил Джаред.

– А первая база, которую мы взяли, была в зоне легкой досягаемости. И еще – они сильнее обычных вырожденцев, в них есть какая-то странность. – Эн задумалась.

– Нам нужны образцы для исследования, – вмешался в разговор Стефан.

– Стефан, какого черта? Ты не мог раньше этого сказать? – Берни явно начал закипать.

– Спокойно, Берни, Эн сможет взять образцы, она как раз позади своего места боя, Эн, еще чуть вверх.

– Спасибо, Маркус.

Перебравшись обратно, Эн постаралась максимально быстро продвинуться вперёд, понимая, что колонна уже почти обогнала ее и Квентин может попасть в засаду. Она вышла снова к месту нападения упырей, присмотрелась к убитым. Странность и правда присутствовала. То, что Эн списала на вырождение. Она задумалась – упыри не могли быть уродливы, вечная кровь все исправляла. Да, они были безумны и опасны, но не уродливы физически. Эти же выглядели, словно их собрал доктор Франкенштейн. У первого убитого была опухоль, женщину портила заячья губа, у приконченного Квентином деформирован нос. При этом у них была развитая мускулатура тренированных бойцов. Эн взяла образцы, постояла в задумчивости. После чего сняла с тела женщины пропитанную кровью тряпку, завернула ее голову и привязала получившийся кулек за спину. Надо было нагонять Квентина.

Она прибавила темп, хотя кровь упырицы мешала ей сосредоточиться на следе.

– Маркус, что у меня впереди, вонь от этой падали сильно мешает.

– Чисто, Эн. Пару километров можешь пробежаться. Парни впереди нашли еще несколько террористов.

Эн прибавила ходу, легко переходя на бег, голова упырихи неприятно била ее по спине, оставляя кровавые отпечатки.

Она нагнала Квентина, когда он выходил из оборудованного в скалах места обстрела. Он скептически осмотрел ее, нахмурился, глядя на голову.

– Иначе никак?

– Никак. Там чисто?

– Да, связан и спит. Расскажет нам информацию. Это то, как работаем мы.

– Я поняла, мы щадим бандитов и убиваем себе подобных. Кристально ясно.

– Не передергивай. Ты прекрасно понимаешь, что говорить с упырями не о чем, а люди могут рассказать много интересного.

– Эн, Квентин. – Родриго был зол. – Замечу, что нам надо выйти из ущелья, впереди рассвет и еще несколько километров, доведите дело до конца и потом обсудите проблемы. Со мной.

– Так точно! – Квентин отвернулся от Эн и ушел в сторону. – Тут воняет, я ничего не чувствую.

Эн пожала плечами и поправила голову за спиной.

Они пришли к базе позже всех, наблюдая, как последний из колонны входит в безопасное место. Эн чувствовала, что рассвет обжигает ее, и поспешила в укрытие. Она сняла свою котомку и подтолкнула ее Стефану. Он развернул подарок, пригляделся и, ахнув, вытолкнул голову на середину стола.

– Заячья губа? – Родриго изумленно посмотрел на Эн. – А остальные?

– Тоже с увечьями и дефектами. И когтями. При этом сильнее обычного упыря и даже Вечного. Оттяни губу.

Стефан присвистнул – все зубы были острыми, как бритва, клыками.

– Царский подарок. – Стефан улыбнулся и потянулся как кот. Катрина сплюнула в сторону и отвернулась. Эн давно поняла, что Стефана недолюбливают за цинизм, впрочем, ей было все равно – врачом он был отменным, а это главное.

– Еще образцы.

Эн положила на стол несколько пакетиков с волосами, когтями и кровью упырей. Стефан сгреб их неуловимым движением и тут же проворно схватил Эн за руку, задрав рукав. Укус выглядел так себе – с воспаленными краями и прилично выдранным куском плоти.

– Пойдем.

– Подведем итоги, – начал Родриго, пока Стефан обрабатывал рану Эн. – Мы вывели всю колонну без потерь, хотя несколько человек могут не выжить – инфекция при такой скученности народу распространяется быстро. У нас потерь нет. Легкие ушибы и небольшие ранения. Теперь по проделанной работе. Эн, это был твой первый выезд с Легионом. И вначале я бы хотел сказать тебе спасибо. За наблюдательность и моментальную реакцию на проблемы команды.

Эн метнула взгляд к Квентину, тот смотрел в сторону. Неужели не доложил? Бригада зачистки все равно увидит трупы.

– Но я бы очень хотел, чтобы в следующий раз ты была аккуратнее. Твой прыжок мог бы убить тебя уже на первом задании. Я понимаю, что у тебя невероятные реакции, ты демонстрировала экстраспособности на каждой тренировке, но это было слишком даже для тебя.

Эн отрицательно покачала головой:

– Нет. Это было чуть опаснее, не более. Риска не было. Я точно знаю возможности своего тела.

– И все же как твой командир я прошу тебя впредь быть осторожнее. Далее. Бригада зачистки доложила, что в первом месте засады был найден труп связанного подростка. Что произошло?

– Сопутствующие потери, – внезапно вмешался Квентин. Эн удивленно уставилась на него.

– Почему были выключены микрофоны?

– Упали. – Квентин пожал плечами.

– Никто не хочет мне ничего рассказать? – Родриго чуть повысил голос.

– Я убила его. – Эн была спокойна. – Их всех убила я, и его, не раздумывая, быстро и точно. Я – воин, я всегда знаю, как пройти то или иное препятствие с наименьшими потерями. Мы могли бы выдать себя в самом начале.

– Мы не убиваем пленных, тем более пленных детей. Мы спасаем их.

– Родриго, мы убиваем, и свидетельство этого сейчас лежит у тебя на столе. Для меня те, кого я убила, ничуть не лучше и не хуже.

– Ты дала клятву и знаешь правила. У вас был приказ – по возможности без жертв среди гражданских, и первое, что ты делаешь, убиваешь подростка.

Эн хотела ответить, но вдруг осознала, что надо остановиться. Ее не поймут, потому что не понимает и она. Не понимает их эмоций. Для нее это было устранением помехи в их продвижении. Для них – переход через какую-то черту, которой она не видела, но уже хотя бы осознавала.

Родриго смотрел на бесстрастное лицо Эн, пытаясь считать хоть что-то. Она медленно посмотрела ему в глаза, Родриго стало не по себе. Глаза Эн были холодными, безучастными. «Отец прав, она – шкатулка Пандорры». Эн моргнула, и на миг цвет стал теплее.

– Я осознаю свою ошибку, Родриго. Приношу извинения декурии и впредь буду осторожнее. Одно вы можете знать точно, как бы вы ни относились ко мне, ваша жизнь для меня – первоочередная ценность.

Только сейчас Родриго осознал, что задерживал дыхание все это время.

Глава 3

С наступлением сумерек Эн и Родриго отделились от команды, чтобы найти место предполагаемой тюрьмы Прóклятых. Маркус сопровождал их видеонаблюдением, пока мог.

– В радиусе нескольких километров вокруг объекта техника глохнет, на фотоснимках и видео слепые пятна. – Маркус был одним из пятерых, кому сказали, что Гвинн, возможно, жив. Он был одновременно горд такой честью и страшно боялся ненароком проговориться.

Маркус был удивительно трогательным – нескладный ботан, которому на вид было лет двадцать пять, с ворохом светлых волос, всегда наивным взглядом и широкой улыбкой. С длинными худыми руками и ногами он напоминал Эн олененка, который только-только встал на ножки и немного боится этого мира и при этом с любопытством исследует его. Она так и звала его – Олененок.

Он никогда не участвовал в драках и был в них практически бесполезен, зато по части технологий – оставался непревзойденным гением. Эн думала, что он был инициирован недавно, и с удивлением узнала, что ему куда больше лет, чем можно было предположить. Маркус стоял у истоков современных технологий, будучи гением и в своей человеческой жизни. Именно он исследовал и совершенствовал все, чем пользовались Вечные, сначала в подпольных лабораториях эрла, а затем уже Легиона.

История попадания Маркуса в Легион была тоже связана с Гвинном. Маркус осознал, что его тянет к другим мужчинам. В какой-то момент его ориентация стала предметом шантажа. Он, не выдержав давления, пытался покончить с собой и очнулся уже Вечным. Эн не знала подробностей ни его знакомства с Гвинном, ни того, как Маркус был инициирован и кем. Только лишь, что Маркуса в Легион привел Гвинн и он был ему предан каждой своей клеткой. Эту преданность он перенес на Эн. Для него не имело значения ничего из ее прошлого. Он просто был счастлив, что кровь от крови Гвинна теперь рядом с ним, а уж новость о самом Гвинне чуть не свела его с ума.

Когда Родриго и Эн обсуждали поездку в Чад по пустыне и бездорожью, Маркус тоже рвался поехать, и лишь то, что он будет куда полезнее, наблюдая и присматривая за ними, убедило его остаться. Он надулся ненадолго, но быстро вернулся в хорошее расположение духа. Эн нравилась в нем эта легкость.

– Так же на других объектах, которые потенциально могут быть тюрьмой? – Родриго смотрел в экран, стоя за спиной Маркуса.

– Да, но думаю, что это ничего не значит. В Бельгии, где была Эн, тоже слепое пятно, но там лаборатория.

Эн лежала у стены на своей куртке, подбрасывала и ловила ручку и, казалось, их не слушала. Начо и Родриго уже привыкли к тому, что Эн моментально переходила в горизонтальное положение, когда была возможность. Маркус вообще иногда думал, что завел кошку, потому что в своем кабинете регулярно находил лежащую в углу Эн, которая просматривала добытые им данные. Эн никого не подпускала к себе близко, многое скрывала, но и Маркус был таким же. Ему нравилось ее общество, и, в отличие от остальных, он не чувствовал дискомфорта рядом с ней.

– Эн, что думаешь?

Она неспешно повернула голову на вопрос Маркуса, улыбнулась ему и потянулась.

– Я думаю, Маркус, что надо ехать туда, чтобы проверить лично. База, куда мы сопровождаем беженцев, будет в пятнадцати часах езды от места. Нужен джип с непроницаемыми стеклами и специально оборудованным местом, чтобы спрятаться от солнца.

Эн снова начала подкидывать ручку. Крис быстрым движением перехватил ее в полете, кинул на стол. Эн закинула руки за голову, уставившись в потолок.

– Ты не сможешь поехать одна, там сложная дорога, чаще – ее отсутствие. За ночь ты не успеешь, а вертолет будет заметен.

– Я поеду, я хочу поехать, я смогу оценить обстановку. – Маркус аж подскочил от нетерпения, опрокинув со стола чашку кофе Родриго и пару папок. Родриго произнес пару грязных испанских слов и начал вытирать лужу.

– Мы уже это обсудили. Никуда ты не поедешь, Олененок, ты будешь моими глазами. – Эн улыбнулась, глядя как Маркус садится обратно с расстроенным лицом, поднялась и крепко обняла его сзади. – Ты будешь меня вести, поможешь объехать кордоны и засады. Мы не можем привлекать кого-то еще к операции, пока не узнаем точно, что Гвинн жив, и не поймем, как его вытащить. Хорошо?

Эн дождалась, пока Маркус кивнул. Родриго улыбнулся. Ему нравилась связь Маркуса и Эн. С ним она становилась теплее, казалось, что она даже испытывает сострадание и привязанность. Родриго понимал, что это иллюзия. Эн скорее реагировала на тепло Маркуса. Все его эмоции были на поверхности, и она подпитывалась ими и его восхищением ею.

– Тебя буду сопровождать я, ночью ведешь ты, днем – я, – произнес он, и Эн, подумав, кивнула.

Это обсуждение было за пару часов до вылета декурии на задание, и после случившегося на нем Родриго искренне сомневался, что отправиться куда-то вдвоем с Эн – хорошая идея. Он не понимал, чего от нее ожидать, и, хотя верил словам о том, что для нее приоритетна их безопасность, все же беспокоился. Стоило ему подумать, что Эн начинает меняться – благодаря ли Гвинну, Маркусу, их отношению к ней или тем, что опыты над ее физикой и психикой остались позади, – как она моментально перешла в режим хладнокровного убийцы. Если Родриго встанет на ее пути, что она сделает?

Впрочем, выбора не было.

Команда осталась защищать лагерь, а они с Эн уехали под недовольным и изучающим взглядом Квентина. Кажется, он один не поверил в выдуманную историю, что Родриго надо встретиться с одним из полевых командиров и заодно узнать Эн в деле.

Эн ехала, не включая фар, чтобы не привлекать к ним внимания. Родриго всегда было не по себе от такого вождения. Он понимал, что зрение Вечных отличается от человеческого, но все-таки испытывал дискомфорт в абсолютной черноте ночи. Иногда в наушниках шелестел голос Маркуса, который корректировал их путь, в остальное же время Эн и Родриго молчали. Он держался на расстоянии от нее, снова и снова раздумывая, кого он притащил в Легион и правильно ли сделал. Лицо Эн в темноте было похоже на мраморное, совершенное и безразличное к миру лицо статуи. В очередной раз он подумал, что у нее даже нет запаха. Никакого. Конечно, Вечные пахли не как люди, но у них все равно был свой запах. Не у Эн.

Эн разглядывала ночь, не зная о мыслях Родриго. Ее мир был наполнен тысячей звуков – насекомых, животных, птиц, даже растений – жизни, рождения, смерти. Она фиксировала их как само собой разумеющееся. В ее сердце царил покой, в кои-то веки она была почти счастлива, если она правильно понимала значение этого слова. Может быть, дело было в том, что у нее была цель – ее собственная цель, без приказа. Она замечала изменения в себе, хотя бы потому, что ее зацепило негодование Родриго по поводу убитого мальчика и горестный взгляд Маркуса.

Эн обернулась к Родриго, который всматривался настороженно в темноту: брови сведены, губы сжаты – сплошной нерв.

– Родриго, ты же понимаешь, что я вижу в темноте лучше любого хищника планеты? – угадала причину Эн.

Родриго повернулся к ней, думая, что ему послышалось, попытался улыбнуться:

– Это не избавляет меня от ощущения, что я не контролирую ситуацию и через минуту мы свалимся куда-нибудь кверху колесами.

– Впереди нет ни единого препятствия, – прошелестел Маркус в наушник. – Лишь несколько деревьев.

– Принято, Маркус. – Эн снова посмотрела на Родриго, остановила машину и открыла окна. – Наверно, ты этого не слышишь, но для меня ночь наполнена жизнью, я точно знаю, где только что был съеден мелкий грызун, а где мать вылизывает свое потомство. Я слышу, нет, скорее чувствую десятки сердец вокруг. Даже звезды имеют голос. – Эн вышла из машины и поманила за собой Родриго. – Закрой глаза.

Родриго послушно закрыл глаза.

– Слушай, – прошептала она ему на ухо так, что по позвоночнику пошли мурашки. Внезапно его окружил хор из шуршания, шелестов и писков. Родриго открыл глаза и увидел, как пустыня оживает, как звезды освещают песок, который поет свою песню под ветром. Он перевел изумленный взгляд на Эн:

– Когда ты научилась так делать?

– Что именно?

– Делиться силой.

– А я это умею? – Эн рассмеялась и снова залезла в машину. Родриго сел рядом с ней.

– Да, это то, что умел Гвинн.

– Что еще он умел?

– Все – врачевать, внушать, направлять, контролировать, убивать, поэтому для меня и странно, что он попал в тюрьму Прóклятых.

– Эрл силен и может направить все, что мы умеем, против нас.

– И все-таки когда ты научилась так управлять сознанием?

Эн помолчала.

– Я приказала человеку убить себя. Жестоко. Но это истощило меня физически. Это было за день до моего побега.

– Ты ничего не рассказывала.

Эн пожала плечами.

– Я не горжусь тем, что тогда сделала.

– Но сейчас ты помогла. Ты сняла с меня напряжение и позволила увидеть мир своими глазами.

– Да? Честно говоря, я даже не поняла этого. – Эн рассмеялась. – Поспи, тебе вести весь день.

Родриго казалось, что он только прикрыл глаза, но когда Эн растолкала его, уже начался восход. Она подняла заднее сиденье и залезла под него как раз в тот момент, когда солнце поднималось над пустыней, отгоняя ночные тени, озаряя мир и уничтожая любой намек на тень.

Поездка Родриго была спокойной. Маркус устал, было слышно по голосу, что день сказывается на нем, но он четко вел Родриго. Чем ближе было место, куда они ехали, тем чаще на линии с Маркусом возникали помехи. Ближе к вечеру связь окончательно пропала, Маркус больше не мог их вести. Он сидел перед экранами в фургоне и смотрел на данные спутников воспаленными глазами. Было пусто.

– Родриго, Эн, Родриго, ответьте мне. – Тишина.

Маркус опустил голову на руки, надеясь, что не привел тех, кого так сильно любил, в ловушку.

Эн открыла глаза. От неудобной позы свело все тело. В эфире не было ни шороха, машина не двигалась. Значит, глушилки начали работать, и Родриго остановился. Эн откинула сиденье. Солнце почти село, но все еще неприятно саднило кожу даже сквозь затемненное окно.

– Родриго?

Он повернулся к ней. Глаза ввалились, прорезались морщины – было видно, как он устал за день.

– Доброе утро. – Улыбка получилась нервной, безжизненной. Эн достала из холодильника пакет с кровью. Пока пила ее, осмотрелась вокруг. Родриго подвинулся, и Эн пролезла на место водителя.

– Где мы?

Родриго ткнул пальцем в бумажную карту.

– Понятно, километров на десять дальше, чем думали. Наушники, сканеры, микрофоны, телефоны?

– Ничего не работает. Я тебе больше скажу, джип, скорее всего, тоже скоро заглохнет.

– Вот и проверим. – Родриго наблюдал, как она глубоко вдохнула, присмотрелась, будто впереди была разметка, которой он не видел, и дала по газам.

«Проклятье! Солнце», – Эн пропустила бархан, и машина чуть не заглохла, катясь вниз. Эн вырулила, поехала чуть спокойнее. Только с наступлением темноты она ощутила уверенность, зрение обострилось, хотя сила вернулась не до конца – она все равно ощущала смутную тревогу, будто на голове был мешок, и она не совсем понимала, где находится.

– Мне кажется, тут стоят какие-то глушилки для Вечных.

– Такие бывают?

– Видимо. Я чувствую, как меня что-то душит, у меня нет полного контроля над своими силами, и я не слышу и не вижу так, как должна. Машины хватит еще километра на два, и надо будет идти пешком.

Эн оставила машину так, чтобы ее не было заметно. Запомнила, где искать. Проверила компас – не работает.

– Может быть, я пойду одна? Я двигаюсь быстрее, и ты сильно устал.

Родриго подмывало согласиться, но он отрицательно покачал головой:

– Нет, если ты права насчет глушилок, то скоро тебе самой может понадобиться помощь.

Эн кивнула. Она привычно закрепила на спине клинки, проверила пистолеты. Добавила пуль с ультрафиолетом.

Эн и Родриго двигались осторожно, всматриваясь вперед.

– Твою мать! – Голос Эн прозвучал так громко, что Родриго вздрогнул, повернулся к ней и увидел то же, что и она. Впереди стояла машина, их машина.

– Как это возможно?

– Не знаю! – Эн выругалась. – Я не могу вести нас, мое чутье меня обманывает. Я сейчас куда бесполезнее тебя.

Родриго посмотрел на нее осуждающе.

– Прости. Любого из людей.

– Не легче и все так же обидно. Давай попробуем идти по звездам.

Родриго снова двинулся вперед. Эн прислушивалась, но не слышала даже обычного пения пустыни, песок буднично скрипел под ногами, стало холодно.

– Черт. Родриго, тут точно какая-то странная херня происходит. Я полностью теряю свои силы.

Родриго внезапно остановился и упал. Эн хотела подбежать к нему.

– Ложись, – зашипел он, и Эн рухнула там, где стояла. – Смотри туда.

Эн смотрела до боли в глазах, но видела лишь песок, подползла ближе. Снова всмотрелась и только тут заметила сетку-заграждение впереди.

– Одно хорошо, если камеры не работают у нас, им они тоже бесполезны, – прошептала она в ухо Родриго.

– Мы этого не знаем, Эн.

Родриго пополз вперед, осторожно расчищая перед собой песок. Эн схватила его за ногу, Родриго испуганно обернулся.

– Запах странный, с трудом различаю, но, кажется, впереди мины-ловушки.

Родриго застыл. Они закопались в песок и продолжили наблюдение со своего места. Внезапно сетка озарилась светом, от нее испуганно шарахнулся какой-то мелкий зверек, Эн снова выругалась, уткнувшись в песок.

– Твою мать, там ультрафиолет.

Они лежали уже час, ничего не происходило. Родриго всматривался, но за сеткой видел лишь все те же барханы. Эн чуть шевельнулась – тело затекло и стало нестерпимо холодно.

– Надо уходить. Скоро начнет всходить солнце, и если мы не уберемся отсюда, ты просто сгоришь.

Родриго осторожно пополз обратно, всматриваясь в песок, молясь только о том, чтобы не напороться на ловушку. Эн на минуту задержалась. Рядом билось сердце какого-то мелкого грызуна. Эн быстро схватила его и моментально вцепилась зубами. Кровь была мерзкой на вкус, но горячей, живой, и на секунду пустыня вдруг озарилась светом. Эн увидела четко проволоку, и вышки, и здания за ней.

– Родриго! – Он обернулся. – Я вижу базу с наблюдательными вышками.

Эн метнулась и схватила еще одного грызуна. Ее напарник поморщился. Она окинула взглядом пространство вокруг них.

– Отходи! – бросила Эн напарнику и сама осторожно пробежала вперед. Родриго застыл. Если она сейчас взорвется, им обоим конец. Ему казалось, что он лежит нескончаемо долго, когда почувствовал рядом ее дыхание.

– Уходим, быстро. – Эн рывком подняла его.

Родриго поднял глаза на небо и побежал, надеясь, что рассчитал все правильно. Бег согревал, Эн на ходу периодически кого-то убивала, чтобы понимать, куда двигаться и что их ждет впереди. Они увидели машину, когда начался восход. Эн чертыхнулась и ускорилась, чувствуя поднимающийся жар и лучи, жгущие ее. Рывком открыв дверцу, она упала на заднее сиденье.

Солнце озарило пустыню вокруг. Машина понеслась прочь, увозя их в сторону базы.

Маркус сидел у мониторов, в тысячный раз повторяя одно и то же в пустой эфир. Датчики Эн и Родриго не фиксировали никакой жизни. Периодически к нему кто-то стучался, Маркус или не слышал, или отправлял всех обратно. Он не спал уже больше суток: глаза покраснели, руки тряслись, голос охрип, – но он снова и снова повторял имена Эн и Родриго, не замечая, как текут слезы. Наступал новый день, Маркус отчаялся и приготовился позвать команду, чтобы организовать поиски. Он поднялся и пошел к двери, за ней стоял Квентин. Он толкнул Маркуса обратно и вошел. Осмотрев друга, он достал из-за пазухи пакет с кровью.

– Рассказывай!

– Они не выходят на связь! – Маркус жадно отпил, помотал головой, даже не осознавая, что начал говорить. Его лицо страдальчески сморщилось, он всхлипнул, сделал еще глоток. – Они пропали еще вечером и не выходят на связь.

– Сядь, Маркус. Расскажи, что конкретно произошло.

– Я не могу, Квентин. – Маркус сжался и затих.

Квентин навис над ним, схватил за плечи.

– Куда. Они. Поехали, – каждое слово слетало с губ Квентина тяжело, как камень. Маркус ткнул пальцем в карту.

– Мы не знаем, что там, и вечером они пропали с радаров, там белое пятно для всех дронов и спутников и не работает связь.

Квентин кивнул.

– Я пойду собирать ребят, а ты пока постарайся найти внятную причину их поездки туда.

Квентин пошел к двери.

– Стой! – Маркус застыл, глаза округлились. – Эн! Эн! Родриго? Я вас слышу, я слышу вас. – Маркус посмотрел на Квентина и начал заваливаться на бок. Квентин прыгнул к нему и вовремя подхватил, чтобы друг не упал на пол. Отобрал у него наушники. Посмотрел на экраны. Две точки неровно перемещались по карте.

– Это Квентин. Маркус вырубился, он больше суток не выходил из-за пульта управления. Вас буду вести я. Вертолет будет ждать вас, не доезжая до границы. А теперь возьмите левее, вы едете прямо к патрулю.

Глава 4

Родриго отсыпался сутки после поездки в Чад. Он отключился еще в вертолете, помнил, как перешел в самолет и снова заснул. Проснувшись, он спустился в общую кухню за кофе, но не успел налить себе чашку, когда в кухню ввалился Квентин.

– Можно хотя бы кофе выпить?

Квентин все так же молча смотрел на Родриго, на лице ничего не отражалось, Родриго вздохнул.

– Эн и Маркус?

– Маркус в комнате Эн.

– Не отдыхала?

– Нет.

Родриго налил еще две чашки кофе, добавил в них крови, поставил на поднос.

– Хорошо, идем. Кто-то знает из декурии?

– Пока нет, потому что я тоже ничего не знаю. Когда вас встретил вертолет, Эн вела машину. Окна были прострелены, вся в ожогах. Сказала, что нарвалась на засаду на границе, потеряв ориентацию в пространстве из-за солнца, и что ты не спал уже больше суток и в какой-то момент просто свалился на руль. Маркус пришел в себя к вашему приезду и уже не отходил от вас. Сейчас он заперся с Эн. Декурия не понимает, что произошло, впрочем, как и я.

– Пойдем пока поговорим вчетвером.

В коридорах было пустынно.

– Сколько сейчас времени?

– Час дня. С нашего прилета прошло часов шесть.

– Может, сначала отдохнешь? Да и у меня дел полно.

Квентин неопределенно пожал плечами. Родриго остановился около двери Эн и постучал ногой.

Дверь открылась так быстро, будто их ждали. Довольный Маркус схватил кружки и пустил Квентина и Родриго внутрь. В комнате Эн был беспорядок, валялись планшеты, ноутбуки и карты. Эн сонно посмотрела на вошедших, потерла глаза, принюхалась и протянула руку за кружкой.

– Спасибо, Родриго.

– Что-то нашли?

Маркус даже руками взмахнул, практически вылив кофе на Квентина. Тот отпрыгнул, сел подальше.

– Да. Я понял, что искать, точнее, я понял, как надо искать и в чем отличия между разными местами, где наблюдается подобная аномалия. Построил алгоритм. Сейчас выявлено порядка пятнадцати таких мест.

Родриго погрустнел, посмотрел на Эн. Она сделала большой глоток кофе, кивнула.

– Да, даже с учетом того, что эрл далеко не со всеми регионами находится в дружественных отношениях, география поиска расширяется. А нас вымотал поход к одному. Если мы расскажем всем, распределимся и пойдем проверять каждое из мест, кто-то неминуемо погибнет.

Квентин пошевелился.

– Я все еще жду объяснений.

Эн пристально посмотрела на него. Квентин выдержал.

– Я знаю, что не нравлюсь тебе, но тем не менее ты помогаешь мне. Я благодарна, поверь.

Квентин кивнул.

– Меж тем я не знаю, насколько ты одобришь то, что мы делаем.

– Что-то подсказывает мне, что не одобрю совсем.

– Мы ищем Гвинна.

– Что?!

Эн показалось, что Квентин упадет. Его бесстрастность испарилась, он подскочил к ней, выбил кружку, схватив за руки.

– Повтори, Эн, повтори очень четко еще раз, потому что только что мне показалось, что ты сказала, что мой друг может быть жив.

– Может быть. Точно я не знаю. Он где-то в тюрьме Прóклятых.

Квентин отпустил Эн, тихо опустился на пол.

– Родриго, и ты молчал? Ты знал, что он жив, и молчал? Как ты посмел?

– Я не хотел давать никому надежду. Мы не знаем, где он, мы не знаем, жив ли он прямо сейчас.

– А Эгиль?

– Кто знает, теперь я ни в чем не уверен.

– Расскажи.

Эн наблюдала за Квентином, пока Родриго рассказывал ее историю. Квентин периодически бросал на нее взгляды, но она не могла никак их интерпретировать – с равным успехом это могла быть ненависть или удивление. Маркус прижался к ее ноге, будто боялся, что Эн испарится. Эн протянула руку и взъерошила ему волосы, он улыбнулся, что-то просматривая в очередных данных со спутника. Эн закрыла глаза, голос Родриго доносился издалека.

– Эн!

Ей казалось, что она только прикрыла веки, но, видимо, все-таки заснула.

– Да. – Она опять потерла глаза.

– Может быть, ты поспишь и мы потом продолжим?

Она помотала головой, Маркус протянул ей новую порцию кофе. Эн устало улыбнулась.

– Маркус уже сказал, что понял, почему я практически растеряла силы?

– Да, – Родриго кивнул. – Электромагнитная глушилка, которая действует каким-то образом на кровь Вечных, и ультрафиолетовое поле. Не сильное, но чтобы Вечные обходили стороной.

– Теплая живая кровь помогла, но лишь чтобы сбежать. Напасть мы не сможем. К тому же мы не знаем, на какую именно тюрьму нападать.

– Ты помнишь хоть что-то о камере, где был Гвинн? – Эн задумалась. Квентин ждал.

– Она была небольшой, он едва мог стоять и явно не помещался на матрасе. Ультрафиолет практически по всему периметру, даже в полу. Скорее всего, он активизировался на полную из-за применяемой им силы крови.

– Какого цвета были стены? Ярко-белые?

– Да. – Эн удивленно посмотрела на Квентина.

– Изолятор. Удивительно, что он смог пробиться через него. Лет сто назад я был охранником в одной из прóклятых тюрем в Монголии. Но таких технологий еще не было, я вообще впервые слышу, чтобы тюрьмы так охраняли.

Родриго откашлялся:

– Слишком большое количество мест. Столько Прóклятых не может быть, значит, где-то лаборатории и секретные объекты. Стефан изучил ДНК упырей?

– Изучает, – ответил Квентин. – Я сейчас схожу к нему в лабораторию и ускорю процесс, Маркус, ты со мной, перескажешь ему все про поля и что там еще ты обнаружил. Эн, ты…

Квентин обернулся к Эн, она спала, прижавшись к Маркусу. Тот осторожно поднял ее и переложил на диван, накрыв пледом.

Эн не заметила, как снова провалилась в сон. Она слышала голоса, но не могла ответить, слишком устала, слишком расстроена. «Где ты?» – Эн стояла в пустыне, крича в темноту. Венера ярко сияла над горизонтом, и Луна освещала фигуру, сотканную из самой тьмы. «Кто ты? Как ты смогла прийти ко мне?» – услышала она шепот. На силуэте был плащ, огромный, как ночное небо, он уходил к горизонту, и звезды изящно стекали на него, образуя причудливые узоры в переплетении с лунным светом. Эн не могла пошевелиться. Она протянула руку, и ей показалось, что фигура в плаще сделала то же самое. «Гвинн, это ты?» Фигура исчезла, исчезла пустыня. Вокруг Эн не было ничего. Это ничто заполняло ее. «Гвинн, это смерть? Ты умер?». Ничто было ей ответом. Эн кричала и звала его, но звука тоже не было. «Я не сдамся, слышишь! Гвинн, я не сдамся, я буду искать тебя. Гвинн! Дай мне знак, где ты, дай мне хоть какую-то нить». Эн повторяла одно и то же, пытаясь прорваться через вязкое ничто, пока не увидела тонкую паутинку. Эн схватилась за нее, паутинка натянулась, обмотала запястье Эн и потащила за собой. Эн начала сопротивляться, и паутина обматывала ее все сильнее. Она увидела полосу обжигающего света, и ее потянуло туда. Все ближе и ближе, пока Эн не зависла над бездной, и от падения Эн удерживала лишь тонкая паутина. Она закричала и открыла глаза, на полу в своей комнате.

Эн залезла на диван, обхватила колени руками и уткнулась в них. Темная фигура – что это или кто? Значит ли видение вообще хоть что-нибудь или это подсознание играет с ней злую шутку? Вдох-выдох, успокоиться – Эн потерла виски и кое-как дошла до душа. Холодная вода принесла облегчение, освежая и смывая остатки сна. Стоп! Эн застыла. Паутина, которая ее тянула за собой… Бездна. Она так зациклилась на фигуре в пустыне, что забыла об этом. Эн вылетела из душа, схватила первые попавшиеся вещи, натягивая прямо на мокрое тело, и вылетела из своей комнаты.

– Он жив!

Начо был в кабинете, когда влетела босая и мокрая Эн – под ней тут же образовалась небольшая лужица. Ее глаза ярко горели желто-зеленым светом, она нервно улыбалась. Начо отложил телефон, встал, открыл шкаф, достал полотенце и кинул его в Эн. Затем огляделся вокруг, нашел чьи-то тапочки с мордами – точно Маркуса, тот вечно оставлял свои вещи после совещаний – и подтолкнул их Эн. С полотенцем на голове и в тапках она выглядела настолько нелепо, что Начо не сдержался и захохотал. Отсмеявшись, Начо вытер глаза и посмотрел на сердитую Эн:

– Давай еще раз, фурия. Кто жив?

– Гвинн жив, – Эн практически выдохнула это. – Собирай всех. Мне надо кое-что рассказать.

Когда декурия собралась в кабинете Начо, Эн так и сидела в тапках Маркуса и с намотанным на голову полотенцем. Катрина лишь приподняла бровь. Больше всего восторгов ее вид вызвал у Сандро, который хохотал так, что Эн пообещала вырвать ему легкие. То, как она это сказала, не оставило ни тени сомнения в том, что она уже готова сделать это. Сандро моментально успокоился. Дождались Родриго и Криса, последний едва заметно улыбнулся, глядя на Эн, и тут же наткнулся на предостерегающий взгляд Маркуса, мол, даже не начинай.

– Хорошо, что мы все собрались. Настала пора раскрыть карты. – Родриго сел у стены на пол. – Я думал, что соберу всех через пару часов в зале для совещаний, но раз уж собрались здесь, то давайте начнем. Первое – Гвинн жив, но это не наверняка, второе – он в тюрьме Прóклятых, третье – именно ее мы пытались найти с Эн.

Повисла мертвая тишина. Эн смотрела в лица людей и Вечных, некоторые из легионеров были изумлены, другие негодовали. Она знала, что именно эту декурию и почти каждого ее легионера что-то, так или иначе, связывало с Гвинном. И все-таки Эн не первый раз поражало, что Гвинн вызывал такие чувства, что он настолько небезразличен им всем. Первым прорвало Стефана, который зашвырнул телефон в угол, и он пролетел в миллиметре от Эн. Та спокойно отклонилась, полотенце слетело на Маркуса.

– Какого черта ты молчал, Родриго? Есть хоть одна причина, почему ты скрывал это? Как давно ты знаешь?

Вопль Стефана запустил цепную реакцию, где все пытались перекричать друг друга. Эн сидела в своих тапках и смотрела на Родриго, пытаясь понять, что она должна сделать. Перевела взгляд на Стефана, который, к ее изумлению, утирал слезы.

Постепенно шум стих. Только Харви еще пытался что-то сказать, пока Катрина его успокаивала. Начо пошевелился в своем кресле, осмотрелся.

– Это было мое решение. И для того были свои причины. Прежде всего, мы не знаем точно – жив ли он, а ложная надежда хуже никакой. Второе – пока неизвестно, где он. Третье – нападать на тюрьмы Вечных – это прямой вызов эрлу и Совету. Я не хотел подвергать вас опасности. Я ошибался и признаю это. Надо было сказать. Родриго и Эн ездили к одному из предполагаемых мест, где может заключаться Гвинн, и попали в небольшое приключение. Теперь у нас порядка пятнадцати…

– Двадцать одно, – перебил Маркус.

– Хорошо… Двадцать один вариант дислокаций, где могут располагаться тюрьмы.

– Что вы нашли? – Сандро больше не смеялся. Он был зол, и Эн чувствовала его негодование. Родриго спокойно вынес его взгляд.

– Вокруг места была зона тишины. Маркус лучше сможет объяснить, что это было. В какой-то момент стало понятно, что электроника в машине тоже не выдержит, связи не было, Эн потеряла свою силу. Мы еле выбрались.

– Я провел сканирование на предмет белых пятен с таким же искажением и такими же показателями. Каждое из них непроницаемо для камер и спутников. Где-то за тридцать километров до эпицентра излучения начинает пропадать связь, затем глохнет машина…

– А затем глохните вы. – Эн казалось, что она произнесла это про себя, но все обернулись. – Мы подобрались достаточно близко, но даже не поняли этого и чуть не вышли на минное поле. Оно перед заграждениями и после него. Заграждение с ультрафиолетом. Чем ближе к цели, тем сильнее искажение, я не увидела ни проволоки, ни зданий за ней, ничего. Это самое странное ощущение в моей жизни. – Эн помолчала. – Я была глухой и слепой.

– Судя по всему, там по периметру под песком установлены ловушки с ультрафиолетом. – Маркус достал планшет, вывел на экраны схемы. – И стоят блокираторы электромагнитного излучения. Мне еще предстоит разобраться, но пока мы не найдем противоядие против этого, то не сможем попасть внутрь. Таких мест больше двух десятков по всему миру. Мы не знаем, где Гвинн, мы не знаем даже – жив ли он.

– Жив. Я уверена в этом.

– Ты снова видела его? – Голос Квентина был напряжен, казалось, он еле сдерживается, чтобы не начать трясти Эн.

– Что это значит? В смысле, как ты его видишь? – спросил Джаред.

– Я видела Гвинна до своего побега, я не знала, кто это, но он вывел меня от эрла. Он был в тюрьме Прóклятых…

– Так все эти предположения основаны лишь на видениях мутанта, который не совсем дружит с головой? – Джаред практически выплюнул в лицо Эн эти слова. Эн спокойно посмотрела ему в глаза.

– Да, предположение основано только на видениях, и уж кто-кто, а ты, Джаред, должен понимать, что такое связь крови.

Меньше всего Эн ожидала услышать Маркуса, который обычно забивался в угол и старался не привлекать к себе внимание. Маркус смутился сильнее Джареда от своей внезапной вспышки и быстро отошел к кофемашине.

– Кто еще знает? Кто избранный, а кто не очень? – Берни будто плевался ядом.

– Прекратить! – Тон Начо не оставлял сомнений в том, что еще одно слово, и наказание прилетит неизбежно. Маркус протянул чашку кофе Эн, та благодарно ему улыбнулась. – Видения Эн – наша зацепка, как бы странно это ни звучало. Нет никаких избранных! И не будет никаких склок, если кто-то хочет дальше продолжать разговор. – Берни уткнулся взглядом в пол.

Эн сделала глоток кофе, она не знала, сколько спала, но было такое чувство, будто не спала совсем. Адреналин ушел, осталось только ощущение чего-то важного, что она упустила. Что это? Она снова отпила кофе, посмотрела в глаза Маркусу. Разгадка была близка, но все время ускользала. «Нить… Что нить? Что именно я пытаюсь понять? Паутина – да, паутина – это нить, но что? Я не могла дышать!»

Маркус еле успел отскочить, когда Эн метнулась к его планшету, приблизила карту, снова отскочила, забормотала что-то под нос. Маркус схватил ее за плечи:

– Эн, что? Что найти?

Эн наконец увидела его:

– Где мало кислорода? Под водой? На большой высоте?

Меньше всего Маркус ожидал именно этого вопроса.

– Да! Ты обнаружила что-то в горах? – До Маркуса наконец дошло, он рванул к планшету, вывел три места. – В Андах, Тянь-Шань и вот тут – в Кавказском регионе. Есть еще скалистые острова на Севере, но они настолько мелкие…

Эн долго смотрела на карту.

– Точно не Анды, там другая юрисдикция. Кавказ – может быть, и Тянь-Шань. Острова в последнюю очередь. В Азии наместник – марионетка Годвина, по сути, эрл владеет регионом. Искать надо там.

– Ты уверена, Эн? – Родриго все так же спокойно сидел у стены, но по сжатым рукам было видно, насколько он напряжен. Эн уловила его сердцебиение – быстрее, чем надо. Она кивнула головой.

– Я не смогу объяснить, что я видела. Это было ничто, он ушел куда-то глубоко внутрь себя. Но я точно знаю, что это был знак от Гвинна.

– Нам предстоит продумать, как вытащить его оттуда. Маркус, собери всю информацию от каждого, кто может знать хоть что-то про тюрьмы Прóклятых, о системах…

– Это еще не все, – Стефан перебил Родриго. – Прости, Родриго. Но это еще не все. Образцы, что Эн доставила, – упырей.

Эн всего на секунду почувствовала дурноту, по тону Стефана она уже знала, что это касается ее.

– Эн, я нашел у них ген, который есть у тебя, правда, в их случае он привел к другим мутациям. Мы все еще не смогли его определить. Эти упыри – такой же результат эксперимента, как и ты.

Эн тихо раскачивалась на стуле.

– Я стану такой же?

Стефан удивленно посмотрел на нее:

– Нет, нет, они изначально продукт плохо проведенной мутации, почему-то твоя ДНК куда лучше подошла под эксперимент.

– Эрл?

– Не уверен. Разве ему выгодно, чтобы мы узнали такую информацию?

Эн тихо вышла в коридор. Жестом остановила Маркуса, который было кинулся за ней. Поняла, что ей надо подышать, дошла до гаража, села в первую попавшуюся машину и выехала за пределы базы навстречу Луне.

Глава 5

Эн гнала машину, не замечая ничего вокруг. Мелькали деревья, знаки, опоры электропередач, здания. Слишком много всего происходило вокруг, и в центре этого была она. Кто она? Такой же продукт мутации, как и упыри, только более тщательной и чуть более удачной? Эн не была уверена, как Стефан, что не сойдет с ума и не станет такой же, как они. Она каталась так несколько часов, пока не въехала в город. В голове ворочались тяжелые мысли. Она проехалась по улицам, наблюдая за людьми, увидела какой-то бар – с фейс-контролем и пафосными посетителями, которые курили у входа. Подойдет. Она вошла туда все в тех же тапках Маркуса, тренировочных штанах и майке. Охрана было кинула на нее взгляд, но тут же отвела глаза. Люди молча расступались, пропуская ее к бару. Пить, в общем, было бессмысленно без крови. Эн осмотрелась, ей нужно было забыться. Недалеко за столиком сидела пара. Ее Эн, кажется, видела в каком-то журнале – черная богиня, скуластая, высоченная красотка с длинными ногами. Он – актер среднего возраста. Эн заметила ее заинтересованный взгляд. Один, второй, третий. Наконец, она подошла к ним и села за столик.

– Вы что-то хотели? – Мужчина поначалу высокомерно окинул взглядом Эн, задержавшись на несколько секунд на тапках. Она не повернулась к нему, рассматривая девушку. Та растерянно улыбалась.

Эн заглянула ей в глаза, протянула руку и провела пальцами по скуле красавицы. У девушки расширились зрачки и участился пульс. Эн наклонилась и поцеловала ее.

Мужчина попытался вскочить, но Эн не глядя схватила его за плечо и усадила обратно. Она оторвалась от девушки, повернулась к нему и улыбнулась:

– Возьми бутылку джина и поехали.

Он послушно кивнул и бросился к бару. Эн пошла к выходу, девушка направилась за ней, крепко сжав ее руку.

Мужчина с бутылкой сел на заднее сиденье, девушка рядом с Эн. Он назвал ей адрес. На светофоре девушка взяла руку Эн и положила себе на бедро с внутренней стороны. Неплохое начало. Эн улыбнулась, наклонилась и поцеловала свою спутницу.

– Тиана, – шепнула девушка, практически не отрываясь от губ Эн.

– Неважно.

На зеленом сигнале Эн вжала газ в пол, с визгом развернулась к нужному дому и припарковалась с разворота. Мужчина вышел первым и открыл дверь особняка, отключив сигнализацию. Эн отобрала у него бутылку.

– Начинайте, – бросила она им через плечо, наливая себе джин.

Тиана недовольно хмыкнула. Эн улыбнулась ее желанию, которое горело так, что она ощущала его почти кожей. Глотнув джина, она уселась в кресло. Эн некоторое время наблюдала за парой, наконец отставила в сторону бокал и, скинув одежду, присоединилась к ним. Секс занял Эн на какое-то время, заставив забыть все, что тревожило ее.

Глаза Тианы блестели после оргазма, отражая свет прикроватных ламп. Эн поцеловала ее в ладонь:

– Ты забудешь все, что произошло. Не паникуй, я не причиню тебе зла.

– Я знаю, кто ты, мне рассказывали о таких, – выдохнула Тиана свое признание. – Я не против.

Кожа Тианы была бархатной, разгоряченной после секса, Эн провела по груди красавицы рукой, легко поцеловала, девушка вздрогнула, затем Эн развернулась к мужчине, тот наблюдал за ними. Эн прошептала ему на ухо: «Засни», – и он тут же отрубился. Эн села на него, завела ему руку наверх и быстро прокусила вену. Он дернулся во сне, но не проснулся. Тиана села, завороженно наблюдая, как Эн пьет кровь, затем опустилась вниз. Эн почувствовала язык девушки у себя между бедер, на секунду оторвалась, задохнувшись от наслаждения, и быстро закончила с мужчиной. Теперь Тиана. Эн плотоядно посмотрела на девушку. Она легко прикоснулась пальцами к ее клитору, помассировала, и Тиана застонала в ответ на ее настойчивость. Эн поцеловала ее, потом начала спускаться ниже и ниже. Она чувствовала, как горячая кровь пульсирует в венах Тианы, и прокусила ей бедренную артерию, наслаждаясь ее вкусом. Эн услышала, как девушка вскрикнула от боли и тут же расслабилась, запустив себе руку между ног.

Часа через два Эн вышла, осторожно закрыв за собой дверь, предварительно стерев все записи на камерах слежения в доме. О ней не вспомнят.

Эн села в машину и снова принялась кататься по городу. Датчик бензина замигал – она забыла заправиться. Эн нашла бензоколонку, через дорогу от которой стояла мерзкая забегаловка. Эн даже сквозь пары бензина чувствовала вонь блевотины и дешевого алкоголя, доносившуюся оттуда. Парни у входа засвистели Эн, она вызывающе потянулась. Майка задралась, оголив живот. Кто-то пьяно заорал: «Отсоси мне», Эн развернулась и с легкой улыбкой перешла дорогу под тяжелыми сальными взглядами.

Народ в баре был уже порядком пьян. При появлении Эн шум смолк.

– Джин, – кинула Эн бармену.

– Шла бы ты отсюда, – тихо сказал бармен, потасканного вида парень с пропитым лицом.

– Джин, я сказала.

Тот пожал плечами и плеснул не в самый чистый стакан мерзкого дешевого пойла.

Эн повернулась к залу, несколько человек обступали ее с разных сторон. Она улыбнулась, ее глаза замерцали в тяжелом дыму. Драка, да еще после секса и крови – то, что нужно. Эн, не глядя, протянула руку назад и взяла стакан. Улыбнувшись, неспешно глотнула джина. Несколько человек отступили – те, кто был потрезвее или в ком еще оставалось чувство самосохранения. Эн напала первой, разбив стакан о голову уродливому жирному огромному борову, воняющему алкоголем и мочой. Он завизжал, закрыв лицо руками. Из-под пальцев текла кровь. Эн ударила мужика в грудь коленом, рванув его вниз, добавила сверху локтем по хребту. Он взвыл. Эн улыбнулась, когда еще трое кинулись с разных сторон. У них не было шансов. Левому Эн пробила голову стулом, молниеносно остатками спинки нанося удар другому. Третий остановился в нерешительности, но Эн уже прыгнула к нему, слыша, как где-то тонко, захлебываясь, визжит женщина. Эн занесла для удара кусок стула. Ее руку перехватили за секунду до того, как она проткнула бы глаз нападавшего деревяшкой. Квентин. Легионер потащил ее за собой к выходу, затолкнул в машину и дал по газам.

– Ты совсем ошалела?

Эн молчала.

– Я спрашиваю тебя, ты совсем ошалела? – Квентин был в ярости.

– Я знаю только один способ жить – убивать. Такой меня создали. Такой я стала. И только эрлу известно, отличаюсь ли я чем-то от упырей, которых мы нашли в ущелье.

– Если хочешь знать правду, для меня – практически нет.

– А где же успокоительные речи? – Глаза Эн блеснули.

– Посмотри на себя, какие успокоительные речи? Я катаюсь за тобой по городу. Двое, которых ты утащила из бара, живы?

– Вполне.

– Хорошо, хоть там прибирать не надо. Здесь обязательно было калечить невинных людей?

– Так уж невинных? Они напали на женщину в баре.

– Ты должна сейчас быть со своей командой, обдумывая, как лучше освободить Гвинна. Ты – часть нас, хочется мне того или нет, но ты принесла клятву Легиону, – голос Квентина звенел в машине.

– Как ты тут оказался?

– На машинах датчики, не забыла?

– Черт, машина!

– Ее заберут… – Квентин помолчал, пожевал губами, будто желая что-то сказать.

– Я запуталась, Квентин, и не знаю, кто я. Единственное, что я могу, в чем я как рыба в воде, – это сражение. Я чувствую бой так, будто он течет по моим венам. Я знаю каждый шаг противника, знаю, как нанести удар. Любовь, нежность, сострадание, связь крови – я не понимаю этого. Знаешь, почему именно мне доверяли пытки? Мне было все равно, что они чувствуют, больно ли им и страшно ли им! – Голос Эн звенел от напряжения. – Что я должна испытывать к детям, которых убивала? Вы думаете, что стыд и горечь. Хочешь знать, что на самом деле? Ни-че-го. Я убиваю, потому что точно знаю, как это сделать. Я хочу освободить Гвинна и вспомнить, кто я. Но я боюсь этого… Хотя нет. Страха же я тоже не испытываю, скорее, не знаю, точно ли мне нужно это.

Квентин отвернулся от нее, закусил губу.

– Но ты же любишь Маркуса или, по крайней мере, хорошо к нему относишься.

Эн задумалась.

– Да, он вызывает во мне странные эмоции. – Эн смотрела в окно. – Квентин… – Эн обернулась к нему. Она смотрела на него, пытаясь прочитать эмоции, и не видела ничего. Терракотовый воин, вот кто он, терракотовый воин, поняла вдруг Эн. – Там, в ущелье, ты сказал странную фразу… Объясни, что она значила.

Квентин остановил машину.

– Я дружил с Эгилем много лет. Эгиль погиб, защищая тебя. Гвинн спас меня из рабства, куда я попал, проиграв самого себя в карты. Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я был таким же, как и ты, – палачом и наемным убийцей, но только в одной из семей Азии. На одном из заданий попал в плен и должен был быть казнен врагами моего хозяина. Гвинн выкупил меня, сделав сопровождающим в своей поездке по Азии. – Квентин помолчал. – Гвинн погиб, как я думал, из-за тебя. Я не знаю, что в тебе особенного, по мне, ты просто мутант из лаборатории эрла. Мутант, из-за которого пострадали мои друзья. Мутант, который лично убил моего брата по крови и всю его семью.

Эн молча смотрела на Квентина.

– Ты даже не помнишь, да? – Он усмехнулся. – Как ты можешь упомнить всех? – Квентин помолчал. – Гонконг. Вас послали наказать вышедший из-под контроля клан, который хотел жить самостоятельно. – Эн замерла. Она помнила это. – Я видел то, что ты оставила от моего брата и его жены, я видел гору трупов, я видел человеческих детей, которых они приютили. Мой брат был добрым, очень добрым. Мы прибыли слишком поздно, мы не сумели урегулировать конфликт, когда он начался. Формально это было не наше дело. Вспомнила? – Усмешка Квентина стала еще страшнее.

Одно из ее первых дел, когда она еще не умела контролировать себя, после которого с ней долго разговаривал Уильям Вестфорд. Им было приказано наказать клан, и она уничтожила всех. Начав с детей. Эн помнила крики, мольбы, стоны, а хуже всего, что и сегодня, как бы она ни пыталась вызвать в себе угрызения совести, их не было.

Они приехали к базе в тишине.

– Квентин…

– Если ты скажешь, что тебе жаль, то клянусь, что я вырву тебе язык, даже если после этого ты меня убьешь.

Эн молча вышла из машины. Ее ждали Начо и Родриго. Эн подошла к ним.

– Где изолятор?

Глава 6

Эн провела в изоляторе несколько ночей. Иногда ей казалось, что под дверью кто-то сидит, она была почти уверена, что это Маркус. Ей нравилось предполагать это. В кои-то веки она была кому-то нужна не по причине своих бойцовских качеств, не из-за своих отличий от других, а просто так. Это будто меняло ее саму в лучшую сторону, что бы это ни значило.

Эн смотрела в потолок и размышляла. О любви, которую все испытывали к Гвинну, и о страхе и ненависти, которые вызывала сама. Он спасал, сподвигал на свершения, дарил идеи, преобразовывал, им восхищались, с ним дружили. Она уничтожала. Ее боялись и избегали. Она – его кровь. Если бы все случилось иначе и Гвинн был бы рядом, какой бы она стала? Как бы о ней отзывались? Или в монстра она превратилась еще тогда?

Эн вспоминала истории, которые были связаны с Гвинном. Стефана он спас от эрла. Квентин сопровождал его в приключениях в Азии после того, как Гвинн вытащил его из каменного мешка. Маркус попал в Легион благодаря Гвинну после долгих лет позора. Берни и Джаред – братья по крови, у них был один Инициатор, он же их владелец. Гвинн вытащил их из подвала, где они сидели на цепи, как скот, а он продавал их кровь на черном рынке.

А что могут рассказать о ней? Чудовище, палач, убийца. Она не может с этим ничего сделать. Да и хочет ли? Она знала, что теперь к ней относились иначе, но как относилась к ним она? И все же драка, которую она устроила, была не свойственна ей, и Эн осознавала это. Она всегда руководствовалась долгом и давно контролировала свою ярость. Что же пошло не так? Что изменилось? Она догадывалась. Сама Эн менялась, и ее сознание, не понимая, что с ней происходит, цеплялось за то, что она знала и умела лучше всего – боль и смерть.

Дверь бесшумно открылась. Эн не повернулась.

– Вставай. Ты нужна нам. – Родриго. – Все декурии на задании. Осталась только наша. Мы срочно вылетаем. Ты можешь контролировать себя?

Она поднялась и кивнула:

– Конечно, могу.

Эн зашла в оружейную все в тех же тапках Маркуса. Молча и сосредоточенно собрала оружие, переоделась в униформу. С ней никто не говорил, впрочем, Эн была только рада. Маркус искоса жалобно смотрел в ее сторону. Эн не отреагировала. Надо вернуть себе стабильность. Она – та, кто она есть. Упырь же не может контролировать себя, не чувствует жалости, почему от нее требуют чувств, которых она просто не в состоянии испытывать? Почему она сама от себя их требует?

Декурия прибыла с расчетом, чтобы выйти в сумерках, не привлекая к себе внимания. Эн с равнодушным видом выслушала задание и план действий. Им предстояло присоединиться к военным, пройти в один из городов, которые пострадали из-за бомбежек то ли террористических организаций, то ли миротворческих. Эн усмехнулась. Ей рассказывают о милосердии? Отчитывают за убитого подростка или драку в баре? Она, конечно, не ангел, ее руки по локоть в крови, но эти милосердные люди – они же уничтожают десятками и сотнями тысяч! Такой масштаб она не потянет. Демагогия и двойные стандарты. Узнай люди, кто она, ее бы тут же отправили либо в лабораторию, либо на смерть. «Это не повод быть такой же», – прошелестел где-то внутри голос, ее голос, но Эн тут же заткнула его, сосредоточившись на задании. Террористы в больнице захватили мирных жителей и врачей в заложники. Задача – освободить их с минимальными потерями. Сейчас ведутся переговоры.

Эн лежала в разбитом ими штабе у самой стены палатки. За столом шло напряженное обсуждение, но ее оттуда не было видно.

– Здание больницы старое, два окна на первом этаже для выдачи лекарств, сзади пристройка, где стоит генератор. Подвала нет, всего два этажа. Девять человек террористов. – Голос Маркуса был напряженным. – Я точно вижу, где они. И еще они сделали живые бомбы из заложников. Периметр заминирован. Если декурия войдет, то понадобится одна секунда, чтобы взорвать всех.

Эн услышала, как Родриго выдохнул.

– Периметр обстреливается с крыш. Мы не можем подойти, – это уже генерал миротворцев.

Эн чувствовала, как он злился, – им навязали помощь, и в этой палатке он чувствовал себя неудобно. Он никогда не видел столько красивых людей одновременно и не мог понять, что за моделей ему прислали. Над ним насмехались? Показали, что они бесполезнее кучи напомаженных выпендрежников?

– А переговоры? – Это Квентин, Эн прикрыла глаза. Даже отсюда она слышала плач младенцев, и, что странно, это нервировало ее. Было что-то еще, чего она не понимала и что вызывало раздражение. – У заложников кончились лекарства, подходит к концу вода. Террористы отказываются принимать что бы то ни было. Скоро спасать будет некого.

Генерал зарычал:

– Мы не согласимся на их требования.

– Я правильно понимаю, что вы скорее убьете десяток невинных людей, чем пойдете на уступки?

Генерал вздрогнул, только сейчас осознав, что в палатке есть еще кто-то, и обернулся на голос Эн. Она невозмутимо повернула голову, потом посмотрела на смутившегося внезапно Квентина, перевела взгляд на Родриго, Сандро, Маркуса. Каждый отводил глаза.

Эн поднялась так стремительно, что генерал даже не понял, как она оказалась около него. Он часто задышал, покрываясь красными пятнами, не имея сил оторваться от ее взгляда. Генералу казалось, что зелень глаз Эн поглощает его, он будто слышал шум прибоя, видел солнечные блики, пробивающиеся сквозь воду. В ушах зашумело. Он не хотел сопротивляться этой женщине. Он готов был на все, что бы она ни приказала.

– Эн! Прекрати! – Голос Родриго был холоден и жесток.

Эн отвернулась от генерала, и наваждение спало, он часто задышал, смахивая украдкой пот со лба. «Жара! Надо будет проверить сердце».

– Над местом захвата летают вертолеты?

– Д-да, – выдавил из себя генерал.

Эн подошла к столу, небрежно облокотившись, мельком посмотрела на карту.

– Я прыгну с вертолета на крышу, уберу оттуда стрелков. Это даст вам возможность подойти. Вот отсюда, – она указала на вентиляционную шахту, – я попаду внутрь. Маркус, там хватит места для меня? – Маркус кивнул, не отрываясь от экрана, потом улыбнулся Эн, она ласково потрепала его по волосам. У Маркуса отлегло на сердце: Эн в норме. Он видел, как она грызет себя, и это пугало, Маркус переживал за друга. – Моя задача дальше отключить взрыватели.

– Прыгнуть с вертолета?! – заорал генерал. – Вертолеты летают на высоте, недоступной для стрелков, даже если снизятся – это метров двадцать. Веревка будет заметна! Куда прыгать? Как?

– Эн, это невозможно! – Квентин дернул Эн за рукав.

Эн смотрела на Родриго. Он задумчиво разглядывал Эн.

– Ты уверена?

– Разве ты забыл? Я была для этого создана! – Эн мрачно улыбнулась. – Я вижу этот способ единственным. Осталось совсем чуть-чуть, и миротворческая деятельность этих миротворцев, – Эн поморщилась, – превзойдет мою.

Генерал непонимающе переводил глаза с одного члена декурии на другого. На своих людей и обратно. Ему казалось, что он попал в какой-то сон и его окружают психопаты. Он было открыл рот, но в этот момент, отбиваясь от охраны, в палатку ворвался один из врачей.

– Они собираются убивать заложников по одному и сказали, что начнут через полчаса! Вы собираетесь делать уже хоть что-то?! – Его голос сорвался.

– Значит, решено. – Родриго протянул руку Эн, она пожала ее и направилась к вертолету, поправляя на ходу оружие. – Будь осторожна.

Эн видела, как генерал набирает воздуха в легкие, пытаясь что-то сказать, и Стефан аккуратно берет его за руку. Она вышла.

– Эн! – Сзади подбежал Маркус и неловко обнял ее, уткнувшись в затылок. – Вернись, Эн.

Она высвободилась и, погладив на прощание Маркуса по руке, прыгнула в вертолет. Катрина села за штурвал. Вертолет поднялся. Параллельно взлетел еще один – Эн увидела Харви. Они сделали несколько кругов над госпиталем. Эн видела, как стрелки на крыше напряженно всматриваются в темноту над собой.

– Я не могу снизиться, они увидят тебя, – крикнула Катрина, Эн кивнула.

– Харви, ты слышишь меня? Прием.

– Слышу тебя, Эн.

– Спускайся, зависни под нами, отвлеки на себя их внимание, сохраняя одну и ту же высоту и положение. Катрина будет над тобой. Не меняй расположение, иначе порубишь меня лопастями.

Катрина покачала головой:

– Эн, это невозможно даже для тебя.

Харви откровенно паниковал.

– Делай, что я говорю.

Эн наблюдала за стрелками. Они сосредоточенно следили за Харви, кто-то менял положение. Надо прыгать, пока они не начали палить. Катрина выровняла вертолет, подняла большой палец вверх. Было высоко. Эн сконцентрировалась на участке, куда должна была приземлиться. Еще раз посмотрела, где завис Харви. Отошла к другой стенке вертолета: шаг, толчок, прыжок, она видела лицо Харви, пролетая мимо, в наушнике раздался его судорожный вздох. Родриго выматерился. Эн сгруппировалась и приземлилась как кошка ровно позади одного из стрелков, перекатилась и встала на ноги. Он был мертв еще до того, как его тело упало, и пока оно падало, Эн уже перерезала горло второму. Эн прыгнула в вентиляционную шахту, зажав теплую от крови джамбию губами, и осторожно поползла. Судя по карте, она могла выбраться из шахты на подстанции – пристройка позади госпиталя, связанная с ним коридором. Маркус должен был дать знать, если там кто-то будет.

Эн вышибла грязную сетку на вентиляционной шахте, поймала ее и осторожно выбралась. В подстанции спокойно шумел генератор, она быстро прошла в коридор и остановилась, вслушиваясь. Бетонная коробка с коридорами, из которых двери вели в мизерные проходные палаты. На другой стороне – лестница вниз, ведущая в небольшую приемную. Часть заложников ровно с обратной от нее стороны, в операционной. Оставшаяся часть – этажом ниже, в приемной.

– По коридору налево через пять метров, – Эн представила, как Маркус напряженно всматривается в экраны, и улыбнулась. – Он один. Дальше поворот направо и длинный коридор. Заложников сейчас охраняют три человека. Внутри как минимум один с жилетом смертника.

Эн выглянула из комнаты, слева спиной к ней стоял человек, насвистывая мелодию. Он ее так и не заметил, лишь судорожно дернул руками, когда она, придерживая его, вытащила джамбию из шеи и припала к сонной артерии. Кровь обострила восприятие, успокоила отбитые ступни и колени. Теперь она слышала даже мышей под землей. И что-то еще. Но что? Эн пока отогнала от себя ненужные мысли. Она подхватила и бесшумно посадила мертвое тело у стены и двинулась, петляя по палатам, к операционной.

Плач младенца стал еще сильнее, она чувствовала, как он почти задыхается от усталости. Двое террористов сидели. Эн застыла в темном проходе и присмотрелась к охранникам у двери. Черт, у кого детонатор?!

– Маркус, детонатор, – прошипела Эн в микрофон. Один из охранников дернулся и посмотрел в ее сторону, начал подниматься. Эн тихо отошла.

– Я не вижу их, Эн, ни одного. В комнате тоже нет.

Охранник вразвалочку подошел и выглянул в темный проход. Эн замерла у потолка, опираясь руками и ногами в разные стены. Охранник прошел чуть дальше, встал четко под ней. Эн аккуратно оторвала одну руку и вытащила джамбию. Нож вошел ровно в череп. Эн прыгнула, сзади обхватила его и усадила у стены. Два шага, прыжок – и второй бандит сполз у входа. Эн оттащила его к первому. В комнате все еще кричали ребенок и женщина. Третий террорист оставался там, и Эн надеялась, что он останется там подольше. Она тихо спустилась вниз, замерев, когда на лестницу кто-то выглянул, и в этот момент услышала выстрел и крик. Запах крови моментально распространился по воздуху.

– Мы убили первого из заложников. Если требования не будут выполнены, то через четверть часа умрет следующий.

Эн дошла до конца лестницы и свернула в коридор, не заходя в общую комнату. Прямо за углом на полу валялся труп в растекающейся луже крови. Плохо, генерал может начать атаковать раньше времени, и они все взлетят на воздух.

– Я вижу детонатор!

«Черт, Маркус, ну почему не раньше!»

– Эн, планируется атака, надо поторопиться. – А то она без него не знала! Генерал был предсказуем, как будильник в будний день. – Стефан сдерживает его до твоей отмашки, чтобы мы вошли первыми. Двое боевиков в комнате выдачи с окном, второй просматривает периметр из окна, так что подобраться с улицы не получается.

Эн снова запетляла по палатам в нужном направлении. Убить людей в комнате было секундным делом. Эн выдохнула. Посмотрела в ноутбук.

– Маркус, я убрала их. Можете заходить.

– Выступаем.

Эн увидела, как Джаред легкой тенью пролетел вслед за Берни. Она приоткрыла окно, и первым впрыгнул Квентин. Она кивнула ему на ноутбук, Джаред и Берни уже скрылись в коридорах. Она вернулась к лестнице и, не скрываясь, пинком открыла дверь в операционную. Она успела подхватить ребенка, выпавшего из рук последнего оставшегося в живых боевика, другой рукой вытаскивая джамбию из его глазницы. У людей в комнате не осталось сил даже испугаться, когда все было кончено.

Эн смотрела, как заложников выводят из здания госпиталя и отводят в палатки, кого-то выносили. Вокруг стояли Родриго, Квентин, Сандро, Берни, Джаред. Стефан помогал лечить. Катрина и Харви перевязывали легкораненых.

Ее что-то тревожило. Это было какое-то навязчивое ощущение, которое она не могла объяснить. Теперь, когда она не была сосредоточена на миссии, чувство не давало покоя. И вдруг она поняла – под землей скреблись не мыши и крысы.

– Упыриииии! – закричала она, разворачиваясь в сторону опасности. Вокруг Эн словно замедлилось время. Она осмотрелась, в прыжке схватила жилет со взрывчаткой и начала прорываться к дыре в одном из зданий метрах в ста, откуда выползали упыри. Не добегая, кинула и выстрелила, упав на землю и прикрыв голову руками. Вокруг разлетелись комья земли и куски плоти. Но на место убитых лезли новые.

Декурия моментально перегруппировалась, встав на защиту людей, – упыри подбирались к медицинским палаткам, их тянул туда запах крови.

Все происходило одновременно. Визг и крики людей, разбегающихся в разные стороны, вой упырей, которые бросились со всех сторон к базе, шальная стрельба миротворцев, не понимающих, что происходит.

В ушах Эн звенело от взрыва. Кто-то схватил ее за ногу. Эн вскочила. Звук вернулся, будто кто-то шлепнул по ушам, и она обернулась на шум. Вовремя. Упырь с оторванными ногами пытался дотянуться до нее. Она выстрелила ему в голову. Развернулась и начала стрелять по оставшимся в живых упырям. Недалеко от нее раздался еще один взрыв – Квентин последовал ее примеру. Упырей все равно было много, слишком много для одной декурии, да еще и с ограниченным запасом пуль с ультрафиолетом.

Казалось, что время остановилось. Вот мать прижимает к себе ребенка, она выстрелила в прыгнувшего к ней упыря, тот заскулил и упал, какой-то человек добил его. Эн не остановилась, чтобы проверить. Выстрелила в упырицу с другой стороны. Развернулась, убила следующего, прикрыла собой раненого, пробив голову еще одному упырю.

Эн не помнила, сколько продолжался бой, когда в наушнике раздался крик.

– Маркус, – выдохнула Эн и побежала. Ее кто-то сбил с ног, пистолет выпал, у лица щелкали зубы. Эн пыталась нашарить джамбию, одновременно не давая дотянуться до себя упырю. Она услышала стон Маркуса, затем вскрик и наступила тишина. Эн будто ударили в солнечное сплетение. В голове щелкнуло, и так долго сдерживаемая ярость разлилась по венам. Эн вонзила зубы в шею упырю, вырвав ему половину горла. Столкнула его с себя и вскочила. Она шла от цели к цели, снося головы, кромсала и рвала клыками, прокладывая себе дорогу к палатке штаба. Эн не чувствовала боли, лишь ярость и страх. Впервые в жизни она так боялась за кого-то и гнала себя вперед яростью, оставляя позади трупы.

Эн ворвалась в палатку штаба, перепрыгнула через труп генерала у самого входа, по пути отсекая голову упырю, который продолжал его пожирать. Она увидела Маркуса в глубине палатки, в углу, свернувшегося калачиком, как ребенок. Он не шевелился, пока три упыря рвали его спину, один подобрался к шее. Почуяв Эн, они встали и начали обступать ее с разных сторон. Она улыбнулась. Первый из упырей остановился, почуяв неладное. Эн отрубила ему голову быстрым змеиным движением и одновременно, по инерции замаха, развернулась и ударила вторым кинжалом другого в печень и сердце. Третий начал отступать, но умер, не успев сделать и шага. Перед ней прыгнул еще один, ворвавшись в проем палатки. Эн развернулась и вырвала ему сердце. Удивленно посмотрела на свою руку и брезгливо вытерла ее об одежду.

Позади нее слышался писк. Маркус. Эн быстро опустилась на колени. Маркус лежал, свернувшись, защищая что-то руками. Эн осторожно убрала его руки, там была девочка. Невредимая. Эн положила ее рядом и осмотрела Маркуса. Он был еще жив. Эн достала из внутреннего кармана чудом уцелевшую фляжку. В палатку ворвался Квентин, опустился на колени рядом с Маркусом, приподнял другу голову, пока Эн вливала ему кровь. Маркус закашлялся, открыл глаза и снова потерял сознание. Эн вылила остатки крови на его раны.

– Ты успела. – Квентин хрипел, на шее у него был отвратительный след от зубов. – Ты успела.

– Кто-то из наших? – Эн выглянула из палатки.

– Берни и Джаред. На остальных только разной тяжести укусы. Катрина и Харви успели взлететь на вертолетах вместе с некоторыми заложниками, те, которым оказывали помощь в палатках, почти все погибли. Миротворцы и врачи, которые были с ними, тоже.

– Еще упыри?

Квентин кивнул. Эн выглянула, вокруг лежали трупы.

– Ты сможешь за ним присмотреть?

Не дожидаясь ответа, Эн бросилась из палатки, добивая на ходу раненых упырей.

Родриго едва стоял на ногах, прижимаясь спиной к стене госпиталя. Он скорее чувствовал, чем знал, что сверху к нему ползет один из упырей. Пули кончились, Родриго выставил клинки, отскочил в сторону от прыгнувшего сверху упыря, тот когтями расцарапал ему бок и тут же, извернувшись, всадил клыки. Родриго заорал, попытался попасть в упыря клинками, но на него прыгнул еще один. Эн перерубила в прыжке присосавшегося к нему монстра пополам, другой отскочил. Эн встала перед упавшим Родриго, загородив его собой от остальных. Родриго уже не видел этот бой, потеряв сознание. Он не чувствовал, как Стефан несет его в палатку к Маркусу, не видел, как Эн прикрывает их спины, уничтожая каждого, кто рискнул приблизиться на расстояние ее прыжка.

К рассвету оставшиеся в живых упыри исчезли. Эн так и не поняла, куда они уползли. Катрина и Харви доложили, что переправили спасенных в безопасное место и возвращаются за ними. Со стороны Легиона прибывала дополнительная помощь.

Выжившие собрались в палатке. Тела Джареда и Берни лежали там же. Сандро, не скрываясь, плакал. Один из оставшихся в живых врачей осматривал Родриго, тот беспрестанно ругался матом на испанском. Эн присмотрелась к доктору, она видела его в пылу схватки – он наравне с Легионом отбивал атаку упырей. Стефан оказывал первую помощь людям, ему помогал Квентин, заодно внушая пострадавшим желание забыть. Эн насчитала всего пять человек из миротворцев, семерых не успевших прыгнуть в самолет заложников, мать с младенцем, которую вытащил врач после того, как первую атаку на нее отбила Эн, и девочку, которую спас Маркус. Последними Эн нашла двух врачей. Они лежали под трупами. Один из них умирал, а второй не приходил в сознание.

Эн выглянула из палатки. Первые лучи солнца добрались до трупов упырей, те постепенно рассыпались в прах. Она смотрела, как его разносит ветер, пока не заболели глаза.

– Тебя надо перевязать. – Стефан подошел к ней и задернул полог. Эн мотнула головой. – Садись, надо!

Эн послушно прошла за ним. Ярость отступила, и Эн вдруг поняла, что устала. Тело болело, места укусов воспалились, и прикосновение к ним отдавалось куда-то в позвоночник.

– Что они будут помнить? – Эн кивнула в сторону заснувших заложников.

Врач, который осматривал Родриго, поднял голову.

– Что напали дополнительные силы боевиков и провал. Я не Гвинн и не Истинный, у меня получается только короткое забвение.

– Что это было? Что это было? Что это было? – Один из миротворцев смотрел на мертвого генерала, тело которого было разорвано на части. Эн зашипела, когда Стефан начал перебинтовывать ее рану. Дернулась.

– Стеф, у тебя остались силы, чтобы внушить забвение этим?

Он поднял на нее глаза и покачал головой. Эн заметила, что Стефан шатается. Квентин был не в лучшем состоянии.

Эн пошла к ним сама, Сандро двинулся за ней. У него не было пальцев, но Сандро будто не замечал этого. Она чувствовала, как врач следит за ними. Было не до него, пусть поможет Родриго, а дальше она внушит ему все что нужно. Эн аккуратно подсела к миротворцу, который повторял одно и то же.

– Ты как?

Он не отвечал, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. Эн взяла его за руку, он остановился и посмотрел на нее. Эн заглянула ему в глаза и потянулась к сознанию. Ее охватил ужас этого солдата, его боль, потери. Впервые она испытывала столько чувств, и это оглушило ее. Она вдруг поняла людей и испытала жалость к их потерям. Эн погладила его по щеке.

– Забудь. – Солдат вздрогнул. – Этого никогда не было, на нас напали боевики. На нас напали боевики. Повтори.

– На нас напали боевики, – послушно произнес солдат.

– Засни.

Солдат закрыл глаза и свалился на бок. Эн подняла глаза. Над ней стоял врач.

– Он просто заснул.

– Не просто.

Эн поднялась, заглянула в глаза врачу. Тот стремительно отошел в сторону. Эн пожала плечами, оглянулась. Сандро закончил со вторым миротворцем. Не спали еще двое заложников и мать, которая, не обращая ни на кого внимания, качала ребенка. Эн подошла к ней. Ребенок спал, он, на удивление, не был даже поцарапан. Мать смотрела в пол, что-то напевая. К ней прижалась спасенная Маркусом девочка, и женщина обняла ее, как и свое дитя. Эн аккуратно усыпила их разом.

– Тебе все равно придется забыть. – Она подошла к врачу, который проверял пульс у усыпленного ею миротворца.

– Меня зовут Том.

– Не важно, как тебя зовут, тебе придется забыть.

Том отвернулся и вернулся к Родриго, осмотрел его укусы – те воспалялись. Затем посмотрел в сторону Маркуса, но Квентин встал перед ним, отрицательно покачав головой. Эн пошла к Маркусу, стараясь не наступать на укушенную ногу.

– Маркус. – Эн склонилась и поцеловала его в лоб, взъерошила волосы, Стефан и Квентин сели рядом. – Олененок, только не уходи. Я тут, я не отпущу тебя.

Она легла рядом с ним, прижалась, вдыхая его запах.

Наверно, она заснула. Когда полог откинулся, Эн вскочила, заняв боевую позицию, но это были Катрина, Харви, Начо. На их лицах отражался ужас. Эн понимала. Упыри распались, и теперь пространство было завалено десятками разорванных тел людей.

Начо судорожно вздохнул, увидев Родриго, перевел взгляд на Маркуса, потом на Берни и Джареда. Катрина опустилась на колени и заплакала.

Эн подошла к Начо. Она уже пришла в себя. Бой кончился, надо было делать выводы и идти дальше.

– Тела надо сложить в госпиталь, оттуда так и не вынесли взрывчатку, и где-то под трупами должен быть ноутбук. Мы сможем взорвать все дистанционно.

Начо кивнул, не отрывая взгляда от Родриго, вздрагивающего во сне.

– Начо! Ты слышишь меня? – Эн повысила голос.

Начо вздрогнул. Перевел на нее взгляд. Он вдруг осознал, что среди всего этого кошмара, среди разорванных тел, среди потери и слез, единственная, кто сохранял спокойствие, была Эн. Раны на ней практически полностью зарубцевались, и лишь несколько шрамов доказывали, что она тоже была тут. Она сама с удивлением вспоминала свой страх за Маркуса и вызванную этим ярость, свою нежность к нему, когда он не мог очнуться. Времени на рефлексию больше не было.

– Да, Эн. Группа зачистки получит соответствующий приказ. Мы перенесем сейчас всех раненых в вертолет, для вас приготовлены контейнеры. Они все обработаны? – Начо кивнул в сторону спящих людей.

– Все, кроме Тома.

Том стойко встретил ее взгляд, усмехнулся:

– Ты все-таки запомнила мое имя?

Начо удивленно посмотрел на Эн, та с легкой усмешкой лишь пожала плечами.

– Том отправляется в Легион до моих дальнейших распоряжений.

– Я пленник?

Начо промолчал.

– Оставшиеся беженцы? – Эн посмотрела на командора.

– Их обрабатывают Вечные второй декурии. – Начо выглянул за дверь, перевел взгляд на оставшихся, потер глаза. – Кажется, это будет длинный день.

Глава 7

Они вернулись домой только через сутки. Родриго отправили сразу в лазарет. Серьезных повреждений у него не было, но укусы постоянно воспалялись. Квентин и Сандро уже были в порядке, Маркус пришел в себя только в вертолете, но не мог больше спать – ему постоянно виделись кошмары. Он рассказал, что атака началась внезапно и в его палатку ворвались сразу упырей семь, генерала растерзали на его глазах, его помощников тоже, сам Маркус выскочил из палатки и пытался драться, но силы были неравны, он выхватил ребенка из лап упырей и бросился обратно в попытке спасти его.

Все подсчитывали жертвы и скорбели, настроение было подавленным. Лишь Эн оставалась бесстрастна. Она не дрогнула, даже когда Берни и Джареда отдавали солнцу.

Традиционное прощание состоялось на рассвете. Выстроились все декурии. Кто-то, не скрываясь, плакал, кто-то злился, кто-то вспоминал своих ушедших, пока Начо произносил проникновенную речь. Смог дойти даже Родриго, несмотря на то, что врачи были против. Эн стояла позади всех и смотрела на экран, где в лучах восходящего солнца горели тела ее товарищей. По окончании Эн развернулась и под жесткими, даже негодующими взглядами легионеров ушла. На тризне она села в отдалении. К ней никто не подходил, и она была этому только рада. В сумерках Эн вышла на поверхность и, облокотившись на стену, устроилась на еще теплой после солнечного дня земле.

Она слушала подземный гул их станции, переговоры людей, которые жили на поверхности базы, вдыхала ароматы деревьев и машин и улыбнулась, почуяв знакомый запах.

– Разве тебе можно выходить на поверхность, Том? – Том, который стоял чуть в отдалении за углом одного из зданий, вздрогнул. Повременив, он подошел к Эн. Она достала сигареты, закурила, отпила джина с кровью.

– Разве я пленный? – ответил он вопросом на вопрос.

Эн ухмыльнулась и затянулась. Том сел рядом с ней.

– Дашь сигарету?

Эн отрицательно покачала головой.

– Они с кровью. – Она улыбнулась, глядя, как он вздрогнул. – Ты, Том, не пленный, но не сможешь покинуть базу с теми знаниями, которые у тебя есть сейчас. У тебя два варианта.

– Я знаю, – перебил Том, – вступить в Легион или «забыть», но я пока не принял решения. Меня никто не спрашивал о том, хочу ли я знать, и теперь я знаю, хотя и не очень понимаю, что именно. Всем не до меня сейчас. Как я понимаю, у меня есть пара дней на раздумье.

Он неловко сидел на травмированной ноге, и Эн подвинулась так, чтобы ему было удобнее. Он приятно пах – анисом, чуть-чуть адреналином и немного лекарствами и Родриго.

– Как Родриго?

Том покосился на нее. Эн спокойно выдохнула дым в небо.

– Наверно, мне не стоит ничему удивляться. – Он помолчал. – Ему будет лучше, если он перестанет бегать и немного отдохнет, – Том снова покосился на Эн. Она посмотрела ему в глаза, он не отвел взгляд.

– Можешь спрашивать. Либо ты и так это узнаешь, либо все забудешь, проснувшись где-нибудь в госпитале с контузией.

– Вы вампиры?

Эн поморщилась.

– Вот у тебя есть шанс спросить так много, и ты задаешь самый глупый вопрос с самым очевидным ответом. Кто-то из нас да, кто-то нет. Только мы не называем себя вампирами. Это не толерантно. – Эн засмеялась. – Вампиры – это что-то из детских сказок. Принято говорить Вечные.

Том кивнул.

– Те, кто на нас напал, тоже были Вечными?

– Нет, это были упыри – каннибалы и убийцы, сошедшие с ума в силу разных причин. Мутанты. – Том увидел, как Эн грустно улыбнулась. – У них дегенеративное состояние. Евгеника запрещена среди Вечных так же, как среди людей. Вот только в нашем мире, в отличие от человеческого, любое отклонение от нормы подлежит уничтожению – как естественно произошедшее, так и искусственно. Упыри – выжившие после неудачной инициации или искусственно созданные мутанты, они опасны. Они как дикие звери с бешенством – рвут клыками и когтями, повинуясь только жажде крови.

Эн вспомнила, как вырвала сердце одному из упырей. Пробить тело голыми руками… А чем она отличалась от упырей?

Том пожевал сорванную травинку, посмотрел на появляющиеся звезды. Эн тихо сидела рядом, периодически попивая из бокала.

– Ты пьешь и ешь обычную еду и куришь сигареты? Разве такие, как ты, не должны питаться кровью?

– Ага, принцессы не писают, а мы боимся чеснока, святой воды и не отражаемся в зеркалах, – фыркнула Эн. – Кровь нужна нам для выживания, для силы, для заживления, для расслабления, для выносливости. Она необходима для функционирования, но мы можем довольно долго жить без нее. Это одновременно тонизирующее, успокаивающее, заживляющее, питающее и наркотическое средство. В зависимости от ситуации.

– Без крови вы становитесь людьми?

– Нет, очень слабыми Вечными, без способности к регенерации и без силы крови. – Том открыл рот. – Это… Как бы попроще сказать. Таланты! Они открываются в нас после Инициации или в период полового созревания, – опередила Эн очередной вопрос. Том кивнул. – У нас всех есть определенный базовый набор способностей, ну как каждый человек умеет дышать, шевелить пальцами, улыбаться. На некотором уровне любой из нас умеет внушать, лечить, калечить, но кто-то одарен в чем-то сильнее, а кто-то слабее, некоторые и вовсе лишь немногим отличаются от человека. Все как в мире людей. Кто-то не может напеть и двух нот, а кто-то сочиняет симфонии. Лишь Истинные одарены так, что среди вас могли бы сойти за богов и пророков. Но у нас куда больше вкусовых рецепторов, чем у вас, так что да, мы едим еду и получаем от нее удовольствие. – Эн помолчала. – Хотя лучше туда все равно добавлять кровь.

– Почему Вечные? Я видел, как вы сегодня прощались со своими. Вас можно убить.

– Мне кажется, это чья-то ирония. Нас можно убить, а ранение причиняет неимоверную боль в силу куда более развитой, чем у вас, нервной системы. И восстановление после тяжелых травм хоть и возможно, но будет долгим.

– Почему я не стал упырем после укуса?

– Потому что, мой друг, это невозможно. В Инициации не все так просто, как показывают в ваших фильмах. Трансформация после нее – это сложный, болезненный и тяжелый процесс, после которого не всегда выживают… Или можно стать упырем и тут же быть отданным солнцу, можно впасть в вечную кому, быть отобранным у Инициатора и сосланным… Это долго объяснять, да оно тебе и не надо. Не каждый человек может стать атлетом, писателем, летчиком. Не каждый человек может стать Вечным. И зачастую это не только дар, но и проклятие, потому что система такова, что ты сразу становишься чьим-то. По сути, мы – рабы. Прекрасные, сильные, удивительные в возможностях рабы. Мы принадлежим Инициатору, клану, Легиону, Совету, Инквизиции и черт знает кому еще. За нас решают, как жить, что делать. Конечно, можно попытаться стать свободным…

– …И тогда придет кто-то подобный Эн и убьет тебя. – Квентин подкрался незаметно и сел с другой стороны, протянув Эн свежий бокал. Том вскинул на нее испуганный взгляд, но, казалось, что ее совсем не задело то, что сказал Квентин. В темноте глаза Эн поблескивали, ярко выделялось желтое колечко на радужке.

– И будет счастьем, если умрешь ты быстро, – ответила она, не глядя ни на кого. – Том, если бы ты спросил моего совета, я бы сказала, забудь и живи своей жизнью. Гуляй с девушками, пей с друзьями, рожай детей. Не надо тебе в Легион. Это тяжкий груз.

– Я видел так много страданий и смерти. Я видел болезни, и вы – ответ на все это. Ваша кровь лечит, вы обладаете силами заживлять, заставлять забывать, – Том практически кричал. – Почему же вы не выйдете из тени и не поможете человечеству? Не дадите нам лекарство от стольких болезней?

– Потому что, как только вы узнаете о нас, сразу начнете охоту. Вас больше, вы легче размножаетесь, и в массе вы сильнее. Вы просто уничтожите нас. Так уже было. И не один раз, – ответил за Эн Квентин. Она молча смотрела на Тома, потом улыбнулась.

– Том, разве ты не заметил, что уже решил сделать нас слугами человечества? Все, к чему прикасается человек, он подчиняет и использует, а потом уничтожает.

– А кто мы для вас?

Эн не ответила. Том поднялся и пошел ко входу в штаб, остановился.

– Какая у тебя сила крови, Квентин?

– Я – солдат, как и тогда, когда был человеком. Чуть более сильный, чуть более живучий, – он усмехнулся.

– Не спрашивай меня об этом, – определила вопрос Тома Эн. – Ты не захочешь знать, что я могу. Даже я бы не хотела этого знать…

– Ты ушла с тризны, – начал Квентин, когда ушел Том.

– Ушла.

– Это заметили все.

– Разве ты еще не понял, Квентин, что мне все равно?

– Я понял как раз обратное, Эн. Странно, что до тебя еще не дошло. Не знаю, чем пичкали тебя у эрла, а может быть, дело в тех твоих снах, но ты изменилась, хоть сама пока не принимаешь своих изменений. Их уже не остановить. Тебе уже давно не все равно. Ты первая, рискуя жизнью, бросилась спасать Маркуса, которого, по сути, знаешь без году неделю. Я видел, как ты рисковала собой, когда защищала людей от атак упырей. Тебе было плевать на себя и свою жизнь. Я никогда не видел такой битвы, я никогда не видел такой силы, скорости и ярости. Я никогда не видел, чтобы сердце вырывали голыми руками.

– Я не спасла Джареда и Берни. Я не спасла тех, кого мы вытащили из госпиталя, – Эн сказала это так тихо, что Квентин еле расслышал.

– Ты не можешь спасти всех, Эн.

– Я должна была понять раньше!

– Так ты и поняла. Первой.

– Поздно поняла. Это тоже на мне. Как и все, что я сделала до того. А сейчас на мне невозможность вытащить Гвинна, и это гложет меня, потому что я точно знаю, что ему осталось недолго.

– Мы найдем его, Эн.

– Мы можем найти только его тело, Квентин. И это будет значить, что он меня спас, а я его не смогла.

Она резко встала и ушла вниз. Квентин привалился к стене и поднял голову, улыбаясь в небо.

Пока проблему упырей обсуждали с кланами и Советом, которые упорно отказывались считать ее таковой, Эн организовала отряды, которые могли подобраться к двум точкам, где, как она предполагала, находится Гвинн. Однако там стояли ровно такие же заслоны, и ничего разведать не удалось. Дело осложнялось еще и тем, что тюрьмы были на большой высоте.

Она снова и снова просматривала схемы, рапорты и сведения, полученные у шпионов, местных жителей и ренегатов. Квентин и Маркус помогали, но время уходило сквозь пальцы, а сведений не прибавлялось. Напасть они не могли, особенно одновременно на две тюрьмы, но как тогда добраться до Гвинна? Был всего один вариант – сделать так, чтобы его вывезли оттуда, как когда-то предлагал Начо.

Эн ждала Родриго и Начо под дверью, где шло очередное совещание с Советом и кланами по упырям. Там были командиры всех декурий, и Эн слышала выкрики. Прямая связь периодически прерывалась и булькала.

Мимо пробегал Маркус, иногда выскакивал матерящийся Стефан. Вокруг стоял гомон и со всех сторон слышалось недовольство.

– Если все, как вы говорите, то мы сами разберемся с этой проблемой. У меня нет доверия к Легиону после того, как вы нарушили собственные же правила. – Эн замерла, по позвоночнику пошел холод. Эрл Годвин. Его голос она узнала сразу. – Вы похитили моего карателя и приютили ее, и я вряд ли забуду это. Но как она предала свой клан, так она предаст и вас. Помните это.

– Эрл Годвин имеет все основания не доверять вам, командор, учитывая крайне сомнительную историю появления его карателя в Легионе. – Эн узнала голос главы Совета, древнего Вечного Рауля де Вермандуа, который находился в противостоянии с эрлом много столетий, и как бы он ни был рад тому, что эрлу насолили, формально вынужден был поддержать его. – Мы приняли тогда решение в вашу пользу лишь на основании того, что ваша репутация и репутация декурий остается кристальной уже долгое время.

– Совет поверил, однако для меня все очевидно. Я отключаюсь.

Эн сама не поняла, что вошла на совещание, осознав это лишь внутри комнаты. Она не обратила внимания на членов Совета на всех экранах, она не замечала грозных взглядов Родриго и Начо, Эн видела лишь его – эрла Годвина. Эрл застыл перед камерой, разглядывая ее с усмешкой. Повисла напряженная тишина. Эн смотрела ему в глаза, затем перевела взгляд на главу Совета.

– Приветствую уважаемый Совет и лично господина Рауля де Вермандуа. Поскольку командору Начо были предъявлены тяжелые обвинения, я решила лично засвидетельствовать свою верность, искренность своих намерений и его честность. – Эн опустилась на одно колено, краем глаза замечая, как побледнел Начо и как схватился за стол Родриго. – Клянусь той связью крови, что течет сейчас по моим венам, что мое вступление в Легион было легитимным. Я пришла сюда по доброй воле и по воле ведущей меня связи крови и моих обязательств.

Эн подняла голову, и вовремя. Если бы не ситуация, она бы засмеялась бешенству Годвина, которое он просто не смог скрыть. Он знал, что она лгала, но не мог обвинить ее в этом. Она поклялась священной для всех них связью крови. Для всех, кроме нее. По сути, Эн клялась тем, чего у нее не было по его вине.

Эн подняла голову, посмотрела на эрла и, адресуя последние слова ему, произнесла:

– Клянусь самой кровью моего Инициатора, что для меня честь служить Легиону, и я делаю это по его воле – самой важной для любого Вечного.

В глазах Годвина застыла ярость – он понял адресованное ему послание. Эн говорила о Гвинне как о живом.

Рауль де Вермандуа с интересом наблюдал спектакль. Что-то было не так в отношениях Годвина и его сбежавшей дикарки, что-то было не так в ней, но любое ослабление Годвина ему на пользу, а шпионы рано или поздно принесут информацию, которая поможет ему понять, что замыслил его враг.

– Я принимаю клятву и в свою очередь обещаю больше не поднимать это вопрос.

Эн коротко поклонилась Раулю и вышла за дверь, лишь там переведя дух. Она прислонилась к стене, чтобы отдышаться.

Начо и Родриго вышли еще через час, Эн все так же терпеливо ждала их за дверью.

– За мной! – По отрывистым жестам и тому, как он рявкнул, Эн поняла, что Начо вне себя. Родриго развернулся и ушел в другую сторону, прихрамывая.

Начо накинулся на нее, еще не успела закрыться дверь в его кабинет.

– Ты что себе позволяешь? Ты хотя бы представляешь, на какой риск я шел, когда притащил сюда твое почти мертвое тело? И что могло бы быть, прояви Рауль большее любопытство и поинтересуйся именем твоего Инициатора? Заставь он тебя поклясться не связью крови, а самой ее сущностью? – Эн опустила глаза. – Я справился бы, как справлялся до этого! Зачем?

– Тебе не понравится ответ. – Начо вздохнул, моментально взяв себя в руки, и сел за стол. – Единственный способ спасти Гвинна – заставить эрла перевезти его.

– Так все это было ради этого?

– Скажем так, нужно было решить несколько проблем. Недоверие к тебе Совета в том числе. Я увидела лазейку и заодно показала Годвину, что все знаю.

– Эн, мне не нравится, что ты не советуешься со мной. Ты и так приносишь много проблем. Ты наследила в городе, ты устроила драку, ты ведешь себя не как легионер, а будто ты сумасбродная девица из клана мажоров. Может быть, тебе показалось, что я забыл о спасении Гвинна, но это не так. Просто сейчас надо было решить другие задачи. Ты должна была мне рассказать.

Эн осмотрелась, подошла к дивану и упала на него, задрав ноги на спинку. Начо вздрогнул – так всегда делал Гвинн. Командор поискал на столе ненужный ему карандаш, чтобы скрыть смущение, повертел его в руках – снова посмотрел на Эн. В ее взгляде проскользнуло что-то кошачье – одновременное сочетание высокомерия и любопытства. И в этом она тоже была похожа сейчас на его друга. Эн моргнула – и эффект пропал.

– Твоего намека недостаточно, чтобы эрл вывез Гвинна.

Эн неторопливо кивнула.

– Шпионская сеть Родриго и твоя нам бы очень пригодились. Должны поползти слухи, что Гвинн жив. Они не должны быть назойливыми. Напротив, надо очень осторожно донести это до Мартина, но он не водой питается, тут же поймет – сделай вы все неаккуратно. Диана может помочь.

Эн заметила, как Начо нахмурился, под ложечкой засосало.

– Начо, говори!

– Диана не выходит на связь с тех пор, как мы тебя вытащили. Я боюсь, что эрл догадался об ее участии.

Эн села, обхватив голову руками. Ди… Всегда улыбающаяся, страстная, казавшаяся иногда наивной и глупой. Эн предала ее, оставив в гнезде бешеных ос, а вспомнила лишь тогда, когда понадобилась ее помощь.

– Квентин был прав, – еле слышно прошептала Эн.

– Что? В чем был прав Квентин?

– Я приношу только смерть и страдание.

– Квентину есть за что тебя не любить. – Эн кивнула. – Многим есть за что тебя не любить, многим есть за что тебя ненавидеть. Даже у Вечных есть границы, ты перешла многие из них. Но… Ты спасла моего сына, Эн. Ты спасла Маркуса. Ты спасла людей. На дереве твоей жизни много зарубок смерти, но ты начала делать новые – это имена спасенных тобой. Иди, я дам задание Родриго. Пусть попробует сделать вброс. Я надеюсь, что ты понимаешь, насколько опасно то, что ты задумала. Гвинна могут просто убить. Или он может быть в другом месте – тогда отряды, которые будут отслеживать две точки, не успеют перебраться. У нас не хватает людей, к тому же несколько декурий отправляются на поиск упырей. – Начо задумался. – Хотя… Есть шанс все провернуть быстро, пока отряды эрла в такой же боевой готовности, как и мы.

Глаза Эн блеснули, она медленно улыбнулась.

– Я буду отслеживать Тянь-Шань, Начо. Ты говорил, что Гвинн ненавидел Азию, уверена, что эрл отправил его туда. У него своеобразное чувство юмора.

Глава 8

Следующие несколько дней Эн бесконечно проверяла оружие, потом надоедала Родриго, Маркусу, Квентину и Стефану, снова и снова отсматривая отчеты.

Закрытые полигоны отслеживались беспрерывно, но нигде ничего не происходило.

Эн снова вошла к Маркусу и, устроившись за его спиной, уставилась в экраны. Вот легионеры, которые отправились с Советом и карателями кланов, проверяли пустоты под землей, искали проходы, куда ушли упыри после боя с декурией Родриго. На других были показатели из штабов. Лишь белые пятна оставались белыми пятнами.

– Эн, я всегда тебе рад, но уйди из-за моей спины. Ты заставляешь меня постоянно нервничать, и я могу совершить ошибку.

Эн вышла в коридор. Постояла, прикусив в задумчивости губу, потом вернулась в оружейную и снова проверила оружие, бросила его, нашла Родриго. Тот отрицательно покачал головой. Она ушла в тренировочный зал – даже привычные отработанные движения не успокаивали. Бездействие бесило ее. «Вдруг они уже его вывезли!» – Эн остановилась и тут же пропустила укол, второй, третий. Программа ее убила. Эн вырубила систему и легла на маты. Все, что она придумала, вся ее затея держалась на соплях и допущениях. Гвинн может быть уже мертв, вывезен в штаб эрла, перевезен в другую тюрьму, они могут просто оставить его там же и ничего не менять. Она могла скорее навредить слухами, чем помочь. Эн прикрыла глаза и надавила на веки. Перед глазами появились оранжевые пятна. «Хватит!» Вдох-выдох, вдох-выдох. Она слушала удары сердца, возвращая себе привычную концентрацию. Снова поставила программу, зациклив ее, проходя раз за разом. Она не знала, сколько прошло времени, когда услышала звук сообщения. Кинулась к телефону, снова пропустив удары, и, забыв о программе, бросилась в кабинет Маркуса.

Родриго критически оглядел ворвавшуюся Эн. Казалось, что пол жжет ей ноги. Маркус начал:

– Итак, из Лондона пришла информация, что отряды эрла вылетели в несколько разных точек. Это могут быть, конечно, охотники на упырей, но направления полетов совпадают с нашими местами на карте. Я вижу один плюс – Гвинн все-таки там, где мы думали. Минусы – мест куда больше, чем мы могли предположить.

– Мест все то же количество, – перебила Маркуса Эн, остановившись за его спиной и заглядывая в его экран. – Остальное – отвлекающий маневр.

– Ты уверена? – Родриго скептически посмотрел на нее. – Его уже могли перевезти, а сейчас перевозят еще раз.

– Я ни в чем не уверена, Родриго, и это сводит с ума. Нас в любом случае не хватит на шесть точек. Пусть за ними наблюдают отряды на месте. Я лечу, куда и планировала. Надеюсь, что это правильное направление.

Родриго кивнул.

– С тобой Квентин и Стефан. Маркус наблюдает отсюда вместе с командором, чтобы мы могли перераспределить отряды.

– Мои ребята наблюдают за всеми объектами. Подробностей они не знают, мы все-таки не имеем права вмешиваться в дела клана, так что для них это просто проверка странных локаций, разведка. Я могу поехать с вами.

– Тут ты эффективнее, Маркус. Давай признаем это.

Маркус кивнул. Он свыкся с мыслью, особенно после последней операции, что ему не место в зоне боевых действий.

– На острова отправляются Катрина, Харви, Крис и Сандро, приглядеть за местностью. Я с вами, – продолжил Родриго.

– Я бы предпочла, чтобы ты остался здесь, Родриго. Ты еще не пришел в себя.

– Зато я умею управлять самолетом и вертолетом, – ухмыльнулся Родриго. – Это очень поможет развязать руки вам. Итак, мы не можем напасть на машины эрла, но! – Родриго сделал эффектную паузу. Эн затаила дыхание. – Мы нападем на нападающих, – Эн искоса смотрела на Родриго, это стало для нее новостью. Он ожидал расспросов, но Эн молчала. Родриго продолжил объяснения. – Через своих людей мы распространили информацию, что машины будут перевозить ценный груз. В каждой из групп есть наш человек, так что мы будем в курсе их передвижений.

– Это же диверсия, и мы подвергаем опасности гражданских людей, – встрял Харви.

Родриго предупреждающе посмотрел на Эн, которая уже собралась резко ответить Харви. Она осеклась.

– Харви, у всех будут четкие инструкции. К сожалению, мы вынуждены рисковать, другого выхода нет. Если тебя успокоит, то отряды набраны из мразей, по которым никто не будет плакать. Я понимаю, что это исключительно для успокоения совести.

– Родриго, а мы можем узнать, кто входит в отряды, вылетевшие из Лондона?

– Д-да. – Родриго удивленно посмотрел на Эн, но тут же его лицо изменилось. – Это может помочь, некоторые точки отвалятся сами собой.

– Почему? – развернулся от экранов Маркус.

– Потому что от состава отряда зависит – обманка он или нет. Итак, десятиминутная готовность. Миссия в Тянь-Шане по времени будет первой, от того, кого мы там найдем, будут зависеть следующие точки.

– А если все окажутся пустышкой?

Эн упрямо мотнула головой:

– Не окажутся!

Никогда еще полет не казался Эн таким долгим, таким тягостным. Она проматывала в голове все варианты развития событий и каждый раз неизменно утыкалась в тот, где Гвинна нет в машине. «Нет, такого не может быть! Не должно!». Эн была уверена в своем предположении. Почти уверена. И чем ближе была их точка, тем больший акцент был на слове почти, тем сильнее это почти раздувалось. Все, что они затеяли, было основано лишь на ее предположениях. Только ближе к высадке Родриго узнал, кто был в экспедиции эрла. В Тянь-Шань выехал Исса, Аманда на Кавказ, но особенно сильно Эн забеспокоилась, когда оказалось, что Уильям Вестфорд летит в Анды. Черт его знает, а вдруг эрл все-таки договорился с американскими кланами? Если Уильям, как думала Эн все это время, доверенное лицо эрла, то именно он должен был бы отправиться за Гвинном.

На месте они разделились. План был прост. Легионеры затаились на границе «тишины», это, конечно, ослабляло, но и даровало защиту от спутникового наблюдения. Чуть дальше по границе был «пост» местных бандитов. Караван эрла проезжает их засаду, натыкается на воров. Легионеры создают шумовую и световую атаку и угоняют машины во время боя. Родриго должен был бы ждать их в пяти километрах от предполагаемой точки нападения на вертолете. Квентин, Стефан и Эн затаились в горах, на дороге по направлению к тюрьме. Они добирались туда сложными путями, чтобы их невозможно было отследить, и прибыли, когда караван из трех машин – бронированного фургона и пары джипов – уже проследовал в тюрьму.

Конечно, сложности были неизбежны. Несмотря на туман и дождь, конвой эрла был под защитой вертолета. Он не мог преодолеть защитные полосы на подступах к крепости, в отличие от тяжелых древних машин, но прикрывал их с воздуха. Родриго вынужден был остаться на взлетной полосе, чтобы не привлекать к себе внимания. Дело усложнялось еще и тем, что в скором времени начинался рассвет. Спасала серая мгла, которая опустилась на горы, но даже при таком ультрафиолете любой из Вечных был куда слабее, да еще и внутри зоны подавления.

Эн чуть-чуть передвинулась. Снова затаилась. Если наемники испугаются нападать из-за вертолета, то придется делать все самим. Эн была готова к этому, но не могла отвечать за остальных.

Она прислонилась ухом к земле – легкая вибрация и шелест. Караван ехал по дороге. Эн легла, практически слившись с камнями. Машины проехали мимо нее. Готовность – пара минут. Звук байков и автоматная очередь стали для нее сигналом. Эн натянула маску на лицо, вскочила и кинулась к месту нападения. С высоты во мгле она видела вспышки, влажный воздух доносил до нее запах крови – кого-то уже ранили. Эн затаилась, увидела Квентина и Стефана. Снова посмотрела на машины. В последнем из джипов были открыты двери, и оттуда торчал ствол. Первая машина лежала на боку, подорвавшись на мине, она перекрыла проезд остальным. Эн витиевато выматериалась. О минах не было речи, чертов шпион их не предупредил. Она подползла ближе к первой машине. На разбитом стекле лежал человек. По запаху было понятно, что он мертв. Еще двое стреляли, спрятавшись за джипом. Фургон пытался объехать первую по камням под градом пуль – они отскакивали от брони. «Если Гвинн тут, то он внутри именно этой машины», – пришло ей в голову. Что хуже, Эн услышала лопасти вертолета, и в этой зоне он мог их атаковать – просчитывать и ждать было некогда.

Эн с разбега прыгнула на вторую машину, прижавшись к крыше и надеясь только на то, что ни одна шальная пуля не зацепит ее. Она приставила ствол к окну и начала стрелять в одно и то же место, пока стекло не треснуло. Эн выбила его кулаком, и из окна тут же раздалась очередь. Она выстрелила наугад, подождала и прыгнула внутрь, надеясь, что убила бойца. К сожалению, он был Вечным, что она упустила в хаосе перестрелки, и у него были пули с ультрафиолетом. Эн почувствовала боль в плече, и жжение пошло вверх к шее. Черт! Она зажала руку водителя и воткнула кинжал в глаз, после чего методично нанесла ему еще два удара. В разбитом окне появилась голова одного из грабителей, он растерянно уставился на Эн. Не дожидаясь, пока он придет в себя, Эн выстрелила ему в голову, потом подвинула труп Вечного и нажала на педаль газа.

Стефан и Квентин смотрели, как Эн прыгает на машину. Стефан ворвался в ряды стреляющих по ней и начал наносить удар за ударом.

– Не стреляй, я свой, я свой, от Родриго.

Кто-то упал на колени, Стефан перепрыгнул через него, но вовремя развернулся, чтобы перехватить руку шпиона с пистолетом, нацеленным ему в голову. Стефан прикладом ударил его в лицо, вырвал ствол и пошел дальше. Изнутри третьей машины полыхнуло жаром, кто-то из грабителей кинул туда бомбу. Одной проблемой меньше. Стефан осмотрелся – Эн уже была внутри бронированной машины. Квентин пытался сдвинуть первый автомобиль, чтобы убрать его с дороги. Отстреливаясь на ходу, Стефан прыгнул к Квентину, закинул автомат за спину и принялся толкать машину вместе с ним.

Эн видела, что легионеры пытаются расчистить ей путь, и встала так, чтобы прикрыть их бронированным боком от нападавших. Звуки лопастей приближались, Эн едва успела крикнуть: «Внутрь, быстро», – когда сверху раздалась автоматная очередь, Стефан прыгнул последним, зашипев от боли.

Одновременно из вертолета выпрыгнули еще несколько карателей эрла. Эн нажала на газ, пытаясь столкнуть с дороги перевернутую машину. Отъехала, еще раз толкнула. И еще. Наконец получилось. Она дала по газам, оставив карателей позади. Стефан, высунувшись в разбитое окно, отстреливался. Эн слышала вертолет над собой. Они были легкой мишенью даже в тумане. Стефан стрелял на звук – и, судя по всему, безрезультатно. Эн вылетела на свободное пространство. Впереди виднелся лес, он защитит от атаки сверху. Она прибавила газу.

– Что это? – Квентин прислушался. – Твою ж мать! Только этого не хватало. – С запада приближался еще один вертолет. Стефан пытался связаться с базой, но наушники и микрофон все еще не работали. Эн про себя отметила, что зона тут была куда сильнее.

Второй вертолет зашел сверху. Эн улыбнулась, это был Родриго. Интересно, кто стрелял, если он управляет? Вертушка эрла не ожидала атаки, как-то неуверенно качнулась под обстрелом и неторопливо начала заваливаться набок.

– Твою мать! – Эн перевела взгляд на дорогу, по ней стремительно приближались байки с карателями. Эн нажала на газ, уходя в глубь леса. Вертолет позади упал, пропахав колею. Взрыв заставил покачнуться бронированную машину. Родриго зашел на еще один круг, обстреливая карателей, но Эн слышала, что они не снижают скорости.

– Поезжайте, я догоню. – Квентин на ходу выскочил из машины, отобрав у Стефана второй автомат.

Эн в зеркало заднего вида увидела, как Квентин лезет на дерево. Стефан выбрался на крышу, она слышала его шипение, когда его били ветки, но он упорно продвигался к дверям фургона, чтобы установить взрывчатку. Эн услышала два удара по крыше, затормозила и на ходу прыгнула к распахнувшимся взрывом дверям. Стефан стоял, направив ствол на охранника внутри. Это был Исса. Он прижимал пистолет к какому-то комку тряпок у стены.

– Здравствуй, Эн! – улыбнулся он ей. Так же он улыбался жертвам, которых она пытала. – Я узнаю тебя всегда, можешь снять маску.

Эн коротко выдохнула, почувствовав облегчение.

– Значит, это был ты, а не Уильям. Ты был осведомителем Годвина.

Исса ухмыльнулся:

– Ты же понимаешь, что Совет узнает о маленьком приключении Легиона, который нападает на официальные машины эрла?

Эн снова посмотрела на ком тряпок у стены, не понимая, зачем Исса держит его на мушке. Каратель засмеялся, и вдруг она поняла. Запах полыни щекотал ей ноздри, разливаясь в воздухе. Эн присмотрелась и выдохнула – ультрафиолетовые наручники удерживали неестественно вывернутые кисти с переломанными пальцами. Гвинн. Это был точно Гвинн.

Эн перевела взгляд на Иссу:

– Мне нравится это твое «узнает», Исса. Оно говорит о том, что ты еще не успел ничего доложить, ваша связь тут тоже не работает, не так ли?

Исса медленно протянул руку, рывком дернул голову прикованного. Стефан позади нее издал звук, будто ему стало больно. Эн почувствовала, как руки сводит судорога. Лицо Гвинна было сплошным куском сгоревшей плоти и кровавых подтеков.

– Ты ведь это ищешь, да? Этот кусок мяса? – Исса хрипло засмеялся, потом прислушался и засмеялся громче. Байки приближались. Значит, Квентин либо мертв, либо в плену. – Я всегда ненавидел этого говнюка. Мне было очень приятно проводить с ним эксперименты по заданным тобой высоким стандартам, там-то он не мог включать свой турборежим внушения. Ох, и повеселились мы! – Эн поняла, что начинает задыхаться. Исса улыбался. – Как много чудных мгновений мы с ним провели за изучением анатомии. Ммммм. – Исса причмокнул. – Помнишь дыбу? А раскаленные гвозди? А дробилку? Ремни из кожи? Ты помнишь, Эн. Это же ты изучала и совершенствовала способы дознания. Не было тех, кто не ломался бы в твоих умелых руках. Знаешь, что их особенно ужасало? Твое спокойствие, абсолютное равнодушие. Помню, ты иногда даже мурлыкала какую-то песню. В тот момент я восхищался тобой, я так хотел и себе такой бесстрастности и равнодушия, но потом, в процессе работы над Гвинном, понял, насколько веселее получать от этого удовольствие! Вечный истязает Истинного – нонсенс!

Эн слышала, как часто дышит Стефан, чувствуя вкус его ужаса, слышала звуки приближающихся моторов, шум лопастей высматривающего их вертолета. Она закрыла глаза – над ней пели деревья под ветром и тяжелые капли срывались с листьев и падали на землю. Эн втянула воздух, почуяла страх Иссы и вернула себя в привычное русло, выключив так некстати проснувшиеся чувства. «Знаешь, что их особенно ужасало? Ты мурлыкала какую-то песню». Эн улыбнулась под маской и тихо пропела несколько нот. С лица Иссы сошла усмешка. Эн видела, что руки Иссы тихонько затряслись.

– Исса, я отпущу тебя, клянусь, что не сделаю тебе ничего плохого, если ты прямо сейчас дашь мне ключи от наручников и положишь оружие. Ты же знаешь, что я сильнее тебя.

Он взвел курок. Эн кивнула.

– Как я понимаю, он нужен эрлу живым, так что ты лишишься головы, если выстрелишь.

– Я буду на его месте, если ты уйдешь с ним. Я точно знаю, что лучше лишиться головы. – Исса с надеждой прислушался, звук мотора стал ближе, Эн улыбалась, уже зная, что это Квентин. – Давайте так, вы кладете оружие, и, когда вас захватят каратели, то мы убьем твоего друга-легионера быстро.

– Я так понимаю, что меня это не касается? – Неожиданно для Иссы, Эн звонко засмеялась. – Хорошо, мы сдадимся. – Эн почувствовала, как Стефан дернулся. – Если ты поклянешься силой своей крови, что быстро убьешь моего друга и меня. Я бы не хотела снова оказаться у эрла.

– Клянусь. – Исса расслабился. Звук стал ближе. – Клянусь кровью, что убью твоего друга быстро, но ты… Ты будешь мучиться так, что тебе покажется праздником то, что произошло с твоим ублюдошным Инициатором.

Эн опустилась на колени, отбросив пистолеты в кусты и закинув руки за голову.

Стефан не понимал, что делает эта бесноватая.

– На колени! – рявкнула она на него. Он вздрогнул и начал опускаться, одновременно бросив оружие.

Стефану показалось, что он лишь моргнул, когда все закончилось.

Квентин выпрыгнул на мотоцикле из кустов, Эн, перекатившись, схватила пистолет и выпустила три пули. Исса покачнулся и начал нажимать на курок, но Эн в прыжке рванула его руку кверху и, одновременно дернув джамбию из-за пояса, воткнула клинок ему в локоть и провернула, затем, развернувшись, подрезала сухожилия на ногах. Исса завизжал. Эн прижала его и обшарила карманы в поисках ключей.

– Стеф, наручники.

Стефан наконец пришел в себя, прыгнул в фургон и отстегнул Гвинна. Не удерживаемый больше наручниками, тот завалился как тряпичная кукла. Стефан бережно уложил его тело.

– Быстро к вертолету! Меня преследуют как минимум пятеро карателей. – Квентин прыгнул с мотоцикла и сел за руль.

Эн схватила за ногу Иссу и выдернула наружу, тот заорал от боли.

– Уезжайте! Я их задержу и уведу в другую сторону. Вертолет пусть ждет меня ровно в десяти метрах над землей над холмом в пяти километрах отсюда.

Квентин кивнул. Стефан лишь успел захлопнуть двери фургона.

– Вот мы и остались вдвоем, Исса.

Эн повернулась к своему бывшему товарищу, тому, кто так долго защищал ее спину. Как она думала. Он тихо завыл, попытался встать, но Эн была быстрее. Она прижала его к земле, сев сверху. – Сколько у нас? Минуты три, не больше, да? Мне хватит. Так что ты, говоришь, делал с Гвинном? – Эн замурлыкала себе под нос и с размаху ударила Иссу по лицу, ломая ему нос и выбивая зубы.

Эн перевернула Иссу и сковала его руки у локтей наручниками Гвинна. Ультрафиолет тут же начал разъедать кровь, Исса зашипел. Она пробила ему печень, потом подтащила его к дереву и рывком посадила, прислонив к стволу.

Исса упал на бок, что-то пробулькал, изо рта шла черная, отравленная ультрафиолетом кровь. Эн вернула его на место.

– Что? – Эн наклонилась чуть ниже и прислушалась.

– Эрл найдет тебя, – выдохнул Исса.

– Может быть.

Звук мотоциклов был куда ближе. Эн выстрелила ему в сердце и голову, чуть подождала, удостоверившись, что все кончено, потом подошла к мотоциклу Квентина. По ее прогнозам, вертолет, пролетевший над лесом минут пять назад, уже должен был увидеть автомобиль.

Она выскочила на карателей, стреляя на поражение. Один из преследователей дернулся и упал. Осталось двое. Эн прибавила газу, уводя их в противоположную от фургона сторону. Ветка хлестнула ее по груди. Эн зашипела, выровняла мотоцикл и прибавила скорость, выскочив обратно на дорогу, по которой они приехали.

– Твою мать!

Ее уже поджидали несколько автомобилей с людьми, видимо, из банды, которая напала на конвой карателей. Эн круто развернулась и поехала вдоль леса. Она слышала сзади звуки перестрелки, каратели выехали навстречу машинам. Эн, пользуясь их задержкой, прибавила ходу. Она чувствовала, что мотоциклу осталось недолго. «Только бы дотянуть!» Была и еще одна проблема, дождь кончился, и туман начал рассеиваться. Эн видела, как на горизонте синеет небо. Скоро выглянет солнце, и ее одежды не хватит для защиты.

Эн снова въехала в лес. Параллельно ей ехали машины, она видела, что пули оставляют отметины на деревьях, и выскочила впереди машин. Резко развернувшись, выстрелила по машинам. Один из автомобилей завалился набок. Она снова въехала в лес, затаилась. Несколько машин пронеслось мимо. Она выехала перед последней, бросила мотоцикл и прыгнула через нее, стреляя сверху по всем, кто там находился. Приземлилась позади и одним прыжком вернулась к мотоциклу. Над ней пролетел вертолет, выпустив очередь по преследователям Эн, накренился, уходя от очереди из автомата. Эн выругалась, какого черта? Она же сказала, что делать.

– К холму, идиоты! – крикнула она в микрофон, надеясь, что связь заработала и ее услышат. Вертолет ушел по дуге. Эн выдохнула.

Вертолет сделал круг и завис над холмом, оттуда виднелась веревка. Эн газанула и поехала вверх; уже почти въехав на вершину холма, она рванула мотоцикл, и он взлетел. Эн оттолкнулась от байка ногами, не глядя выстрелила в бензобак. Мотоцикл взорвался и рухнул на подоспевшие машины. Эн схватилась за веревку и тут же скользнула вниз. Она попыталась перехватить веревку, когда по глазам полоснул луч солнца, Эн машинально прикрыла свободной рукой глаза и скользнула еще ниже. Ее кто-то схватил за руку и рывком втащил в вертолет. Эн откатилась в тень и замерла. Стефан сидел рядом, хватая ртом воздух.

– Спасибо, Стеф.

– Что ты такое, Эн? Что ты, блядь, такое?!

В его глазах было восхищение, смешанное с ужасом.

– Я все еще рассчитываю, что ты мне скажешь об этом или, может быть, он.

Эн повернула голову к Гвинну. Рядом с ним сидел Квентин, поддерживая пакеты с кровью, иглы торчали из обожженных и переломанных рук его друга. Квентин плакал. Эн протянула руку и дотронулась до ладони своего Инициатора. Ее накрыло разочарование – она ничего не почувствовала.

Часть IV
Истинная кровь

Глава 1

Весь полет домой Эн не отходила от мобильного «аквариума», куда сразу погрузили Гвинна. Она единственная не плакала, сохраняя внешнее спокойствие. И Том.

– Откуда ты здесь?

Том так и сидел у пулемета, когда Эн затащили в вертолет.

– Родриго прислал заранее, чтобы найти вертолет и оружие, разведать обстановку и закупить необходимые вещи.

Эн поняла, что не обращала внимания на то, что все это время подготовки не видела Тома. Теперь его отсутствие становилось более понятным.

– Ты принес клятву Легиону? – Она дождалась, когда Том кивнул. – Я надеялась, что ты послушал моего совета, но не могу сказать, что не рада тому, что ты здесь.

Том вместе с остальными осторожно, кусочек за кусочком, срезал с Гвинна одежду, которая местами вплавилась в обожженное тело. Снять все не удалось. Стефан осторожно протирал кожу губкой с питательной смесью, как мог, вправил переломы.

Исса не соврал. Эн видела шрамы и отметины на теле Гвинна – это были следы пыток, которые на протяжении всего времени в карателях применяла она. Это были следы орудий, которые она использовала.

– Я была его палачом, – произнесла она тихо, проводя рукой по спине Гвинна, где остались незаживающие дыры и ожоги от гвоздей с ультрафиолетом. С бедер была срезана кожа, новая наросла, но, видимо, после этого его сразу поместили под ультрафиолет, и она покрылась ожогами и полопалась. Кости Гвинна были переломаны, пальцы на ногах отрезаны. Она видела следы проколов на животе там, где они причиняли наибольшую боль, не убивая. Его лицо… Оно вызвало в ее товарищах наибольший шок. В нем не было ничего от Гвинна, каким его помнили легионеры. Только Эн видела его таким. В своих снах. Она знала, что его нос сломан в нескольких местах, что губы обожжены и разбиты. Одного уха не было, а на обрубке одного из пальцев издевательски сверкало кольцо с аметистом. «В цвет глаз», – подумала Эн. Вот только глаза были сожжены ультрафиолетом.

Квентин сквозь слезы непонимающе посмотрел на Эн.

– Все эти пытки… – Голос Эн был тихим. – Я так пытала. Исса сказал, что повторял за мной.

– Ты не знала.

– Думаешь, от этого легче?

Эн смотрела, как Стефан с Квентином опустили тело Гвинна в капсулу. Гвинн так ни разу и не пришел в себя. Эн сконцентрировалась и потянулась к нему, но связи не было.

Она сама не знала, чего ожидала. Что, увидев его, она сразу все вспомнит? Что он придет в себя от ее присутствия? Или что тут же проснется связь крови?

Эн зажала руки между колен. Снова посмотрела на капсулу. Сквозь прозрачную крышку она видела, как жидкость закрывает почти все его тело. Эн перевела взгляд на окровавленные остатки одежды Гвинна.

– Ты ранена?

Около нее образовался Стефан. Его глаза были красными. Он постоянно смотрел на Гвинна, трогал приборы, датчики, что-то вливал, но все было бесполезно.

– Нормально. Ничего страшного. Пуля по касательной, уже исцелилась.

Том сменил Родриго за штурвалом, тот спал прямо на полу. Эн видела, как часто он моргает во сне, вздрагивает. Квентин невидящим взглядом смотрел в сторону. На аэродроме, где их ждал самолет, у него случилась вспышка ярости, сейчас же он замер. «Терракотовый воин», – снова подумала Эн.

– Думаешь, он очнется? – Эн знала, что Стефан не сможет ответить на ее вопрос. Она и не ждала этого. Стефан промолчал. Эн положила руку на стеклянную поверхность капсулы.

В Эн практически были атрофированы жалость, эмпатия и сочувствие. Долг и инстинкт убивать двигали ею в спасении товарищей. Потом были редкие вспышки того, что она принимала за чувство сострадания. Она пыталась понять, что происходит с нею сейчас. Внутри была пустота. В капсуле было чужое тело, но на нее навалилась безысходность от невозможности связаться с Гвинном. Она словно тонула. Эн так и просидела весь полет у «аквариума», держа руку на стеклянной крышке и сохраняя внешнее безразличие, чтобы ее не захлестнули чувства. Она их боялась.

На базе Легиона их встречали Начо и Маркус. Настроение Начо после сообщения Родриго металось между радостью и отчаянием. Его друг спасен. Почему-то Начо ожидал, что тот за время полета уже исцелится и выйдет сам. Когда в ангар въехал самолет, Начо почти улыбался, внутренне ругая сына за излишнюю панику.

Открылся люк, Начо сделал несколько шагов навстречу и замер. Из самолета вышел весь отряд: Родриго с отсутствующим взглядом, Квентин и Стефан катили капсулу, Эн держалась за ее крышку. Начо присмотрелся к ней. Она единственная выглядела спокойной, только глаза периодически сверкали зеленью и золотом, как будто солнце отражалось в морской воде.

Маркус метнулся к Эн, обнял ее, с улыбкой посмотрел в капсулу и опустился на колени, закрыв лицо руками. У Начо перехватило дыхание – он, наконец, увидел. В капсуле лежало что-то, что некогда было его другом. Начо так сильно прикусил палец, что почувствовал привкус крови. Это помогло взять себя в руки.

– Идем, нас ждут в госпитале. «Аквариум» готов.

Это были единственные слова, которые он произнес до самой базы.

Эн осталась в фургоне с капсулой, она не отошла от нее и в коридорах штаба Легиона. Они проходили мимо Вечных и людей, и те оглядывались им вслед. Эн было плевать сейчас на всех, она каждую секунду пыталась достучаться до Гвинна.

Стефан, Квентин и Эн ввезли капсулу в шлюзовую комнату перед «аквариумом», остальные выстроились перед ним. Пришел даже Том, который непонимающе смотрел на все, что происходит.

Начо наблюдал за Эн. В отличие от других, она не проронила ни слезы. «Чувствует ли она хоть что-то?» – Начо одернул себя, но мысль застряла и не давала покоя.

Он смотрел, как Квентин и Стефан внесли Гвинна в «аквариум». Эн поддерживала его голову. Они опустили его на дно. Стефан отобрал у своего ассистента датчики, вернулся обратно и осторожно прикрепил их к Гвинну, посмотрел сквозь стекло, ассистент кивнул – приборы работали. Они с Квентином застегнули на Гвинне фиксирующие бандажи, которые будут удерживать его внутри жидкости в правильном положении. Стефан удалил остатки одежды, оставив Гвинна совершенно обнаженным, и осторожно наложил тканевые повязки, пропитанные дополнительно лекарствами. Он потянулся к кольцу на обрубке пальца, но Эн мотнула отрицательно головой, и Стефан убрал руку. Эн сидела рядом с Гвинном, слушая его слабое дыхание. Это и горячая кожа под ее пальцами были единственным признаком жизни в нем.

– Пора. – Стефан поднялся. Квентин вышел первым.

– Иди. – Эн не пошевелилась.

– «Аквариум» будет автоматически заблокирован, когда пойдет питательная жидкость.

– Только если дойдет до уровня двери. Я уйду раньше. Иди, Стеф. – Стефан нерешительно потоптался на месте. – Иди, Стефан! – Голос Эн приобрел металлический окрас. Она так и не посмотрела на него ни разу, глядя только на Гвинна. Стефан вышел.

Эн услышала, что внутри где-то загудели насосы. Сверху и сбоку открылись форсунки, жидкость начала заполнять пространство, у Эн намокли колени. Взгляды всех, кто стоял по ту сторону стекла, жгли ее, изучали, но ей было все равно.

Эн осторожно поддерживала голову Гвинна, потом наклонилась, коснувшись своим лбом его, закрыла глаза и замерла.

– Вернись, слышишь меня. Вернись, Гвинн, – прошептала Эн. Отстранилась. Осторожно положила ладони ему на бедро и лоб и погрузила полностью в жидкость. Тело Гвинна слабо сопротивлялось под ее руками, пока питательная смесь заполняла его легкие. «Все, теперь лишь ждать». Эн вышла, с ее одежды на пол сразу натекла лужа.

Эн не отрывала взгляда от Гвинна, плавающего внутри «аквариума» словно медуза.

– Стеф, я жду, – произнесла она, голос показался чужим даже ей самой.

– Несколько костей сломано. Восемьдесят процентов тела обожжено. Как я понимаю, за два года, что он пытался с тобой связываться, его постоянно жгло ультрафиолетом. Честно говоря, я не понимаю, почему он еще жив. Он иссушен. Не так давно ему отрезали язык, хотя это как раз его меньшая проблема… – Стефан запнулся. – Его так много пытали, что он не успевал восстанавливаться, да и не мог уже. Отрезаны несколько пальцев на руках и ногах. Проколы в селезенке, разорвана диафрагма. Срезана кожа…

– Хватит, – это был Начо.

Эн обернулась к нему. Ее глаза горели.

– Стеф, это повреждения последних месяцев?

– Да, несколько месяцев его пытали особенно жестоко.

– Как это возможно? Как возможно, что такое сделал его собственный отец? – прошептал Начо.

– Он сделал все, чтобы Гвинн не мог связаться со мной, а потом, видимо, пытался выяснить, что именно произошло. – Голос Эн был настолько спокойным и умиротворенным, что Начо даже подошел ближе, чтобы посмотреть ей в лицо. Она взглянула на него, превратно истолковав его взгляд, объяснила: – Голод и ультрафиолет – в таком состоянии даже Истинный практически не способен излечиться. Видимо, эрл подозревал, что Гвинн связывается со мной, поэтому были добавлены пытки. А может быть, эрлу просто доставляло это удовольствие.

Эн задумалась, обернулась к Стефану:

– Почему он не приходит в себя? Почему он будто в летаргии?

Стефан мотнул головой.

– Я пока не могу тебе сказать. Мы проведем ряд исследований.

Эн развернулась и молча вышла. Она прошла по коридору и вошла в комнату отдыха. Села, ее накрыла усталость, которую она так долго удерживала. Эн закрыла глаза и все равно видела Гвинна, покачивающегося в красной жидкости. Она вскочила, беззвучно в крике раскрыла рот и со всей силы ударила по столу. Тот перевернулся.

Маркус выскочил на шум и подлетел к комнате, за ним – вся команда. Он открыл дверь и еле успел увернуться от летящего ему в голову кофейника. Квентин вытащил его за руку, в дверь с другой стороны ударился стул. В комнату вошел Квентин, через минуту наступила тишина. Начо заглянул. На полу сидел Квентин, прижав к себе Эн и поглаживая ее по спине. Ее руки практически в судороге сжимали его плечи. Он покачивался, убаюкивая ее.

Начо в задумчивости постоял еще секунду, внезапно осознав, что все, что он до этого думал о бесстрастности Эн, – полное дерьмо. Она теряла куда больше, чем они все, внутри нее была бездна, и, если Гвинн не очнется, эта бездна пожрет ее. И она это знала.

Глава 2

После вспышки в комнате отдыха Эн попыталась заснуть. С ней остался Маркус. Эн хотела выставить его, но он упорно не желал уходить. Эн махнула рукой, прошла в душ и долго стояла там прямо в одежде под ледяной водой, не чувствуя холода. Оставляя за собой мокрые лужи, она скинула кучу тряпья на пол и упала на кровать. Маркус накрыл ее одеялом. Она этого уже не почувствовала, провалившись в сон, не понимая, ни сколько времени, ни даже день сейчас или ночь. Ее инстинкты, обычно такие острые, отказали ей.

Эн проснулась, будто от толчка. Перед глазами покачивалось марево красного цвета. Она осторожно поднялась, не желая будить Маркуса, спящего на полу, оделась и пошла в лабораторию. Стефана не было, лишь один из его ассистентов следил за приборами. Он кивнул Эн. Она прошла к «аквариуму», села, прислонившись к стене так, чтобы видеть Гвинна. Его тело покачивалось, приобретая странные и фантасмагоричные контуры через красную полупрозрачную жидкость. Эн смотрела на него, изучая малейшие признаки изменений и восстановления. Ей казалось, что прошла минута после того, как она закрыла глаза, но, когда открыла их, Стефан уже сидел за своим компьютером, окруженный ретортами и пробирками.

– Ты теперь постоянно здесь будешь обитать?

– Ты против? – ответила она вопросом на вопрос.

Стефан пожал плечами, налил ей крови и кофе, сел рядом.

– Спасибо. Долго я тут?

– Пару часов. Эн, тебе надо отдыхать. Нормально. В кровати.

Эн ничего не ответила, глядя в мутную жидкость «аквариума». Отпила кофе.

– Сколько времени, Стеф?

– Девять вечера. Начо хотел назначить собрание декурии на десять, но Маркус сказал, что ты почти не спала, а ассистент сообщил, что ты тут, так что перенесли на полночь. Эн, он человек и немолод, побереги его. Ему бы тоже поспать, а он, как я понял, больше суток на ногах и после нашего приезда решал проблемы с Советом.

– Эрл доложил о нападении?

– Нет, Гвинна не существует же. У клана нет формального повода в чем-то нас обвинить. – Стефан помолчал.

– Говори уже!

– Это Юстинианова чума, Эн.

– Твою ж мать!

– Мама, конечно, была похотливой ослицей, но ты ее все равно не трогай, – привычно отшутился Стефан. Эн не обратила внимания.

Юстинианова чума была той единственной болезнью, что могла уничтожить и Вечного.

Где-то в пятисотых годах нашей эры Вечные, почувствовав свою полную власть, практически захватили Византию, распространяя сферы влияния и на другие страны. Легион больше не мог их сдерживать, после развала империи он сам был в глубоком кризисе. Каким-то образом по приказу императора Юстиниана были найдены древние аккадские записи о войне богов – об Эрре, что мог насылать болезни на своих собратьев Истинных и их Вечных, уничтожая целые страны. Эрра довольно долго контролировал мир своими способностями, но что было дальше – узнать не удалось.

Великая катастрофа вернулась, когда в Византии смогли каким-то образом воскресить древнюю чуму. Только Эрры, который мог контролировать ее, – уже не было, а чума изменилась. Вечные начали умирать, и даже Истинные погружались в летаргию и рассыпались в прах. Вот только Юстиниан забыл, что людей чума убивает еще эффективнее. Византия почти вымерла, чума перешла на другие города и страны и начала уничтожать всех подряд, выкосив основательно оба вида.

Второй виток пришелся на XIV век, когда алхимики обнаружили в трактатах эту историю, несмотря на то что были приложены все усилия по уничтожению любого упоминания такого радикального средства борьбы с Вечными. Болезнь вернулась, уничтожив треть Европы. Ей помогли отсутствие гигиены, голод и постоянные войны.

Истинные при первых признаках возвращения заразы затаились, спрятавшись на многие годы как можно дальше и глубже. Они организовали отряды Избранных и Вечных, которые исследовали проблему и, наконец, избавились от штамма, убивающего именно Вечных. Через несколько десятков лет чума стала проблемой только людей, а потом и они научились бороться с ней. Считалось, что Юстинианова чума осталась в прошлом. Видимо, это было не так.

– Почему из нас никто не заразился? Мы все контактировали с Гвинном.

– Искусственная мутация вируса, которая сдерживает заражение. Теперь чума – лишь средство вроде кола из сказок. Рогипнол. Погружает в сон, иначе мы бы уже смотрели на прах. Я думаю, что у эрла припрятано и лекарство. Наверняка он исследовал штамм веками.

– Ты сможешь разработать лечение?

– Я постараюсь.

Эн пришла на совещание одной из первых. Как обычно, села в углу прямо на пол, положив подбородок на колени и обняв их руками. Она безучастно слушала доклад Стефана. Ни разу не открыла рта, когда зашла речь об упырях, ставших проблемой номер один. Родриго поглядывал на нее с тревогой, Маркус в какой-то момент просто сел рядом, но Эн не обратила на него внимания, все так же смотря в одну точку.

После совещания Эн вернулась в лабораторию. Она поселилась возле «аквариума», наблюдая за Гвинном, фиксируя все изменения, которые происходили в его внешности, даже незаметные. В конце концов, она так достала Стефана, что тот лично попросил командора отправить ее куда угодно.

– Ты понимаешь, что она мне мешает, а учитывая, что Маркус всегда там, где Эн, то у меня не лаборатория, а общежитие. Я не готов это больше терпеть!

Начо неохотно согласился.

Следующие несколько недель Эн исследовала подземные ходы, пещеры и развалины в поисках упырей. Основной задачей было найти лабораторию или место, которое породило такое количество мутантов, но это никак не удавалось, причем, как докладывала разведка, даже эрл не имел понятия, откуда они вылезли. О том, почему их ДНК частично совпадает с ее, эрл, естественно, предпочитал умалчивать, как и о том, чья она. В этом вопросе Легион тоже не нашел ответа.

Эн каждый день спрашивала о Гвинне, но усилия Стефана по поиску антидота не принесли результатов, и она забывалась смертью. Бой успокаивал ее, а суровые и опасные условия, в которых приходилось жить, не позволяли расслабляться ни на секунду. Чаще всего им помогали силы Совета, но иногда она видела карателей разных кланов. Через недели две постоянного ползанья по катакомбам и истребления упырей, которым неплохо удавалось прятаться, она пересеклась с Амандой. Издалека, буквально на секунду, но этого хватало, чтобы понять, что на нее тайно объявлена охота. Она стала осторожнее, и все равно пару раз чуть не поймала пулю в спину. В какой-то момент, да и то не от Эн, об этом узнал Родриго. Эн получила взбучку и вернулась на базу.

– От тебя разит смертью, болью и кровью, – поморщился Стефан, застав сразу после прилета Эн в лаборатории.

– Потому что я причинила много боли, убивала и проливала кровь, – Эн ответила, даже не повернувшись к Стефану, наблюдая за Гвинном в аквариуме. За те полтора месяца, что ее не было, Гвинн так ни разу и не пришел в сознание, но внешне стал практически собой. Переломы срослись, ожоги прошли, отросли пальцы, остались лишь тонкие полосы от самых глубоких шрамов. Гвинн выглядел почти Гвинном. Вокруг лица в красной жиже колыхалось облако золотых волос, они частично прикрывали еще не до конца восстановившееся ухо и выжженные глаза. Казалось, что Гвинн спал и даже чуть улыбался чему-то.

– Ты ранена? Тебя надо осмотреть?

– Все хорошо, Стеф. Я в полном порядке.

Эн только успела приоткрыть дверь в свою комнату, как на нее налетел Маркус, прижав к себе так сильно, что Эн охнула.

– Все хорошо, Олененок, все хорошо.

– Не хорошо, нет. – Маркус отстранился, посмотрел на нее, вздохнул и снова прижал к себе. – Я скучал, Эн. Не оставляй меня так надолго. Ты в ответе за того, кого приручила.

Она улыбнулась, уткнувшись ему в плечо и вдыхая такой знакомый запах. Наконец отстранилась, оглядела комнату.

– Ты жил тут, что ли?

– Да, прости меня, мне тут спокойнее среди твоих вещей…

Маркус встревоженно посмотрел на Эн, пытаясь понять, не злит ли ее это, но не смог ничего прочесть по ее лицу.

– Я не против, Олененок.

Эн небрежно отмахнулась и прошла в душ. Маркус застелил ей свежую постель, Эн кивнула в благодарность и заснула еще раньше, чем ее голова коснулась подушки.

Гвинн смотрел на нее. Волосы в красной жиже колыхались вокруг лица, и цвет глаз становился все темнее и темнее, почти индиго. Эн чувствовала запах полыни, и он дурманил ей голову. Гвинн улыбался. Около него стояла темная фигура, и черный плащ уходил так далеко ввысь, что становился самим небосводом. По нему летели кометы и сияли звезды, образуя причудливые узоры. Огромная луна блистала над ними, тихий шелест песка отсчитывал мгновения вечности.

Эн вздрогнула и открыла глаза. «Да твою же мать! Неужели я так много хочу – просто нормальный сон!» Она встала и пошла в лабораторию, Стефан поморщился.

– Эн, если ты собираешься, как прежде, жить здесь, то прошу тебя – свали обратно к упырям.

– Я бы и рада, уговори Начо, как в прошлый раз.

Эн села около «аквариума», прижалась к нему головой.

– Хорошо, будь по-твоему.

Стефан покопался в одном из шкафов и кинул ей плед и подушку. Она легла лицом к «аквариуму», прижав к нему руку и лоб. Ей были видны ступни Гвинна – пальцы и ногти почти восстановились. Эн повернулась, глядя на Гвинна снизу вверх, попыталась дотянуться до его сознания. Ничего.

Через три дня вконец измученный жалобами Стефана Родриго отправил Эн на задание, предварительно согласовав с отцом. Надо было разобраться с мелким хулиганьем в пригороде Рима, а затем проинспектировать сеть Легиона. Эн понимала, что это лишь для того, чтобы избавиться от нее. Когда она закончила, ее возврат на базу задерживался по разным причинам, что неимоверно злило.

Было прохладно, осень пришла и в Италию. Эн сидела на веранде старинной виллы, которую официально сдавали в аренду, но в реальности она принадлежала Легиону уже много столетий. Она спустилась со ступеней и втянула воздух – чувствовался привкус дождя. Где-то наверху собирались тучи, казавшиеся тряпками, наброшенными на синь, сквозь которую проглядывали далекие ледяные звезды. Эн побежала, успокаивая себя скоростью и движением. Впереди виднелись развалины старого храма, где когда-то приносили жертвы богам. Эн пробежала мимо, лишь на секунду задумавшись, застал ли эрл эту эпоху; пронеслась мимо домов, сбежала в парк и с разбегу прыгнула с высокого берега в мутное холодное озеро, спугнув несколько уток. Она нырнула, коснувшись дна, и, схватившись там за корягу, замерла, пока не заболели легкие. Эн закрыла глаза – вокруг запульсировало красное плотное марево. Эн вздрогнула и быстро всплыла на поверхность, закашлявшись, когда воздух обжег легкие. Она подставила лицо прохладным каплям дождя. Чуть полежала в озере и выбралась, чавкая водой и тиной в кроссовках. «Черт, надо было их снять». От ветра Эн вздрогнула и снова побежала, ускоряясь. Она перепрыгнула колючий кустарник и оказалась на мраморных плитах старого храма. Мокрый кроссовок поехал по гладкой поверхности. Эн заплясала, сохраняя баланс, и, схватившись за железный штырь, поддерживающий колонну, располосовала себе руку. Она чертыхнулась, глядя на кровь, и резко замерла – рана быстро затягивалась, не оставляя даже небольшого шрама.

– Твою мать, идиотка! И Стефан – кретин!

Эн влетела в комнату и начала судорожно искать телефон, переворачивая подушки с дивана.

– Эн, что-то случилось, ты ранена? – Голос Стефана был встревоженным, Эн никогда не звонила, ненавидела телефон и постоянно норовила от него избавиться.

– У тебя осталась моя кровь после исследований?

Стефан помолчал.

– Д-да.

– Ты проверял ее на антитела к чуме?

– Нет, мы не проводили до сих пор таких исследований. Не было причин.

– Проверь!

Эн кинула трубку.

Стефан метнулся по лаборатории к холодильнику, вытащил несколько пробирок и начал перебирать их дрожащими пальцами. Наконец, нашел нужную, налил несколько капель на стекло и положил в аппарат, тот покорно загудел. Стефан вернулся к компьютеру и приготовился ждать. Позади встал ассистент, заглядывая ему через плечо. Минуты тянулись томительно долго, наконец загрузился результат. Стефан закусил костяшки пальцев.

– Идиот! – Он набрал номер Эн. – Все так, возвращайся.

Вертолет за Эн прибыл невероятно быстро.

– Как ты догадалась, что у тебя в крови антитела? – Начо ждал ее в лаборатории. – Ты общалась с кем-то из клана?

– Нет, просто пришло в голову. Я мутант. Я сильнее, выносливее, я восстанавливаюсь так быстро, как не могут даже некоторые Истинные. Естественно, что эрл проводил на мне тесты. Я – его кролик или крыса, как угодно.

Стефан подошел к Эн со шприцем, она легонько оттолкнула его, взяла скальпель и полоснула руку над пустой кружкой из-под кофе, перевернув лезвие так, чтобы зафиксировать края раны открытыми.

– Так быстрее. – Стефан кивнул. – Нам надо делать лекарство или лучше сразу добавить чистую кровь в его «аквариум»?

– Я уже начал работать с теми образцами, что у меня были. Мы попробуем оба варианта. Пока я замешаю твою кровь в питательную жидкость – она постоянно обновляется в «аквариуме». Если не сработает, будем работать над лекарством.

Эн подошла к стеклу, встала напротив, скрестив руки и наблюдая за загрузкой порции в «аквариум».

Ничего не произошло. Ни единой судороги не прошло по лицу Гвинна, даже веко не дернулось. Она разочарованно села на пол.

– Но почему? Стефан, почему?

– Эн, ты понимаешь, что мы говорим о штамме, которого никто из нас никогда не видел, ему тысячи лет, и он модифицирован. Мы исследуем его несколько недель, а эрл – столетия. Он, по сути, его создал. Он менял его и трансформировал. Ты уникальна из-за опытов с ДНК, поэтому ты его переборола, но Гвинн – Истинный, его кровь отличается от твоей. – Он помолчал и добавил тише: – Я буду искать.

Эн кивнула и вышла за дверь, плотно притворив ее за собой. Начо вышел следом.

– Эн?..

Она мотнула головой, сжала кулаки.

– Я в оружейную и на Ближний Восток, продолжу искать, откуда столько упырей.

Начо кивнул. Судя по ее тону, спорить было бесполезно.

Стефан отвернулся к пробиркам. Вдев наушники и включив погромче музыку, он принялся за работу.

Гвинн покачивался в питательной смеси, данные исправно фиксировались и записывались: мерный, очень редкий стук сердца, показатели восстановления, давление, химический состав жидкости.

Гвинн медленно открыл глаза, один из датчиков пискнул чуть громче. Стефан обернулся и подошел к нему, посмотрел на Гвинна. Тот все так же умиротворенно покачивался в красноватой жидкости. Стефан мотнул головой, снова посмотрел на датчик и вернулся к работе.

Глава 3

Гвинн открыл глаза. Сквозь красное марево была видна лаборатория. Очертания приборов приобретали фантастические формы, доносились искаженные стеклом и жидкостью звуки приборов и голоса. Он осторожно поднял руку, посмотрел на нее. Все нормально, пошевелил пальцами на второй. Кто-то закричал, и к стеклу подошли. Гвинн присмотрелся. Он знал их. Маркус, Стефан. Кто-то еще, этого он не помнил. Гвинн понимал, как нелепо сейчас выглядит, и ухмыльнулся. Маркус прильнул к стеклу и широко, искренне улыбнулся в ответ. Кто-то ворвался в лабораторию. Гвинн пригляделся, надеясь, что это она. Это был Начо, следом вбежал Родриго. Гвинн помахал рукой. Жидкость вокруг него постепенно уходила в сливные отверстия. Он почувствовал под пальцами пол, осторожно встал, еще поддерживаемый плотной, как кисель, жидкостью, закашлялся, когда вдохнул, заполняя легкие кислородом вместо питательной смеси. Несмотря на предупреждающие жесты Стефана, Гвинн отстегнул от себя поддержку и датчики и, конечно, тут же упал на колени. Сверху полилась вода, смывая с него и стен остатки смеси. В дверь сбоку тут же ворвался Стефан.

– Чертов сукин сын, какого хрена ты делаешь? – Он подхватил Гвинна под мышки. С другой стороны подбежал Начо.

– Я тоже рад вас всех видеть, – пробурчал Гвинн, извернувшись и звонко чмокнув в макушку Начо. – А ты лысеешь, старый друг!

Начо фыркнул. Гвинна подтащили к лабораторному креслу. Вокруг сгрудились Маркус, лаборанты, Родриго трепал его по плечу, вбежал Квентин и буквально упал ему на грудь. Гвинн улыбался, кивал, постоянно поднимая глаза на дверь.

– Ее нет, Гвинн, – проследил его взгляд Начо. – Она на задании, но ее вызовут.

Гвинн кивнул, посмотрев ему в глаза.

– А где Берни и Джаред? Где Крис?

– Крис скоро будет, а Берни и Джаред… – Родриго замолчал.

Гвинн понимающе кивнул.

– Надеюсь, не из-за меня?

Родриго отрицательно покачал головой. Гвинн еще пару минут посидел, разглядывая лица, пытаясь осознать, что он больше не в камере. Встрепенулся.

– Дайте кто-нибудь зеркало! Я себя лет пять не видел. И от нормальной одежды я бы тоже не отказался.

Начо фыркнул. Если у него и были опасения, что эмоциональные травмы Гвинна останутся, то они развеялись буквально за секунду. Улыбка Гвинна была такой же, как и раньше, – беспечной, ироничной, кокетливой и изменчивой как ртуть.

Стефан кинул ему халат.

– И это последнее веяние моды? Я разочарован.

– Бери, что дают, а то выдам одежду Маркуса, – хмыкнул Стефан.

– А что сразу я? – Маркус надулся.

Гвинн растолкал толпу вокруг и натянул на себя халат.

– Мне кто-нибудь расскажет, как я тут оказался?

Гвинн рассматривал себя в зеркало. Поморщился, глядя на волосы, стянул их в пучок. Протянул руки к лицу, провел по нему, будто удостоверяясь, что это он. В глазах мелькнула боль, но он тут же стер ее. «Показалось?» Начо понял, что так пристально следит за другом, что тот заметил и задумчиво смотрит на него через отражение в зеркале.

Начо моргнул и отвернулся.

– Так, все по местам! Праздник и разговоры позже.

Нехотя команда разбрелась. Гвинн дождался, пока вышел последний, улыбка моментально исчезла, он устало опустился в кресло, поднял глаза на Начо:

– Пойдем, я отведу тебя в твои прежние апартаменты.

– Может быть, ты все-таки скажешь, как я сюда попал?

– Да, когда ты отдохнешь, переоденешься и будешь готов к этому.

Гвинн вышел вслед за Начо в коридор, шествуя с дежурной приветливой улыбкой на лице, обнимая каждого знакомого, кто встречался ему на пути. У одной из комнат Гвинн остановился, прижал руку к двери.

– Она живет здесь?

– Да, когда возвращается. Сейчас это большая редкость. Она очень переживала, что ты не приходишь в себя. – Начо помолчал. – По-своему переживала…

Начо пошел дальше, открывая дверь в гостевые апартаменты Гвинна. Начо все собирался после известий о смерти друга приказать вынести отсюда все безделушки Гвинна, которыми он так любил себя окружать, постепенно превратив свою комнату в Легионе в будуар королевы, но так и не осмелился. Гвинн упал в любимое кресло, задрав ноги на подлокотник.

– Рассказывай, Начо. – Гвинн вертел кольцо с аметистом. Командор улыбнулся. Он помнил эту привычку Гвинна.

– На самом деле я даже рад, что Эн сейчас нет, нам надо многое обсудить до ее приезда. – Гвинн непонимающе уставился на Начо. – Она не та, кого ты помнишь.

– Начо, я не понимаю, о чем ты говоришь. Почему я вообще должен ее помнить?

Начо почесал нос.

– Да, точно… Алии больше нет, и я не знаю, вернется ли она. Теперь ее зовут Эн. – Зрачки Гвинна расширились. – Ты чувствуешь ее? – Гвинн медленно кивнул, прислушиваясь к себе. – Эн – мутант эрла, она не помнит себя до карателей. – Начо помолчал и потом выпалил все так, словно боялся, что Гвинн не станет слушать: – Она была палачом Годвина. Она не понимает, что такое сострадание, жалость, любовь. Не понимала. Кажется, в ней просыпаются какие-то чувства, но только сейчас, и то как-то неправильно, атрофированно, что ли… И главное, в ней полностью отсутствует связь крови.

Гвинн вздрогнул.

– Не понимаю, но я же чувствую ее… А! Так вот почему мне так тяжело было пробиться к ней… – Начо кивнул, Гвинн закрыл глаза рукой. – Расскажи мне все, Начо, не жалей меня.

Во время рассказа Начо он ни разу не поднял голову, не пошевелился. Начо рассказал все. О Всаднике Апокалипсиса – забытой кличке Эн, о ее работе в составе карателей, о том, как она вырезала азиатский клан и сжигала целые селенья. Гвинн ни разу не перебил его, он не пошевелился, даже когда Начо закончил. Они так и сидели в тишине.

– Я не думал, что он зайдет так далеко, – проговорил Гвинн глухо, в голосе прорезались нотки отчаяния. – Все эти годы я много раз представлял нашу встречу с ней, даже не надеясь на нее на самом деле. Это были неосуществимые мечты в той ситуации, в которой я был, но они поддерживали во мне жизнь. Ни разу в них я не предположил такого развития. Я боялся, что она мертва. Я так долго бился в глухую стену, что решил, что Алии больше нет… Ирония в том, что теперь я понимаю, что я был прав. Алии больше нет.

– Эрл пытал тебя, своего сына. Я вообще не понимаю, почему он не убил ее!

Гвинн, наконец, пошевелился.

– Алия уникальна, поэтому я так скрывал ее от Годв… Него.

Гвинн помолчал, вдруг осознав, что не может назвать имя эрла. У него дернулось веко. Гвинн закрыл лицо руками.

– Ты неплохо скрываешь свои чувства, но передо мной можешь прекратить это делать. Что с тобой было? Может быть, хватит тайн? Я подверг опасности Легион, чтобы исполнить свое обещание. Пришла пора говорить правду, Гвинн. Кто такая Алия?

– Я расскажу, Начо, я все расскажу, поверь. По крайней мере, то, что знаю. Я бы хотел посмотреть на результаты ее исследований. Говоришь, Стефан обнаружил у нее неизвестный ген?

Начо кивнул. Гвинн задумался.

– Алия – потомок Деотерии, безумной, не знающей пощады Деотерии, которую я убил, став навсегда врагом отца.

– Подожди, при чем тут Деотерия? Это было черт знает когда.

– У Вечных все истории начинаются черт знает когда, Начо, наша – не исключение. Кажется, я где-то тут оставлял одежду. – Гвинн подошел к шкафу, открыл его, вытащил нечто, больше напоминающее камзол аристократа при дворе короля Якова, снова залез внутрь. Начо терпеливо ждал. – Я виноват в том, что он обнаружил Алию. Эрл отследил меня, по сути, вынудил инициировать ее, чтобы заполучить с максимально нужной ему связью крови. Мог бы и сам, конечно, да и хотел, но не успел. Я очень надеялся, что она сбежит с Эгилем, но…

Гвинн присел на край кровати, опустив голову. Начо молчал.

– Я видел, как он убил моего друга, Начо. Друга, который был со мной так долго, что люди называют это эпохой. Он веками прикрывал мою спину, он воспитал меня, он утешал меня, когда я был ребенком.

Начо затаил дыхание, пожалуй, никогда Гвинн не был так откровенен.

– Я видел все. Я видел, как эрл убивает Эгиля. Алия сжимала его руку и кричала… Она так кричала, а ее оттаскивали Исса и Эрик. Черт, я видел Иссу в тюрьме и каждый раз, несмотря на боль, что он мне причинял, я помнил именно то, как он тащил Алию от тела Эгиля. Я обещал убить его раз за разом, а он смеялся. – Голос Гвинна стал еле слышен. – Смеялся, пытал меня и говорил, что это подарок от Алии. Тогда я не понимал… – Начо видел, как кулаки Гвинна сжались, подошел, сел рядом с ним и обнял за плечи. Гвинн уткнулся ему в плечо. – Я убью его. Начо, я убью его так, что об этом будут говорить в легендах.

– Не убьешь. – Гвинн отстранился, пристально посмотрел на Начо. – Он уже мертв.

– Что же с ним случилось?

– С ним случилась Эн.

Гвинн усмехнулся.

– Не могу сказать, что рад этому. Эн… Алия не могла причинить боль, даже став одной из нас, она никогда никому не причиняла боли… Кого он сделал из моей девочки?

– Монстра.

Гвинн вздрогнул, потер лоб и вернулся к шкафу, привычные действия были словно ритуал, который должен был принести облегчение, вернуть его в прошлое. Гвинн понимал, что этого не произойдет, но ему хотелось хотя бы забыться. Он протянул руку, она тряслась, резко отдернул ее и сел обратно к Начо.

– Я видел, как ее отволокли в лабораторию. Я видел, как она кричит и вырывается. Господи, как же ей было больно! Он заставил меня смотреть. Я знал, что он меняет ее, но… Начо, как можно отключить полностью связь крови и не сделать Вечного бестолковой куклой?

– Разве ты не знаешь? Ты же сам учил ее прятать воспоминания! Ты же подозревал, что такое может случиться! Ты мне говорил про «Ave Verum»! – последнее предложение Начо уже выкрикивал.

Гвинн покачал головой, перебрал вещи и ушел в ванную.

– Не совсем так. Можно подвергнуть Вечного сильнейшему воздействию. Внушением обладала моя мать, у меня от нее этот талант. – Голос Гвинна дрогнул, он усиленно зашелестел одеждой в ванной. Начо ждал. – Но так или иначе все Истинные и Вечные обладают внушением, просто на другом уровне. Опять же, есть способы усиления воздействия, но сила крови уничтожает рано или поздно любое вмешательство в Вечного, на это я и рассчитывал, когда пробивался к Алии. Полностью стирать связь… Я видел подопытные образцы после разрыва связи крови, и эти Вечные мало чем отличались от овощей.

Гвинн вышел и, обернувшись к другу, развел руки, призывая оценить его. Начо улыбнулся. На секунду ему показалось, что этого разговора нет и все, что произошло, было лишь сном.

Гвинну удивительно шли все эти странные вещи. Сюртук прямо на голое тело, шарф, узкие брюки. Вид портили только тапочки, которые ему выдали в лаборатории. Гвинн снова залез в шкаф, наконец нашел какие-то ботинки и, бросив их рядом с креслом, упал в него.

– И все-таки в ней так много от тебя и твоих привычек. Она падает на диван или в кресло иногда точно, как ты. – Начо улыбнулся.

Гвинн поднял бровь и задумчиво покрутил кольцо на пальце.

– Тогда, может быть, и не все потеряно. Мне надо все-таки изучить ее кровь. – Гвинн быстро натянул ботинки, поискал что-то и, сорвав шарф с шеи, перевязал им волосы.

– Подожди, – Начо схватил его за рукав, – что было дальше? После того, как Эн… Алию отправили в лабораторию? Почему он не убил тебя? Почему держал там?

Гвинн застыл, прижался лбом к двери, вцепившись в косяк с такой силой, что он хрустнул. Он начал говорить так тихо, что Начо подошел ближе.

– Первое время было сносно. Первые несколько лет. По крайней мере, я понимаю это теперь. Ультрафиолет, чтобы сдерживать мои силы, голод, насмешки. Лишь потом я оценил, насколько комфортным было мое пребывание. Я постоянно искал Алию, и это еще больше ослабляло меня. Исса приезжал тогда редко, эрл и так знал все о Деотерии и, видимо, изучал Алию. Я уже практически сдался, когда нащупал ее и пробился. А потом начались визиты Иссы и допросы. В какой-то момент Исса слетел с катушек. Моя связь с Алией в этот момент оборвалась, и я понял, что с ней что-то случилось. Я думал, она погибла, в какой-то момент практически убедил себя в этом и решил умереть. – Голос Гвинна прервался. – Это было настолько нелепо и смешно – даже тут мои силы подвели меня. Прости, Начо, я не могу вспоминать об этом…

– Зачем они заразили тебя чумой?

Гвинн удивленно посмотрел на Начо, грустно улыбнулся.

– Ты неправильно понял, Начо. Я сам это сделал. В лаборатории, куда меня приволокли для очередных пыток, я нашел способ украсть одну из пробирок, пользуясь их уверенностью, что я не в состоянии даже пошевелиться.

Начо сжал ему плечо, Гвинн обернулся и порывисто обнял его.

– Не думай, что я не понимаю, как много ты сделал для меня. Спасибо, старый друг. Я знаю, чем ты рисковал.

– Ты сделал бы для меня то же самое.

Гвинн отстранился.

– Я жил как животное, в грязи и крови, но мне было все равно, лишь бы найти ее, связаться с ней. Я понимал, что раз у меня не выходит, то она у эрла и ее надо вытащить.

– Ты приказал Эн прыгнуть с моста, зная, что мы там?

Гвинн сел у двери.

– Это был последний раз, когда я ее видел, когда смог прорваться. Я не знал, что она на мосту, лишь видел, что она поддается эрлу…

В дверь постучали. Гвинн вздрогнул, вытер слезы и отодвинулся так, будто берег ногу от лишних движений. Он поймал взгляд Начо и усмехнулся:

– Заметил? Тюремные привычки еще долго будут преследовать меня.

Начо положил руку ему на плечо. Гвинн посмотрел снизу вверх. Улыбнулся самой знаменитой из своих улыбок.

– Войдите, – произнес он так, словно ожидал приглашения на званый ужин.

Родриго всунул голову.

– Эн будет часа через три, они уже вылетели.

– Она знает, что Гвинн очнулся?

Родриго отрицательно покачал головой:

– Я решил, что лучше не стоит пока об этом говорить.

Гвинн вскочил на ноги и с беспечной улыбкой вышел в коридор.

– Значит, у меня не так много времени, я в лабораторию.

Родриго проследовал за ним, внимательно глядя на отца. Тот ничего не сказал, только чуть поджал губы.

Гвинн ворвался в лабораторию и тут же принялся командовать. Стефан только успевал подавать ему выписки и результаты. Он проверил все – ДНК, данные восстановления, скорости, реакции, с каждой секундой становясь все более удивленным. В конце концов, Гвинн сел и задумался.

– Твою ж мать! – Гвинн поднял глаза на Начо. – Кто же она теперь?

– Мы надеялись, что ты нам скажешь, Гвинн, – ухмыльнулся Стефан.

Глава 4

Эн страшно раздражал тот факт, что ее вызвали прямо посреди операции. Никто ничего не говорил. Судя по разговору с Родриго, Эн подумала, что за ней снова охотятся каратели, но чем ближе она подлетала к дому, тем скорее понимала, что вряд ли дело в этом.

Наконец они приземлились на базе. Эн выскочила из самолета первой. Никого не дожидаясь, она прыгнула в машину и поехала в штаб.

Гвинн чувствовал, что она приближается, и все равно сердце екнуло, когда Начо доложили о прибытии Эн. Он осторожно выпрямился, понимая, что так сильно взволнован не был, пожалуй, никогда.

– Черт, Начо, я как девственница на первом свидании. – Гвинн нервно ухмыльнулся. – Я боюсь ее увидеть и страшно хочу этого.

Начо с удивлением наблюдал, как Гвинн поправляет волосы, как разглаживает несуществующую складку на камзоле.

– Я подожду ее у въезда. – Гвинн вышел из лаборатории.

Начо шел рядом и улыбался – за многие годы он забыл, как его друг привлекает внимание. Точнее, он забыл это ощущение благоговения перед его силой, забыл, как люди и Вечные реагируют на него. Гвинн же надел свой образ, как удобную одежду, сразу приняв восхищение и радость от встречи с ним как данность.

– Надо было сразу подняться, – сказал Гвинн, выйдя на поверхность.

– Тут холодно, – сказал Начо, поморщившись.

Гвинн улыбнулся.

– Тут есть мир. – Он задрал голову к небу, глубоко вдохнул и раскинул руки. – Тут не касаешься руками стен камеры, которые тебя обжигают, а за стеной нет пропасти. Да и воздух не настолько холодный, как там.

Начо положил руку на плечо Гвинна.

– Прости…

– Все хорошо, Начо, правда. – Гвинн накрыл его руку своей, вглядываясь в темноту, откуда доносился шум мотора. – Ты иди. Иди…

Начо остановился в дверях, глядя, как Гвинн в ожидании машины приваливается к стене, как Эн выпрыгивает из машины, резко останавливается и подносит руку к губам.

Начо ушел внутрь.

Эн увидела Начо издалека. «Какого черта происходит?» Она нажала по тормозам, хотела бежать к нему и лишь в этот момент заметила Гвинна. «Не может быть». Эн остановилась, закрыла на мгновение глаза, думая, что это снова галлюцинации, открыла. Видение не пропало. Гвинн отошел от стены и встал напротив.

– Я должна была почувствовать, – сказала Эн вместо приветствия и остановилась, понимая, как нелепо это прозвучало.

Гвинн улыбнулся. Очень медленно он пошел ей навстречу. Эн увидела Гвинна таким, как когда-то на фотографии, что она рассматривала. Только что та не передавала даже сотой доли его великолепия. Изящный, высокий, яркий… Совершенный. Вот нужное слово. Даже дурацкий сюртук на голое тело лишь подчеркивал его сияние.

Гвинн улыбался, глядя на Эн, его глаза светились темно-лавандовым цветом, ветер трепал прядь волос, которая выбилась из пучка. Гвинн поправил ее, на руке блеснуло кольцо. «Ну, конечно, как же без кольца!» – немного рассердилась Эн, понимая, что никогда не выглядела столь же элегантной и вообще ни разу не одевалась во что-то кроме формы, тренировочной формы или любой одежды, которая напоминала форму. И украшений никаких, если не считать оружия, у нее не было! Она чувствовала его горьковатый аромат и понимала, что от нее чаще всего несет смертью, дымом, кровью. Как он вообще мог быть ее Инициатором?! Ее характеру больше подходил Исса или сам Годвин.

Гвинн наблюдал за ее реакцией, остановившись в шаге. Эн настороженно следила за ним.

Эн его знала, она видела Прóклятого во снах, ей рассказывали о нем, она спала у его «аквариума», но сейчас живой и стоящий перед ней во плоти Гвинн казался ей чужим. Она не понимала, как вести себя с ним и чего ждать. Он протянул руку к ее щеке, и она сделала шаг назад. Гвинн остановился, улыбка исчезла с его лица.

– Ты не помнишь меня. Я знаю, что не помнишь, но это больно. Больнее всего, что я пережил.

Его голос был не таким, как в ее видениях. Он вообще больше не походил на Прóклятого. Эн стало не по себе. Ее жизнь меняется навсегда, и это придется принять – вдруг осознала она. Эн закрыла глаза и коснулась ладонью лица Гвинна, провела пальцами по скулам, по губам, задержалась. Гвинн не шевелился.

– Я не помню тебя… – Эн посмотрела ему в глаза, Гвинн отвел ее руку и привлек Эн к себе. Она застыла на секунду, прижав руки к его плечам, не подпуская ближе, потом вздохнула и уткнулась ему в сюртук. – Я не помню тебя, Гвинн. Я так хочу вспомнить, но я не могу. – Он наклонился и прижался губами к ее затылку, чувствуя запах смерти, который исходил от нее, ощущая ее пульс под пальцами на ее шее. Зажмурился, чтобы не потекли слезы.

– Алия… – Гвинн почувствовал, как под его руками напряглась Эн. Она вывернулась и отошла от него. Он вздохнул, ругая себя за глупость. – Эн… Я понял, ты – Эн.

Со стороны взлетной площадки приближались еще машины, Эн оглянулась и поспешно прошла ко входу на базу, активировала лифт. Гвинн стоял на улице, подняв голову к небу.

– Идешь?

Гвинн поспешил за Эн.

– Извини, когда так долго не видишь ничего, кроме стен с ультрафиолетом, небо кажется таким бесконечным.

Эн кивнула, не глядя. Гвинн пытался понять по ее лицу хоть что-то. Была ли она расстроена, обрадована, взволнована? Безрезультатно. Она уже пришла в себя и закрылась. Гвинн потянулся к ее разуму.

– Не надо. – Эн подняла на него глаза. – Не надо этого делать. Не сейчас.

Гвинн кивнул. «Интересно, значит, она и правда чувствует подобное вмешательство и может пресечь его».

Они вышли из лифта. Рядом тут же материализовался Маркус, счастливый как щенок на клумбе. Эн протянула руку и встрепала ему волосы. Гвинн наблюдал, как Маркус перехватывает ее руку и целует Эн в ладошку. Она рассмеялась, эффект был такой, словно она ожила.

Гвинн был удивлен и немного огорчен, что эта радость адресована не ему. Наверно, именно в этот момент нежности Эн к другу Гвинн осознал до конца, что перед ним не Алия. Начо был прав. Все те воспоминания, их воспоминания, теперь только его. Она не помнит, как приходила к нему в комнату и падала на его подушки, пока он спал, разливая кофе или вино, и как он потом ругался, а она смеялась. Не помнила, как они гуляли по Венеции и он вытаскивал ее на крыши, показывая любимые здания и рассказывая истории из своего прошлого. Не помнила, как они танцевали и разговаривали часами, как он учил ее играть на скрипке и бесился тому, что у нее не получается. У нее теперь свои воспоминания, и чаще всего они о смерти и боли. Это придется принять.

Эн шла в свою комнату, благодарная Маркусу за то, что он появился. Она так долго хотела, чтобы Гвинн вернулся в ее жизнь, так хотела, чтобы он очнулся, и теперь не понимала, что ей делать и как реагировать. Ее раздражало внимание, которое он притягивал к себе, счастье, которое отражалось на лицах знакомых с Гвинном Вечных и людей, бесконечные остановки с объятиями и похлопываниями по плечу, где каждый пытался удостовериться, что это он и что он жив. Ее раздражала ее собственная декурия, окружившая Гвинна плотным кольцом. Эн поняла, что ревнует, и это было странное ощущение. Тем более что она не понимала, кого и к кому.

Эн попыталась незаметно выскользнуть из плотного кольца, но чьи-то пальцы обхватили ее запястье, по позвоночнику прошел холодок. Эн обернулась и встретилась взглядом с Гвинном: лишь на секунду он обернулся к ней, продолжая разговор с Квентином, но Эн показалось, что ее ударило током. Она потрясенно облокотилась на стену. Это был тот самый взгляд, который она когда-то видела на фотографии, – в свой самый первый день здесь, в Легионе. Безграничная любовь и абсолютное принятие. Все произошедшее вдруг обрело смысл. Все сошлось. Теперь многое может проясниться, и, наконец, она поймет, что она такое. Эн не замечала, что невольно водит пальцами по уроборосу на отвороте своего воротника. Начало и конец, жизнь и смерть, люди и Вечные в едином потоке событий. И где-то в этом потоке она.

– Всем разойтись по своим делам! – Голос Начо не оставлял простора для воображения. – Для радости и разговоров будет время, сейчас у каждого есть чем заняться!

Эн улыбнулась ему с благодарностью. Когда толпа рассосалась, Гвинн все еще крепко держал ее за запястье, будто боялся, что она исчезнет.

Эн, наконец, зашла в свою комнату и заперла замок. Гвинн упал на стул, небрежно откинулся, оглядываясь. Комната Эн отличалась от того, к чему привыкла Алия. Спартанские условия жизни, никаких безделушек, ничего лишнего. Он снова поймал себя на мысли: а осталась ли Алия вообще внутри этой незнакомки? Алия никогда не стояла в позе, из которой сразу можно начать бой. Алия никогда не сдвигала так брови. У Алии никогда не было такой опасной усмешки. Алия даже не знала, что такое джамбия, тем более не поглаживала ее с такой нежностью. И от Алии никогда не пахло чужой кровью и смертью, лишь свежестью травы под дождем.

Эн присела на край кровати и невольно улыбнулась. Гвинн выглядел как лондонский хлыщ, только что вышедший из королевских апартаментов. Он поднял на нее глаза, долго рассматривал, задумчиво подкручивая кольцо, аметист поблескивал в тусклых светильниках комнаты.

– Я другая?

Голос Эн вывел его из задумчивости.

– Да.

– И ты не рад этому.

– Не рад. – Эн улыбнулась, ей понравилась честность Гвинна. – Но это никак не меняет того, что ты – моя кровь.

Эн кивнула, встала, привычно сняла оружие и ушла в душ. Гвинн все так же в задумчивости прошелся по комнате, посмотрел в шкаф. Тут тоже ничего лишнего. Одежда для тренировок, экипировка, несколько черных свитеров и черных брюк, футболки – белые или черные, никаких платьев, никаких украшений, никакой косметики или духов. Комната солдата, который в любой момент может отправиться в бой и не вернуться или будет переброшен в другое место. Гвинн прошел к кровати, поднял подушку, прижал к лицу – она не пахла Алией. Из наволочки что-то вылетело. Гвинн поднял лист, распечатанный на принтере, развернул. Это было фото – их с Алией, сделанное несколько лет назад. В другой жизни.

– Ты расскажешь мне о ней? – Эн стояла в дверях ванной комнаты, отжимая волосы полотенцем.

– О тебе?

– Я не чувствую себя ею.

Гвинн положил фотографию на место и сел на кровать. Эн устроилась рядом с ним, полностью отзеркалив его позой.

– Что ж, во-первых, она никогда бы не стала носить черное и белое. Алия считала черное и белое самыми скучными цветами в мире, а их сочетание унылым. Или коричневое. У нее от коричневых оттенков даже настроение портилось.

Эн улыбнулась и откинулась на кровать.

– Ты сможешь вернуть мне память?

Гвинн долго молчал, рассматривая Эн, она повернулась к нему. Гвинн лег рядом, лицом к Эн.

– Сможешь? – спросила Эн очень тихо.

– Я не знаю, – так же тихо ответил Гвинн. – И я не знаю, смогу ли снова вернуть тебе связь крови.

– Попробуй воспользоваться ею.

Гвинн сел, пристально глядя на Эн.

– Когда-то давно я обещал тебе, что никогда не воспользуюсь связью крови, никогда не буду приказывать тебе, что наши отношения будут строиться лишь на доверии и уважении. Я не связывал тебя никакими клятвами.

– Я разрешаю.

Гвинн кивнул.

– Именем крови я приказываю тебе сменить гардероб!

Эн лениво оглядела Гвинна по-кошачьи надменным взглядом. Глаза сверкнули желто-зеленым.

– Что ж, одно о тебе точно не врали! Ты любишь шутить в самые серьезные моменты.

Гвинн удивленно моргнул, потом расхохотался.

– Даже интересно, каких еще басен ты обо мне набралась! – Потом посерьезнел. – Если бы связь крови была, ты бы уже выкидывала свои вещи.

Эн села спиной к Гвинну, обвила руками колени.

– Эгиль… Кем он был?

– Другом, братом. Тебе практически отцом. Что тебе рассказать? Эгиль был лучше меня во всем. Он был честен, благороден, прямодушен.

Эн резко развернулась.

– Все, Гвинн. Расскажи мне все. Я не знаю ничего о тебе, об Эгиле и о себе. Сколько тебе лет? Сколько мне? Сколько лет было ему? Кем он был? Кем была я? Почему твой собственный отец отправил тебя в тюрьму? Почему сделал меня мутантом? Правда ли, в конце концов, что ты соблазнил Байрона и королеву Викторию? Правда ли, что ты был королем Луи XIV и с тех пор так и носишь его вещи?

Гвинн рассмеялся, притянул Эн к себе. Она легла рядом.

– Давай свои любовные похождения и историческую справку с комментариями я отложу на потом. – Гвинн легко смахнул прядь волос с лица Эн. – Почему ты и кто ты, я расскажу вам с Начо и Родриго, потому что это имеет значение для всего Легиона. Так что… Остается Эгиль, – Гвинн задумчиво посмотрел в потолок. Эн разглядывала его профиль, пытаясь проникнуть за маску, определить, что же на самом деле думает этот Истинный. Если Гвинн и заметил это, то виду не подал. – Когда я родился, Эгиль уже служил моему отцу и клану. Он стал моим воспитателем, он учил меня ставить паруса и определять направление по звездам, верховой езде, тактике и стратегии, драться, в конце концов… Пока не выяснилось, что мне не нужно уметь махать мечом, чтобы побеждать. – Эн хотела уточнить, что это значит, но пока просто запомнила на будущее. – Сначала он был нянькой, потом наставником, позже – лучшим другом. Эгиль был вольным норманнским пиратом, когда его инициировали в плену. Его Инициатор был лучшим Охотничьим отца. Это было в те времена, когда Вечные охотились не только на оленей. Горны, флажки, погоня, кричащие люди, пытающиеся спастись. – Гвинн грустно усмехнулся. – Эгиль стал добычей на Рыбалке. Он был силен, и Охотничий решил, что Эгиль пригодится ему как помощник. Долгое время Эгиль занимался кораблями эрла, но в последнее время был в гвардии Совета. Я вызвал его, когда понял, что надо защищать тебя. Он выполнил свой долг до конца. Его приговорили к казни. – Гвинн посмотрел на Эн. – Раз за разом я прокручивал в голове эту сцену. Как ты вырвалась от конвоиров, когда его вывели из зала заседаний, как ты бежала к нему, – уж не знаю, – сказать последнее прости или обнять… Он так и умер, держа тебя за руку. – Гвинн помолчал. – Когда эрл убил его… – сказал он шепотом. – Твой крик еще долго преследовал меня. Потом меня притащили в соседнюю с твоей лабораторию. Эрл наблюдал за моими попытками хоть как-то защитить тебя своей силой – все было бесполезно. Я даже не знаю, видела ли ты меня… После того, как меня отвезли в тюрьму, я долгое время не знал даже, жива ли ты.

Эн пошевелилась.

– Я хочу знать, почему я, Гвинн. Почему это все случилось со мной.

– Ох, милая. – Гвинн прижал к себе Эн. – Это такая долгая история, и началась она много столетий назад. Отдохни сейчас.

– Я не хочу спать.

– Хочешь. Я же вижу, что ты устала.

Гвинн улыбнулся и начал тихо напевать ей что-то на языке, которого Эн не знала. Она попыталась разобрать слова, но голос звучал, будто шум прибоя, убаюкивая ее. Эн провалилась в сон.

Гвинн укрыл Эн пледом. Он сидел и смотрел, как она тяжело дышит, мечется во сне, сжимая кулаки. Гвинн прокрался в ее сны, Эн легко вздрогнула и расслабилась, когда бесконечный бой сменился видом бескрайнего моря. Гвинн снова лег рядом, обнял ее, уткнувшись ей в затылок губами, и горько улыбнулся. Ему предстояло заново узнать эту девочку, завоевать ее доверие и сделать все возможное, чтобы она как можно дольше не смогла ничего вспомнить.

Глава 5

Эн проснулась отдохнувшей, проспав больше четырех часов впервые за долгое время. Она потянулась и тут же вскочила с кровати в боевой стойке.

– Тихо, тихо! Это я! – Гвинн сонно поморгал. – Что же у тебя за привычка будить меня!

Эн расслабилась, убедившись, что произошедшее не было сном. Гвинн и правда очнулся. Она упала обратно в кровать и укуталась в одеяло, стащив его с недовольно бурчавшего Гвинна.

– Ты усыпил меня, – констатировала она факт. – Вместо того чтобы поговорить со мной и рассказать все, ты меня усыпил.

– Да. – Гвинн зевнул, не высказав ни малейшего признака раскаяния.

– Хотя буквально перед этим говорил, что обещал не использовать против меня силу крови.

– Никогда такого не говорил.

Эн удивленно посмотрела на Гвинна, тот улыбнулся и хитро поднял бровь.

– Я говорил, что никогда не пользовался связью крови и не требовал вассальной преданности, я никогда не приказывал тебе и не ломал твою волю, но своими силами, внешностью и талантами я не обещал не пользоваться.

– Интриган. – Эн была несколько обескуражена тем, как легко Гвинн играл словами.

– Аз есмь! Многие века, дорогая, многие века. Впрочем, я просто спел тебе колыбельную, которую когда-то слышал от Эгиля. Моя сила не действует на тебя так, как на других. И уж тем более после Инициации. Я не могу заставить тебя сделать что-то, чего ты не хочешь сама. – Гвинн, наконец, смог стащить с Эн часть одеяла и укрыться.

Эн легла на спину, подложив руки под голову:

– Так ты мне расскажешь, наконец? Или снова усыпишь?

Гвинн снова зевнул.

– Что же ты за существо-то такое? Можно хотя бы сходить в душ, выпить кофе, в конце концов!

– Я слушаю!

Гвинн вздохнул.

– Алия Дингир. Тебя звали Алия Дингир. Странное имя, которое досталось тебе от матери, увлекающейся одновременно филологией, историей и много чем еще. Тебе было, кажется, ближе к тридцати пяти, когда мы познакомились. – Эн легла так, чтобы лучше видеть Гвинна. – Ты была журналистом и уже буквально ненавидела свою работу, задыхаясь от постоянного мелькания одних и тех же лиц, выпендривающихся друг перед другом. Я пришел на какое-то мероприятие. Ты стояла у бара и с фальшивой улыбкой разговаривала с какой-то знаменитостью-однодневкой, хотя было понятно, что с куда большим удовольствием дала бы ему в пах. Среди всех этих людей в платьях с блестками и лицами с тюнингом ты была живой, от тебя исходила энергия. Мы встретились глазами, и ты сразу бросила этого мальчика, сказав: «Уведи меня отсюда! Я согласна стать навсегда твоей!»

– Гвинн!

– Ну что? Мне лучше знать, как все было! Не перебивай меня.

Гвинн улыбнулся так искренне, что Эн не смогла злиться на него.

– Давай сначала. Почему ты вообще искал меня?

– Я? Тебя?! Мы встретились случайно средь шумного бала и мирской суеты.

Эн хотела как следует треснуть Гвинна, но в дверь постучали. Эн открыла ее рывком, в комнату ввалился Маркус с огромным пакетом в одной руке и кофейником в другой.

– Доброе утро! Это пришло на верхнюю базу с просьбой передать мне. Они там на уши поставили половину гарнизона!

– Ого! Уже пришло? Интернет-покупки стали куда быстрее и совершеннее!

Гвинн выскочил из постели, и только тут Эн поняла, что он был абсолютно голым. Маркус растерянно отвернулся, вцепившись в кофейник и рассматривая угол так, будто там происходило что-то очень интересное.

– Гвинн, ты же голый! – Эн с возмущением схватила банный халат, который со вчерашнего дня валялся на полу, и запустила им в Гвинна.

– Что вы оба тут не видели? – Гвинн не проявил ни малейшего желания прикрыться. – Маркус тем более. Учитывая, как мы познакомились.

– Да вашу ж мать! Можешь ты уже перестать говорить намеками и шутками? И, наконец, рассказать все нормально! Маркус, прекрати изображать кофейный столик и налей мне кофе, сейчас же. Гвинн, оденься!

Маркус поспешно нашел кружку, протянул ее Эн и тут же выскочил за дверь. Она села с ногами в кресло и сделала глоток, глядя, как Гвинн накидывает на себя ее халат. Он и правда был совершенен. Во всех смыслах. Эн не могла не заметить этого. Гвинн был великолепно сложен и голым походил на святого Себастьяна с картин, которые висели в поместье эрла. Гвинн заметил взгляд Эн и улыбнулся.

– Тебя будто писал Гвидо Рени. – Эн задумчиво отпила кофе.

– Скорее он мог писать с меня. – Гвинн улыбнулся, взял свой кофе и сделал большой глоток. – Мммм, как же хорошо! Если я еще сегодня и вина выпью, то ночь однозначно удалась. Я его вкус уже забыл. – Он разложил все из пакета прямо на кровать и начал придирчиво рассматривать.

– Я правильно понимаю, что ты заказал себе одежду? – Эн подняла бровь.

– Конечно!

– А можно узнать, как ты заплатил?

– Эн, дорогая, я баснословно богат! И мои счета надежно спрятаны от эрла. Все-таки мне пятьсот лет. Или шестьсот? – Он задумался. – Не помню уже. После трехсот перестаешь считать.

Эн с интересом рассматривала вещи.

– Ты заказал вещи из музея? Что это вообще?

– Пальто, как я подозреваю. В стиле бохо. Это тренч. Тут ботинки. И трусы вот, а то вы такие впечатлительные. Кстати, это тебе. – Гвинн достал еще один пакет и кинул его в Эн, она поймала на лету. – Не могу видеть твои черные майки и джинсы.

– Надеюсь, это оружие, – пробурчала Эн, залезая в сверток. Это было не оно. Она рассматривала удлинённые пиджаки и пальто с воротниками-стойкой, брюки и блузы. – О да! Я прямо так и вижу, как в этом удобно драться! – Эн вытащила пиджак с вышивкой из шелка. – Все упыри сами собой от зависти полягут. А это что?

Гвинн обернулся. В маленькой коробочке была цепочка с подвеской в виде совы.

– Ты носила примерно такую же. Ее подарил тебе Эгиль – его имя переводится как «сова».

Эн отложила все в сторону.

– Ты же понимаешь, Гвинн, что я не Алия Дингир. Меня зовут Эн. И сейчас любой легионер знает меня лучше, чем ты. Наверно, все это будет уместно, когда ты вернешь мне память, но сейчас нет.

Гвинн сел напротив.

– Я не верну тебе память. И это вряд ли возможно сделать.

Эн медленно отставила кружку, ее глаза недобро блеснули.

– Скажи, что мне это послышалось, Гвинн!

– Не послышалось. – Гвинн сокрушенно покачал головой. – Мне жаль, правда. Я просканировал тебя. Я надеялся, что мы сможем пробить стену в твоем сознании, где спрятаны воспоминания, но они стерты. Именно стерты, а не спрятаны.

– А связь крови?

– Я просто рудимент, пробудить то, что я тебе когда-то дал Инициацией, невозможно.

– Гвинн, я не верю! Я умею делать то, что умел ты!

– Нет, не можешь. Это то, что тебе было дано новой ДНК, и я не знаю, чья она. Это твоя новая связь крови и твоя сила. Прости, я знаю, что ты ждала другого.

– Ты же связывался со мной!

– Потому что я тебя чувствую, Эн! Это односторонняя связь. Ты не могла ко мне пробиться и не можешь сейчас!

Эн с размаху кинула вещи в стену.

– Гвинн, можно я побуду одна?

Она не видела, как он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, как отдернул ее, не слышала, как он вышел.

Гвинн зашел в свои апартаменты. Он причинил боль той, кто была ему ближе всех. Давно отказавшись от своего отца и клана, Гвинн остался сейчас один. Эгиля больше нет, и ему даже не с кем было разделить свою скорбь. Начо – человек. А Алия… Ее не было. Была Эн, и так должно было остаться.

Гвинн откинулся на подушки, тщательно перебирая и раскладывая в голове воспоминания. Закрыв глаза, он раздумывал, что навсегда похоронит в себе, а что расскажет Эн, Начо, Родриго… По крайне мере пока. Горько улыбнувшись своим мыслям, Гвинн подложил руку под голову и закрыл глаза, вспоминая, как впервые увидел Алию. Она тоскливо смотрела на собравшихся в своем нелепом одеянии монашки…

7 лет назад

Алия Дингир тоскливо посмотрела на собравшихся. Она готова была снова уволиться и сбежать куда-нибудь, лишь бы больше никогда не видеть этих лиц, этот пафос, глупость, зависть, жажду внимания. Впрочем, что она хотела? Сама же второй раз вошла в ту же реку в каком-то совершенно странном ожидании, что от географии изменится окружение. Все стало только хуже. Она была журналистом много лет. Всю жизнь она любила писать и лет в пятнадцать окончательно решила, что свяжет с этим жизнь. Она мечтала о расследованиях, о том, как будет ездить в опасные точки и говорить правду людям, как будет спасать мир. Смешно. Алия пригубила шампанского и отставила бокал. Оказалось, что расследования, по большей части, были заказными, что говорить можно было только одну точку зрения, выгодную конкретному изданию. Был только черный мир и белый. Ее друга уволили за статью, где он написал несколько положительных слов о стране, которая сейчас считалась врагом номер один у цивилизованного общества. Цивилизованное общество не стеснялось использовать нецивилизованные методы.

Мир глянцевой журналистики, куда она попала после новостных изданий, поначалу захватил ее. Встречи с известными людьми, переезды по всему миру, красные дорожки, красивые платья, закулисье лучших концертов, яхты и фестивали. Это кружило голову. Через какое-то время она поняла, что звезды – по большей части прогнившие изнутри эгоцентристы с диким количеством комплексов, что каждая следующая тусовка похожа на предыдущую, что те, кого она считала коллегами и приятелями, готовы выгрызть ей горло за ее место. Они шептались за ее спиной, смеясь над ее нежеланием следовать стандартам. Узнав очередные сплетни о себе, она поставила между собой и всеми ними барьер, больше не позволяя романов и дружбы со звездами и коллегами, и в какой-то момент приобрела репутацию высокомерного сноба.

Через некоторое время такая же стена появилась между ней и друзьями, когда она нечаянно подслушала их разговор, где они обсуждали ее – дочь эмигрантки, которая, конечно, молодец и сама многого добилась, но все равно таким, как она, нужно одно – захомутать и выйти замуж за мужика побогаче. Она, как ее мать, слушала Алия, затаив дыхание, другой менталитет, что поделать, она никогда не будет им ровней. Алия вышла из кладовой, куда зашла, чтобы поправить чулок, и под заискивающими и ироничными взглядами ушла из жизни этих людей навсегда. Алия была гордой и, хотя быстро отходила, в серьезных вещах прощать не умела. Она слишком долго сносила предвзятое отношение к себе, разговоры о том, какие прекрасные из русских получаются сиделки и уборщицы, пропускала мимо ушей колкие и едкие замечания, когда в новостях всплывали очередные скандалы.

Когда ее окончательно все достало, Алия уехала, приняв предложение поработать на родине. Мать Алии была русской, а об отце она практически ничего не знала, да особенно и не хотела. Он остался где-то в России и никогда не желал поддерживать с ней связь. Она носила фамилию матери, надо признать, необычную для русских, имя ей выбрала тоже мать, исходя из своих временных увлечений историей и филологией в юности. От матери ей также достались внешность и склонность к гуманитарным наукам. А вот в кого у нее были глаза, она не знала – зеленоватые, с желтым колечком у самого зрачка. Хищные. Когда она злилась, ее взгляд становился волчьим, жестким. Она била словом наотмашь, и это было в ней всегда. В детстве, если слова было недостаточно, она дралась. А как еще было защититься девочке не в самом благополучном районе Москвы с именем Алия и фамилией Дингир? Потом ее мать вышла замуж, и они перебрались в Англию.

Это был во всех смыслах удачный брак. Отчим ее был небеден, и мать Алии занялась тем, что любила больше всего, – собой, своей внешностью, своим гардеробом и своим домом.

У Алии с матерью были холодные отношения. Та считала, что сделала для дочери все, когда перевезла в Англию и дала шанс на другую жизнь. Нежности и теплоты между ними не наблюдалось. Поступив в университет, Алия уехала из дома отчима и уже никогда не возвращалась. Изредка мать звонила, когда видела новые статьи дочери, чтобы рассказать, что надо делать карьеру не так и не там. Когда та отправилась в Москву, мать высказала все, что думала о неблагодарном отпрыске, – Алию, дескать, вывезли в цивилизацию, а она рвется обратно. Алия не стала объяснять, что она едет работать, и просто положила трубку.

За исключением некоторых подробностей, Гвинн узнал историю Алии довольно быстро. Дама со следами филлеров, ботокса, ринопластики и силикона во всех частях тела, куда его можно было закачать, томно улыбаясь ему винирами, быстро рассказала все, что она думает об Алии, этой ядовитой, высокомерной стерве, скорее всего, еще и лесбиянке. Он сидел в ее гостиной, любуясь парком за окном, и краем глаза – невероятно богатым содержимым декольте великосветской особы. Дама не стеснялась в выражениях, одновременно пытаясь рукой залезть в штаны Гвинну.

Гвинн в очередной раз перехватил ее руку и, улыбнувшись, отодвинулся.

– Ах, соблазнительница. – Его спутница не удержалась и улыбнулась. Какой же у него чертовски приятный голос и такой сексуальный акцент. – Позже, все позже. Так и что же, Лили? Вы ее все равно пригласили на свою вечеринку?

– Конечно, мне прихооодится! – Лили кокетливо растягивала слова. – Ее писанина ценится в разных журнааальчикааах! Мы с мууужем никак не можем обойтииись без нее и вынуждены терпеееть. Отвратительная девка, – Лили скривилась. – Сууучка никогдаа не соблюдает дресс-код. В прошлый раз мы праздновали наш юбилеееей в стиле голливудский гламур Золотой эпохи. И что же вы дууумаете, она пришла в джинсах! Джиииинсах! Сказала, что так модно в Голливуде.

Гвинн лицом изобразил всю боль от того, как же это непростительно, какой неподобающий выбор и почему вообще таких людей держит земля.

– Надеюсь, что в этот раз онаааа оденется поприличнеееее. Муж празднует попадание в Фоооорбс. Вечеринка Людоооовика XIV. Надеюсь, что вы, Генрииии, удостоите нас своим вниманием.

Гвинн, он же для конспирации Генри, хоть и было понятно, что его все равно отследят, кивнул и улыбнулся так, что у дамы закружилась голова. Если бы он приказал ей залезть под стол прямо на вечеринке и удовлетворить его, она бы тут же согласилась, впрочем, это ей было не в новинку. Что уж там, Лили отписала бы ему свое состояние, попроси он об этом, – она никогда не встречала мужчину, которого бы хотела так сильно.

Лили, как она себя называла, а точнее Света, когда-то была эскортницей. Ей повезло. Она вышла замуж за одного из своих клиентов, а не умерла где-то в нищете, уколовшись очередной дозой или будучи избитой на отвязных вечеринках ошалевших от вседозволенности быстро разбогатевших нуворишей. Ее муж давно с ней не спал, предпочитая молоденьких девочек, но они оставались вместе. Так было выгодно его бизнесу. Они были знамениты эпатажем и дикими вечеринками.

Лили перехватила руку встающего Гвинна, посмотрела плотоядно снизу вверх. Он с легкой улыбкой провел по ее скуле пальцем. Она тут же вскочила и, прижавшись к нему пышной грудью, жадно впилась ему в губы. Гвинн с отвращением почувствовал, как трясутся ее руки, пытающиеся расстегнуть пуговицу на его брюках. Гвинн отстранился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Тсс. – Она замерла с рукой на его члене. Взгляд застыл. Гвинн тихо у самых ее губ прошептал: – У нас был прекрасный секс. Ты полностью удовлетворена и жаждешь увидеть меня на своей вечеринке, а сейчас иди в свою спальню, сними вещи, разбросай их и засыпай. Ты проснешься завтра веселой и отдохнувшей.

Лили-Света послушно ушла. Гвинн слышал, как она на ходу стаскивает с себя наряд. Он брезгливо скривился, передернув плечами, поправил одежду и вышел. За время своего пребывания в Москве он узнал две вещи. Он ненавидит холод, как и раньше, и Алия – высокомерная стерва. Об этом говорили все, с кем он встречался. Правда, была поправка, так говорили светские тусовщицы. Фотографы любили ее, называя едва ли не единственным искренним и нормальным человеком среди своры глупых пафосных грызущихся болонок. Соцсети Алии говорили, что она умна и иронична, а еще что она избегает фотографий. Гвинн нашел лишь несколько, и они совсем не давали представления об ее внешности.

«Как причудлив ход судьбы. Ее мать – обычное, ничем не примечательное человеческое существо, а поди же, назвала дочь Алия… Алия Дингир – претенциозно, нелепо, символично… Небесная и Божественная в одном. Прямо-таки бинго по части заигрываний с судьбой. Ребенок с таким именем должен был с детства ощущать груз ответственности. – Он усмехнулся. – Самым смешным будет, если это такая же нелепая обычная курица, как ее мать».

Гвинн уже жаждал познакомиться с ней лично. Он был заинтригован и немного удивлен. Кровь Деотерии все-таки, линию которой он так неожиданно нашел. Он не решил, что сделает с Алией, тем более пока нет ясности, есть ли в ней вообще хоть какой-то потенциал. Ее мать была просто человеком, а именно по ее линии она восходила к безумной Деотерии.

Гвинн вышел на морозный воздух, решив, что попробует еще раз присмотреться к ее дому. В ее окнах горел свет, но ничего не было видно. Он провел в Москве дня три и за это время так ни разу с ней и не пересекся, она каждый раз оказывалась не там, где он ожидал. Вот сейчас можно было бы вломиться и, применив свою силу, наконец, все понять, а потом либо оставить ее с приказом забыть о нем, либо убить и покончить с проклятым родом.

Гвинн не сделал ни того, ни другого. Он посидел еще какое-то время, дождался, пока выключится свет, и поехал по улицам города.

Москва изменилась с тех пор, как он был тут последний раз. Когда же это было? Наверно, сразу после войны, которая так плачевно закончилась для его отца. К сожалению, закрепить результат не удалось, хотя у Гвинна получилось пошатнуть его позиции в нескольких регионах.

Гвинн помнил старую Москву, которую увидел еще при первых Романовых. Потом он часто приезжал в Санкт-Петербург – игрушку Петра. Он видел, как возводится город на болоте, не веря в эту затею. Лишь через полвека он вернулся туда и понял, что ошибся. Город был прекрасен, Гвинн поразился силе человеческого духа и его возможностям и полюбил этот город, чувствуя в нем эту силу. Через поколение, когда разговоры о нем затухали, он возвращался ко двору, снова вызывая слухи, порождая сплетни и исчезая. Москву он подзабыл и лишь в XIX веке снова открыл ее для себя, когда город отстроили после наполеоновского пожара. Москва была уютной, с немного хитроватым и лихим характером, ей было далеко до аристократизма Санкт-Петербурга. Тут и люди были проще, и улочки кривее, но в этом чувствовалось свое очарование. Гвинн посмотрел в окно. Да, Москва изменилась, и ему это не нравилось. Гонор, пафос, снобизм, глупость будто сконцентрировались на этих улицах. Казалось, что кто-то сознательно свез сюда самых жадных и беспринципных представителей человечества. Ему не нравились новые здания. Он помнил особнячки, которые были уничтожены в угоду убогим монстрам из стекла и бетона, помнил, как сидел в гостиных некоторых из этих домов и пил чай, и не только чай. Еще точнее – совсем не чай. Гвинн усмехнулся. Он въехал во двор одного из таких оставшихся особнячков. На его домик часто покушались девелоперы и чиновники всех мастей, но исправно оставляли в покое. Гвинн завел за правило иметь жилье практически во всех больших городах мира, так было куда удобнее избегать ненужных проблем с солнцем. Кстати, это единственное, почему Москва ему нравилась и сегодня, – солнца здесь практически не было.

Гвинн зашел в дом, открыл холодильник и достал кровь. Ему предстояло решить, что же делать с Алией. Откладывать решение этого вопроса больше нельзя. Если узнает отец, то это кончится плохо. Он мог бы воспользоваться шансом и сам.

Этот вариант Гвинн не отбрасывал, чувствуя где-то внутри себя тонкий голосок, напоминающий о том, кем он может стать. Гвинн не знал, на что надеется больше – на то, что Алия Дингир – просто человек или…

Гвинн отпил глоток, скривился. Холодная. Эх, сейчас бы теплой… живой, но он хотел соблюдать осторожность и не привлекать внимание отца лишний раз к своим перемещениям. Конечно, тот не удивился бы, объявись Гвинн хоть в Папуа – Новой Гвинее. Их отношения давно перешли в стадию холодной войны с кратковременными конфликтами. Они присматривали друг за другом. Периодически Гвинн позволял себе бесить эрла скандалами и ставить ему палки в колеса в Совете, где имел членство на правах Истинного. Эрл упорно опутывал мир своими интригами, прибирая его к рукам, а Гвинн с удовольствием рвал паутину, разрушая надежды отца. Иногда, напротив, эрл мешал планам Гвинна и пару раз даже подстраивал ему неприятности. Хотя Гвинн и объявил официально, что вышел из клана отца, тот мог повлиять на него через Совет. К тому же эрл славился своими неофициальными действиями, и у Гвинна не было никаких иллюзий на счет того, насколько он «дорог» отцу.

Гвинна давно подбивали к созданию своего клана, это стало бы мощной оппозицией эрлу, и Гвинн даже знал, как это сделать. Он давно все продумал. Но понимая, что тогда точно придется прибегнуть к инициации, чтобы собрать вокруг себя Вечных, Гвинн откладывал этот план на будущее раз за разом. Он слишком хорошо запомнил первый и последний раз, когда решился на инициацию, и, хотя знал, что там были другие обстоятельства, иррационально опасался последствий. Да и претила ему сама мысль связи крови и зависимости от нее.

Гвинн снова вернулся мыслями к Алии. Что ж, завтра он, наконец, познакомится с этой Дингир. Людовик XIV. Поди ж ты! Забавное совпадение. Это был его любимый период – ах, как он тогда развлекался.

Гвинн встал очень рано, в четыре часа дня. На улице уже было темно. «Интересно, а бывает ли тут светло?» Он принял ванну, оделся, по случаю достав настоящую сорочку Людовика XIV: «А почему бы и нет?», поправил волосы, уложив их локонами, как когда-то Луи и его брат Филипп.

Филипп. Гвинн улыбнулся. Как же он нравился Гвинну, пока был молод. Ох и знатные пирушки они устраивали, и жена у него была веселая. Первая. А может, и вторая. Не упомнишь. Луи, правда, в какой-то момент стал скучным. Особенно когда встретил вечно постную Франсуазу и ударился в молитвы. Кстати, она тоже была Вечной, периодически Гвинн видел ее рядом с политиками с весьма морализаторскими принципами. Вечно в сером, вечно недовольна – унылая баба, как только она оказалась в рядах Вечных?! Он знал как. Эрл постарался для своих целей.

Гвинн привычно поправил манжеты, чтобы не привлекать лишнего внимания, приказал цвету глаз измениться. Сейчас он был просто эпатажным весельчаком Генри, который приехал из Нью-Йорка познакомиться с Москвой и ее обитателями. Он был красив, элегантен, ироничен, богат, а потому испорчен, и его все хотели.

Гвинн приехал, когда вечеринка была в разгаре. Факелы стояли по всему поместью, показывая путь в оранжерею, где собрались гости, ходившие в вычурных нарядах, которые, как они думали, носили в эпоху Короля-Солнце. Гвинн усмехнулся – да никогда! Дешевые тряпки. От количества алмазов в декольте одной фаворитки короля у них бы случился инсульт! Гвинн на ходу расцеловывался с теми, кто его знал, ловя восхищенные взгляды и создавая локальные пробки. Хозяйка вечера изображала любовницу короля Атенаис, хозяин выглядел колобком в золотой парче. «Луи бы умер снова, отравился припасенным любовницей ядом, если бы увидел это пугало». Гвинн изобразил очаровательную улыбку, расцеловываясь с Лили, которая с намеком пожала ему руку. Гвинн многозначительно кивнул. За этот вечер она была не первой. В последние дни он пользовался своей внешностью и силами несколько раз, создавая миф о себе. По сути, никто из них не был ему нужен, но с некоторыми и правда было весело в постели, так что даже не пришлось ничего внушать. Гвинн, наконец, выбрался из потных жирных ручищ хозяина вечера и прошел дальше, разглядывая толпу.

Той, кого он искал, нигде не было.

Алия, как обычно, выбрала самый укромный уголок, где бы ее никто не трогал и можно было насладиться игрой музыкантов, а они были и правда хороши! Ее нашли даже там. На уши присел какой-то не то певец, не то блогер, не то актер, не то трое сразу в одном лице. Он хотел в Англию и долго и подробно рассказывал ей, как он талантлив, интересуясь ее контактами. Алия допила одним глотком шампанское, надеясь, что, когда пойдет к бару, от нее отстанут, но нет. Блогеропевец потащился за ней.

Сегодня был не ее вечер. Во-первых, она ненавидела этот дом, самый безвкусный из всех, что она видела, и его хозяев, глупых, жадных и самодовольных. Во-вторых, она ненавидела дресс-коды. Алия пыталась отвертеться, но руководство намекнуло, что надо и проплачено, и с мазохистским отчаянием она притащилась на этот прием. В результате, чтобы хоть как-то скрасить свое пребывание там, она оделась монашкой, вызвав волну ненависти со стороны Лили, и, удовлетворенная этим, спряталась в кустах.

Алия уже хотела заткнуть собеседника, как вдруг поняла, что он и так молчит, стоя с открытым ртом. Стало лучше слышно музыку, а тональность шума вокруг вообще резко изменилась. Какие-то перешептывания, полувздохи, в воздухе повисло томление. Его можно было почувствовать кожей. Алия проследила направление взгляда собеседника, выглянув из-за куста. В центре оранжереи стоял человек. Он выглядел так, словно вокруг него разливалось сияние. Алия улыбнулась. Он и правда был Королем-Солнце, и все, даже хозяева вечеринки, казалось, приседали в реверансе. «Удачно как, самое время сбежать», – подумала она, и пока блогеропевец-артист стоял с открытым ртом, Алия прошла среди цветов к двери и вышла во двор.

Было холодно, начинало подмораживать. «Может быть, уже выпадет снег? – подумала Алия, вдыхая свежий воздух без тошнотворных запахов дорогих духов вокруг. – Почему, интересно, все эти бабы душатся такими сладкими духами? Ощущение, что я в трупной, где поломались холодильники!»

Гвинн увидел Алию в оранжерее мельком и проследил за тем, как она незаметно выходила во двор. Интересно, что на нее не подействовали его силы, а уж он постарался произвести впечатление на общество! В тот момент, когда ему готовы были поклоняться все, она просто сбежала. Он последовал за ней, став для собравшихся незаметным. Гости вдруг почувствовали острую необходимость заняться едой и напитками. Гвинн вышел следом и некоторое время наблюдал, как она просто стоит в пламени факелов в своем нелепом наряде. Он не стал ни очаровывать ее, ни что-то внушать, решив понять, что же все-таки ему подкинула судьба.

– Монашка при дворе Людовика XIV? Вряд ли такое возможно…

Алия вздрогнула. Голос был низким, бархатным, с насмешливыми нотками. Легкий акцент лишь украшал его. Странно, Алия совсем не слышала, как он подошел. Впрочем, она была занята своими мыслями…

Собеседник прошел чуть вперед и встал рядом с ней, так же, как и она, глядя в ночь.

– Я прибыла к маркизе де Ментенон, – сказала Алия, не оборачиваясь.

Гвинн посмотрел на нее с некоторым изумлением. Интересно, сколько людей в оранжерее вообще знали это имя и такие подробности, как религиозная одержимость второй жены короля?

– Да. Двор тогда стал довольно уныл. Вы неплохо продумали план. И сильно взбесили хозяйку вечера, – ее собеседник хмыкнул.

Алия посмотрела на него. Вблизи Генри был еще лучше. От него будто исходило тепло, он был очарователен, мил и приятен в общении. Неожиданно для себя ей захотелось стать его другом. Гвинн смотрел на Алию с легкой улыбкой, будто забавляясь впечатлением, которое производит на нее.

Гвинн церемонно поклонился, помахав несуществующей шляпой.

– Позвольте представиться. Генри Дроуни.

– Нетрудно было догадаться, что вы тот самый сердцеед, который, как Воланд, взбудоражил Москву. Если слухи о вас не преувеличены, то я изумлена вашей активностью и вашими постельными возможностями.

К ее удивлению, собеседник нисколько не оскорбился, а, напротив, в голос расхохотался.

За спиной послышались голоса. Гвинн схватил Алию под локоть и увлек в тень.

– Где же оооон? – Это была Лили. – Я была уверена, что слышу его смех! Найдите сейчас же Гееенрииии!

Алия поначалу затаилась. А затем разозлилась на своего спутника, поняв, что они стоят в кустах, сбросила руку странного гостя со своего локтя и вышла обратно.

– Если вы так не хотели их видеть, то могли бы и не приезжать, – бросила она резко.

– Разве это утверждение не касается и вас? – В голосе странного гостя чувствовалась насмешка.

Алия усмехнулась:

– Пожалуй, вы правы. Алия Дингир. – Она присела в реверансе.

Гвинн смотрел на нее, не понимая, испытывает ли он разочарование или облегчение. Почему-то все это время где-то внутри он ожидал, что увидит Деотерию. Ждал этого и боялся. Было большой радостью не найти ее черт в Алии. Но это лишь осложняло принятие им решения, что делать с этой девочкой. Гвинн старался никого не убивать без острой необходимости. Выгляди она как Деотерия, ему было бы легче. Он еще раз присмотрелся – обычный нос, пухлые губы, зеленоватые глаза, но главное – никакого безумия во взгляде. Деотерия была классической вызывающе красивой ведьмой с черными глазами, волосами как смоль, алыми губами, складывающимися в жестокую улыбку. Алия по нынешним меркам считалась скорее интересной. Столетия три назад ее внешность бы привлекла внимание художников, но не в этом времени с модой на выпирающие скулы и андрогинность.

– Мы так и будем мерзнуть тут? Мне кажется, вы гвоздь сегодняшней программы, вам бы вернуться обратно. Вас там ждут в надежде на новый виток отношений и, как следствие, сплетен. – Алия покачнулась в сторону выхода, потом остановилась. – Рада была познакомиться. – Она протянула ему руку, и Гвинн пожал ее, легко улыбаясь одними губами. По руке Алии пробежала приятная щекотка. Она отдернула руку, сделав шаг назад. Странный человек рассматривал ее с каким-то научным интересом, от которого ей стало неудобно и неприятно, будто под одежду запустили муравьев. Алия передернула плечами и пошла в направлении выхода. Гвинн удивился. Алия явно чувствовала его силу, но все-таки поддавалась ему не до конца, ускользая в последний момент. Конечно, он мог ее сломать, но сначала с этим стоило разобраться.

– Честно говоря, я бы не хотел туда возвращаться.

– Да? Странно, вы так долго готовились к этой вечеринке, Генри. И там все люди, которые вам нужны. Вы же занимаетесь модой?

– Можно и так сказать. – Гвинн сделал неопределенный жест рукой.

– Странно, я никогда не слышала вашего имени.

– Да? А я за последние пару дней ваше слышал очень часто. – Гвинн усмехнулся.

Алия резко остановилась. За сегодняшний вечер ей было достаточно подобных намеков и разговоров.

– Давайте начистоту. Вам нужно, чтобы я пропихнула в какие-то издания ваши услуги? Вы за этим так долго растекаетесь вокруг меня как мед на солнце?

Гвинн удивился. Чего он точно не ожидал, так это того, что его примут за нищеброда, которому надо, чтобы о нем написали.

– Как раз наоборот, я бы очень хотел, чтобы обо мне не упоминали лишний раз, но боюсь, что это уже невозможно. – Гвинн выглядел так, будто вместо короны ему преподнесли навоз. Алии стало немного стыдно.

– Я не хотела вас оскорбить, Генри. Издержки профессии. Считайте это профдеформацией. Извините. Мне пора, а вам желаю развлечься.

– Как вы доберетесь? Насколько я знаю, у вас нет машины.

– Вызову такси. Вы слышали о такой услуге? – Алии показалось странным, что в общесте обсуждают такую нелепицу, как отсутствие у нее машины. Зачем вообще об этом говорить этому Генри, как там его фамилия? С другой стороны, в обществе, помешанном лишь на крутых шмотках и тачках, о чем еще шептаться? Она этого не понимала, искренне считая, что тратить жизнь на тряпки – самое странное, что может сделать человек. Хотя и у нее были свои слабости – аксессуары приводили ее в трепет. Украшения Генри, как она успела отметить, были высочайшего качества и весьма недешевы. Особенно кольцо с аметистом старинной работы.

– Я на машине и могу подвезти вас.

«Сюр какой-то. Что ему от меня надо? Может быть, он убийца-душитель?» – Алия внезапно испугалась. Генри наклонился к ней, взяв за руку, улыбнулся. И снова… Его прикосновение было… волнующим. Да. Именно волнующим, наконец нашла подходящее слово Алия. Она посмотрела в глаза своего спутника и на мгновение замерла. Казалось, что с ними что-то не так, но что – она не понимала. Внезапно ей стало тепло и приятно. «И правда, стоит поехать, чего мерзнуть во дворе?» – подумала Алия.

– Поедем.

Алия пошла за Гвинном к его машине. Гвинн немного постоял, вдыхая холодный воздух и размышляя. Что ж, кровь Деотерии все-таки давала о себе знать.

«Это будет интересно», – подумал Гвинн и выехал со двора.

Алия смотрела, как мимо проносятся в темноте деревья. Она пыталась объяснить себе, почему села к этому странному незнакомцу в машину, и не находила ни одного аргумента «за».

Алия покосилась на Генри. Тот спокойно вел машину, навигатор показывал, что они ехали в Москву. «Уже хорошо. Не в лес или на реку, или где там еще маньяки орудуют».

Генри протянул руку и включил музыку.

– Аве Верум? – Она вскинула брови.

Гвинн улыбнулся.

– Вас это удивляет? Что, по вашему мнению, должно было играть?

– Не знаю, инди, может быть, поп. Но Моцарт?

Гвинн переключил скорость. С неба начал срываться снег.

– Я люблю Аве Верум. Мне кажется это гармонией в абсолюте. Будто звезды в ясном небе над зеленым лугом.

– Будто Бог говорит с нами, ласково улыбаясь из облаков.

Гвинн покосился на Алию.

– Рад, что наши вкусы совпадают. Алия… У вас необычное имя и еще более необычная фамилия. Древние цивилизации и сильные значения.

– Да, моей матери тоже показалось забавным объединить их. – Алия криво улыбнулась. – Не могу сказать, что это добавляло мне популярности в школе. А фамилия… Я почти уверена, что один из таких же экзальтированных предков изменил самую обычную фамилию на Дингир, вычитав где-то это слово.

Гвинн притормозил перед железнодорожным переездом.

«Можно было бы сейчас сломать ее сознание, заставить выйти и встать перед поездом. Или просто свернуть шею… Так легко и просто, и больше никакой опасности, никаких терзаний, конец проклятой крови!» Алия стащила с головы монашеский покров, взъерошила волосы, задорные кудряшки рассыпались по шее. Гвинн вздрогнул, осознав, что ждал, что они будут черными и блестящими, как крыло ворона, уж точно не темно-рыжими. Он вспомнил, как много столетий назад смотрел на другую женщину, чьи задорные кудряшки прыгали, когда она, запрокинув голову, смеялась до слез.

Алия не была похожа на Деотерию, но на ее сестру.

– Наконец я сняла это. Еще бы и одежду сжечь. Все-таки черно-белое – самое унылое сочетание в мире, не находите? – Алия улыбнулась.

Гвинн чуть нервно улыбнулся в ответ. Алия пристально посмотрела ему в глаза и замерла.

– Цвет глаз…

– Что?

Издалека приближался поезд.

«Еще не поздно избавиться от нее, Гвинн…»

– Карие… Это не ваш цвет. – Казалось, Алия смотрит куда-то мимо него. – Слишком скучный.

Гвинн вдруг понял, как чувствуют себя его жертвы. Ему показалось, что кто-то мягкими лапами осторожно сжал его, и у него нет ни желания, ни возможности выбраться из этих объятий.

Гвинн похолодел. Через века эта кровь снова притянула его к себе. Он надеялся, что решил все тогда, но выбор снова встал перед ним, и сейчас он может изменить все! Вот они, две дороги, которые расходятся перед ним. Он может оборвать цепь событий или принять происходящее и узнать, к чему это приведет. В его власти сделать выбор, тем более что однажды он его уже сделал.

Гвинн тряхнул головой, глядя, как мимо проносится поезд. «Так тому и быть!» Они поехали к Москве.

Глава 6

– Кто такая Деотерия?

Гвинн вздрогнул. Они с Эн были у Начо в кабинете. Родриго уехал на задание, а остальным не нужно было знать того, что рассказывает Гвинн.

Гвинн в обнимку с бутылкой вина возлежал на диване, задрав ногу на спинку. На его лице отражалось полное удовлетворение. Он выбрал из коллекции друга, пожалуй, самое дорогое вино, которое когда-то сам ему и привез. Эн лежала на полу, положив ноги на Гвинна. Начо сел в любимое кресло, наблюдая за обоими, фиксируя, как Эн зеркалит Гвинна, даже не осознавая этого.

Гвинн тщательно пропустил прошлое через сито. Он не то чтобы врал. Скорее переставил акценты и умолчал. А вот теперь предстояло врать.

Имя Деотерии упомянул Начо, напомнив, что Гвинн обещал рассказать, как она связана с Алией. Гвинн вздохнул, сделал глоток прямо из бутылки.

– Деотерия… Безумная королева, маньяк и алхимик. Она была сама по себе чудом. Невозможным ребенком. Мать Деотерии была беременна, когда ее инициировали, и, несмотря на ужасы трансформации, – дитя выжило.

– А мать?

– А мать – нет. Она уже умирала, как я понял. Это случилось на Востоке, в Иерусалиме, где жила многие годы семья Деотерии. По материнской линии она восходила к Эхедуанне. – Гвинн улыбнулся, глядя, как Эн вздернула брови. – Об этом чуть позже. Деотерию привезли моему отцу вместе с ее сестрой, та была старше всего на год. Обе выросли при дворе эрла. Деотерия, несмотря на инициацию таким необычным образом, росла как обычный ребенок, с той разницей, что солнце причиняло ей боль, а молоку она предпочитала кровь. Еще она была не по годам жестока и развита. Деотерия увлекалась науками, становясь действительно выдающимся алхимиком. Как ни странно, но эрл привязался к Деотерии. Страстное увлечение алхимией и красота сделали ее уникальным орудием. – Гвинн усмехнулся. – Эрл очень ценил ее способность сводить с ума сильных мира сего – причем как красотой, так и ядами. Да и себе не отказывал в удовольствиях, и в какой-то момент Деотерия стала его официальной фавориткой. Я тогда был книжным червем и вместе с ней копался в старых свитках и клинописных табличках, выискивая очередные источники, которые расскажут о Древних. Мне было интересно погрузиться в историю нашего мира. Моя сила к тому моменту крепла. Там, где другие брали свое страхом, я улыбался, и люди отдавали мне свои королевства, Вечные и даже некоторые Истинные склонялись передо мной, и я потерял связь с реальностью, возомнив себя почти богом. Мне было мало. – Гвинн грустно улыбнулся. – Отец всегда видел во мне мать, восставшую против него, замыслившую его свержение. Особенно когда проявились мои силы. Ненависть к ней сыграла с ним злую шутку, я был не только ее сыном, но и его, объединив в себе силы обоих. И все же пока я не мог противостоять ему, но страстно хотел стать сильнее отца, чтобы уничтожить его. Под предлогом изучения крови Древних для клана я продолжал поиски информации и исследования, надеясь, что отыщу то, что сможет сделать меня могущественным, как Древние, и я опережу своего отца в этом. Деотерия была одновременно и шпионом эрла, и верной напарницей. Я наблюдал за ее работой, понимая, как далеко она продвигается в понимании нашей сущности. Она становилась сильнее, не в последнюю очередь благодаря своим опытам, в том числе над собой.

Гвинн замолчал, и Эн нетерпеливо пошевелилась, но он лежал, уставившись в потолок, и его глаза блестели в полумраке.

– Однажды я прозрел, вдруг осознав, что мои методы делают меня еще хуже отца, и я просто ушел. Деотерия… Я должен был забрать ее с собой, спасти от самой себя. Я же оставил Део с отцом, и она, справедливо считая, что я ее предал, продолжила опыты, чтобы найти секрет древней крови и отомстить мне. У нее получилось… Деотерия была особенной. – Гвинн посмотрел на Эн: – Как и на тебя, Эн, воздействие силы Истинных на нее было ограниченным. Она умела блокировать влияние, и даже мне не всегда удавалось пробиться сквозь ее стены. Но главное… Из-за того, как она была инициирована, ее связь крови была поломана. – Эн чуть заметно вздрогнула. – Проблема в том, что отсутствие связи крови сделало ее…

Гвинн замолчал под мрачным взглядом Эн.

– Скажи это. Монстром, чудовищем.

– Да, можно и так сказать. Деотерия не была связана никакими морально-этическими нормами своего Инициатора, а своих у нее не было, ведь она была обращена еще в утробе. Лишь клятва эрлу подчиняла ее, и она стала его идеальным оружием. Ее не волновала чужая боль, она видела лишь цель и шла к ней, оставляя за собой смерть.

Эн поднялась, сев напротив Гвинна на диван.

– Зачем вам нужна была Деотерия? Почему ее мать вообще была инициирована?

– Потому что она была потомком Энхедуанны. – Гвинн снова замолчал, потом сел напротив Эн, взяв ее за руки. – Как и ты. Знаете, почему инициированные всегда на вторых ролях? Почему им не суждено создать свой клан или принимать решения? Да потому что они изначально были лишь пешками – армией, которую создавали боги, чтобы ставить мир на колени. Слугами.

Начо нервно поерзал на своем кресле.

– Гвинн, мне кажется, ты кормишь нас сказками.

– Мой друг, сказки – это история Истинных. Мы всегда очень бережно относились к мифам. Древние, как я уже говорил, были так могущественны, что почитались как боги. Им приносили кровавые жертвы, и они правили мирами. Как и сегодня, тогда существовали и Избранные – люди, которых возвышали Древние. Они принимали кровь, продлевая себе жизнь на сотни лет, верно служа жрецами, пророками, становясь легендарными царями. Собственный народ почитал их как полубогов. Такой была шумерская жрица Энхедуанна, дочь царя Саргона. Оба верно служили Древним. После последней эпидемии чумы многие искали ответ в легендах, в том числе и отец, думаю, тогда он и увлекся кровью Древних. Источников накопилось немало – я перекопал все свитки, искал клинописные таблички и изучал древние записи. Так я нашел историю, как однажды люди восстали против Древних и призвали чуму.

– Легенда об Эрре, – выдохнула Эн.

– Да. Люди и правда восстали, вот только обещание покориться Эрре и почитать только его для них обернулось тем же, чем и для Вечных. Смертью. Кто знает теперь, как все случилось тогда, но Эрра исчез, а с ним и Древние, и Вечные.

– Откуда же тогда взялись Истинные?

– Как я понял, некоторые дети Древних выжили, тяжело переболев и потеряв часть своих сил. Никогда больше никто из их потомков не обладал той мощью, что была у их предков. Инициированные ими тоже стали слабее, а многие просто не переживали трансформаций. Поколения спустя человечество заполнило землю, а Истинные лишь кое-как начали восстанавливать свои позиции.

– Гвинн, не мог бы ты все-таки перейти к сути? – Эн откровенно зевнула.

– Это и есть суть. Если перевести все это на язык реальности, то Древние обладали куда более впечатляющими способностями, и отец считал, что ключ к могуществу – их кровь. Но ее давно не осталось. Тогда-то ему и пришла в голову идея найти кого-то из потомков «полубогов», надеясь, что они пронесли через поколение что-то от своих хозяев.

– Зачем? – спросила Эн.

– Чтобы стать сильнее.

– Нет, зачем ты ему помогал, Гвинн? Зачем изучал это?

– Я же объяснил… Я хотел опередить отца и победить его. – Гвинн посмотрел на бесстрастное лицо Эн и усмехнулся. – Я не горжусь этим. Я был молод и одержим мыслью уничтожить отца, увидеть выражение его лица, когда бы он понял, что все эти годы я тайно играл против него. И это в тот момент, когда он считал, что подчинил и сломал меня.

– А ему это зачем? Разве эрл не правит сейчас?

– Одно дело дергать тайно за нити и запугивать президентов, другое – сидеть на вершине пирамиды и попинать ногами спины рабов. И еще. Древние не боялись солнца… Проблема в том, что дети полубогов после стольких веков мало чем отличались от людей. Нередко они были гениями или безумцами, а зачастую гениями и безумцами. Как Деотерия. Она проводила эксперименты над собой и людьми. Она смогла усилить свои способности, став почти равной Истинным, но инициированные ею умирали, подопытные сходили с ума, и уж точно никто из них, включая ее саму, не мог выйти на солнце. Ее кровь ничего не дала и Истинным. Чего-то не хватало. Тогда она принялась экспериментировать с детьми. – Гвинн надолго замолчал. – Когда я прибыл в замок, где она жила в тот момент, – голос Гвинна был глухим, – то нашел гору трупов. Знаете, сегодня все иначе. Тогда было более жестокое время, и мы, и люди убивали куда проще. Охота была нашим развлечением, постоянно где-то шла война, короли пытали и убивали неугодных. Но даже на этом фоне Деотерия превзошла всех. В замке были десятки замученных детей, и еще сотни были закопаны у стен. Даже для Вечных это было слишком.

…Гвинн шел по подвалу, стараясь не смотреть на камеры в стенах, где сидели девочки. Некоторые находились в отдельных клетках. Как маленькие дикие звереныши, они кидались на решетку и шипели. Другие лежали в агонии трансформации, из которой им не суждено было выйти. Он дошел до лаборатории. Огромное помещение было забито банками с органами, кусками человеческой плоти, головами. На столе лежало тело ребенка, не пережившего трансформацию. Деотерия, вся в крови, препарировала дитя, тщательно разглядывая органы несчастного существа. Когда Деотерия повернулась к Гвинну и улыбнулась, у него, как и всегда, перехватило дыхание от ее красоты.

– Мой дорогой сын! – саркастично произнесла Деотерия, сладко улыбаясь.

Гвинн поморщился.

Деотерия отложила лезвие и подошла к Гвинну.

– Моя кровь! – прошелестела она у самого его уха, нежно укусив его за мочку. Она обняла его и поцеловала, как когда-то – страстно, долго. На секунду Гвинн забылся, но запах боли и грязи из клеток вернул его в реальность. Он отстранил Деотерию.

– Значит, все правда. Я надеялся, когда ехал сюда, что рассказы о зверствах, что ты тут устроила, ложь и домыслы. Но нет, скорее, тебя недооценили.

Деотерия рассмеялась. Звонко, как колокольчик. Гвинн заметил, что пара детей затравленно вжалась в стены клеток.

– Это говоришь мне ты? Гвинн Уэссекский? Сын эрла Годвина?

– Ты превзошла все, что я совершил.

– Я – то, что ты совершил, все, что я делаю, – делаешь ты, – Деотерия зло оттолкнула Гвинна, взяла нож и вернулась к столу. – Верх лицемерия приезжать сюда и читать мне нотации, Гвинн. Это ты, как взявшая след гончая, искал старинные записи о древней крови. Ты переводил и исследовал мифы прошлого, соединял и расшифровывал иероглифы и клинопись. Я лишь твой верный ученик. Замечу, созданный тобой и тобой найденный.

Гвинн подошел к Деотерии, перехватил ее руки. Она выронила нож. Гвинн заглянул ей в глаза, пытаясь найти признаки безумия. Она казалась совершенно нормальной.

– Остановись, Део. Заклинаю тебя, остановись, ты катишься в бездну. Скоро отец не сможет тебя покрывать, времена меняются, кланы уже присматриваются к тебе. Он посадит тебя в башню на веки, он не пощадит тебя, ведь ты не дала ему того, что он так хотел. Уйдем со мной. Мы уедем в новый мир, создадим свой клан, будем жить далеко от всего этого.

На секунду ее взгляд затуманился, лицо стало спокойным, она прижалась лбом к его груди.

– Помнишь, как я предложила тебе то же самое, Гвинн? Как я пришла к тебе и умоляла увезти меня.

Гвинн помнил. Он помнил, как открыл глаза и увидел ее, сидящую рядом с ним на кровати. Всю в крови. Деотерия рыдала. Гвинн испугался, думая, что с ней что-то случилось, и лишь через секунду понял, что кровь была не ее…

Гвинн сосредоточился на истории, которую рассказывал, отогнав ненужные воспоминания. Это не то, что следовало рассказывать. Не сейчас.

– У Деотерии была сестра. Старшая. Она оставалась человеком, но жила с нами. Мириам. В опытах и исследованиях мы забыли одну маленькую деталь – происхождение сестер, их древние корни, где именно старшая дочь была обещана богам, а вот Деотерия все-таки однажды об этом вспомнила. Мириам унаследовала скрытую от нас способность. Она была тем носителем информации, который мы искали, именно ей достался от Эхедуанны дар крови, как первой рожденной в семье девочке. Деотерия же была изначально на вторых ролях, генетически запасной вариант. Мириам была милым ребенком, а потом стала красивой женщиной, и ничего в ней не выделяло ее из других людей, так что отцу она была не нужна. Деотерия же какое-то время предпочитала не замечать того, что человеческое существо приходится ей родственницей. Мириам вышла замуж за одного из людей отца и должна была вот-вот родить. Я присматривал за ней, надеясь, что она последует моему совету и выпросит у эрла разрешение уехать. Я недооценил Деотерию. Не будучи способной родить самой и так и не найдя достойный объект, который бы выдержал все ее опыты, она решила сделать то же самое, что сделали с ней. Она инициировала свою сестру на последних сроках беременности, надеясь, что смешение их крови даст нужный эффект для создания ключа.

– Ключа?

– Того, чья кровь вернет могущество Истинным. Ни Мириам, ни ее ребенок не выдержали трансформацию.

– И ты покинул клан?

– Да, и до сих пор жалею, что не забрал Део с собой. Она вышла из-под контроля окончательно. Деотерия любила причинять боль, и, не стесненная никакими законами в последующие десятилетия, она переезжала с места на место, чтобы продолжать свои опыты над детьми и беременными. Я не списываю с себя ответственности, я ее бросил и закрывал глаза на то, что она делает. Но в какой-то момент не замечать стало невозможно, и я решил вмешаться.

– Ты убила Мириам, Деотерия! Свою сестру и ее ребенка.

– И чем же я отличаюсь от тебя? – Деотерия прищурилась. – Не ты ли убил нашу мать ровно таким же образом, сделав сиротой ту самую Мириам, о которой так потом переживал? Не ты ли создал меня, моя кровь? Гвинн, ты был так одержим, что инициировал мою мать, когда она была беременна на последних сроках, надеясь найти во мне ключ!

– У меня не было выбора! Она умирала, и ты тоже! Твоя мать была наследницей древней крови, и я надеялся спасти хотя бы тебя, думая, что ты тоже.

– И ты уже понял, что Мириам ничего из себя не представляет. – Деотерия нехорошо улыбнулась.

Гвинн кивнул.

– Что ж! Не могу не отметить, что мое выживание – скорее чудо, чем закономерность. Ты во всем виноват, Гвинн. Смешно, когда ты в чем-то обвиняешь отца, ведь именно ты, а не он, начал поиски древней крови, решив стать богом. Ты искал потомков легендарных полубогов по всему миру и просиживал часы в лабораториях! Это твоя одержимость породила меня.

– Да, и я на правах твоего Инициатора молю тебя остановиться.

Деотерия рассмеялась и откинула волосы с лица, оставив след крови на щеке.

– Молишь? А что тебе остается делать? Ты не властен надо мной. Со мной бесполезны и наша связь, и твоя сила. Я понимаю, почему отец так разочарован в тебе. Мягкотелое создание, ты не в состоянии думать на века вперед, ты испугался нескольких пролитых мною капель крови. С твоими и моими способностями, Гвинн, мы бы уже правили миром. Ты и я, но ты трусливо сбежал. От меня и от себя, от того, что сам же и начал. Ты даже не смог отомстить мне за смерть своей любимицы. Кстати, она хотя бы знала, что это ты убил нашу мать?

Гвинн опустился на пол около стены, взглянул на Деотерию и покачал головой. Она усмехнулась.

– Я так и знала. Я любила тебя, Гвинн. Сколько помнила себя, я тебя любила, но ты отказался от меня.

Гвинн грустно усмехнулся.

– Ты не умеешь любить, Део. Ты умеешь владеть, ты хочешь, чтобы тебе принадлежали.

Деотерия схватила нож и метнула его Гвинну в голову, тот легко уклонился.

– При этом ты сейчас предлагаешь мне уйти с тобой?

– Да.

– Почему?

– Потому что ты – моя кровь.

– Ты разозлишь своего отца, увезя меня. Хоть я больше и не его королева, формально – я в его клане, я его собственность. Как и ты. Твои попытки заявить о своей свободе смешны. Ты можешь разорвать отношения с отцом, можешь даже создать свой клан, но ты останешься его сыном – сыном самого могущественного эрла. И именно это тебя бесит. Ты приехал остановить меня? Ха! Ты все еще пытаешься стать сильнее, и для этого тебе нужна я и мои возможности. Не считай меня идиоткой! Ты вполне неплохо нарушаешь все законы, чтобы противостоять ему, своему сюзерену, между прочим! Он – твой король, король всех Истинных и Вечных на этой земле.

Гвинн расхохотался:

– Теперь ты решила поморализаторствовать? Когда ты впервые пришла ко мне в спальню, ты была любовницей моего отца.

Деотерия усмехнулась:

– Знаешь, Гвинн, в чем твоя проблема? Ты, умеющий вывернуть правду в ложь и ложь в правду, так и не понял, что я пришла к тебе в спальню с ведома твоего отца и при его полном разрешении. Он даже специально уехал на Охоту. – Гвинн сидел с непроницаемым лицом. – Я надеялась, что ты сможешь дать мне ребенка. Да, я понимала, что только Истинные приносят потомство, но я делала с собой немыслимые вещи, чтобы стать на ступень ближе к вам. Шанс был! Но лишь с тобой – моим Инициатором, моей кровью! Ты так силен, что я надеялась, что мы родим того, в ком сойдется правильная комбинация крови. – Деотерия поджала губы.

– Я знал. Это была моя месть отцу. – Во взгляде Деотерии промелькнула злость. Она тяжело опустилась на пол. – Ты была права, я виноват во всем, что с тобой произошло, Део. Я лишь хочу все исправить. Давай уедем.

Она подняла на него взгляд:

– Ты хотя бы любил меня?

Гвинн протянул к ней руку, погладил по щеке, наклонился и поцеловал ее.

– Конечно, Део, я всегда любил тебя.

Она прижала руки к его груди, оставляя кровавый след на плаще.

– Нет. Гвинн, любил ли ты меня как женщину, которая делит с тобой постель, а не как твою кровь?

Гвинн улыбнулся:

– Конечно, Део.

– Почему же ты покинул меня?

– Потому что ты права, я трус. Но я больше не боюсь. Отпусти этих детей, Део, и мы уедем. Нас ждет прекрасный корабль, мы откроем с тобой новые миры. Вместе.

Деотерия наклонилась к Гвинну, легко коснулась губами его губ. Гвинн вздрогнул, когда кинжал вошел в его сердце.

– Ты забыл, Гвинн. Я знаю, когда ты лжешь.

Гвинн упал на пол. Деотерия опустилась на колени и заглянула ему в глаза.

– Ты так предсказуем, любимый, – услышал он сквозь ускользающее сознание, она положила его голову себе на колени. – Тебя так легко было заманить в мой отдаленный замок. Немного убийств, чуть-чуть зверств, и вот ты уже бежишь спасать людей от меня и меня от людей. Идешь по хлебным крошкам прямо в мой пряничный домик. Я знала, что ты не любил меня: ни когда я впервые пришла к тебе по приказу эрла, ни когда пробиралась к тебе уже без его ведома. И все же, как бы я ни злилась на тебя, я не могла устоять. Наверно, тогда я впервые поняла, как сильно люблю тебя, мой дорогой Гвинн. Я приходила к тебе. Снова и снова. Я вдыхала твой аромат, я целовала твое тело, я ласкала тебя и все это время знала, что ты ни на йоту не любишь меня. Что для тебя мое присутствие в твоей постели – лишь насмешка над отцом, попытка обойти его. Ни одна женщина не простит того, что ее не любят, дорогой Гвинн. Но в одном ты прав, ты принадлежишь мне, как я тебе, и теперь ты навсегда останешься со мной. Это я увезу тебя с собой.

– Вряд ли, Део, – прохрипел Гвинн, улыбнувшись. – Ведь я пришел не один.

Деотерия вскочила и выбежала в коридор. Голова Гвинна ударилась об пол. Он перевернулся на бок и медленно вытянул кинжал.

– Кого ты натравил на меня? Французский клан?! – Деотерия ворвалась в лабораторию и пнула Гвинна. Потом еще и еще. Наконец, он перехватил ее ногу и дернул. Она рухнула рядом. Гвинн перекатился и прижал ее к полу, сев сверху.

– Нет, Део, хуже. За мной шла Инквизиция. На случай, если ты не захочешь слушать.

Деотерия расслабилась и улыбнулась Гвинну:

– Тебе придется спасти меня.

– Почему бы?

– Потому что ты кое-чего не знаешь. И эрл не знает. – Деотерия захохотала так, что в коридоре отразилось эхо. Она столкнула с себя Гвинна, наклонилась и прошептала ему на ухо:

– У Мириам были близнецы. Умер лишь один ребенок, а вот второй – родившийся на пять минут раньше… Он выжил. Я бережно воспитывала его, вливала в него твою кровь, Гвинн, и свою, а потом, когда он вырос, я переспала с ним. И знаешь что? Мне удалось! – Гвинн побледнел. – Нашу с ним дочь я назвала Евой. О! Она – уникальна. Кровь Мириам и моя кровь вместе дали результат! Мой философский камень – венец творения любого алхимика, шанс приблизиться к могуществу Древних. У нее проявляются мои силы, но при этом она человек и не боится солнца. Я проверяла ее много раз. Она – твой ключ, она готова к тому, чтобы ты инициировал ее, Гвинн. Я лично подготовила ее. Ты станешь богом, и я буду рядом с тобой, когда ее кровь изменит тебя. Но лишь я знаю, где она. Если я не приеду в ближайшее время, ее убьют.

– Ты лжешь! – прохрипел Гвинн. – Ты не смогла бы скрыть такое, тем более от эрла. Ты не смогла бы скрыть беременность.

Деотерия хрипло рассмеялась:

– Уверен? Истинные – такие гордецы! Вы не замечаете никого, кроме себя, зарывшись с головой в свои дрязги и свою клановую честь. Эрл обращал на меня внимание, пока я была ему выгодна. Ты, так рьяно разыскивающий манускрипты, подталкивающий меня к исследованиям, когда дело дошло до опытов, начал строить из себя белоручку и кривился, прикрываясь моралью. У тебя есть выбор. Либо ты поможешь мне, либо Инквизиция узнает о Еве. Думаю, что это даст мне необходимую защиту со стороны Торквемады. А вот тебе – нет. Так что теперь я делаю предложение тебе – мы уходим вместе, чтобы править миром, или ты становишься моей крысой в лаборатории, только теперь она будет в Инквизиции. Торквемада спит и видит, как бы стать главным, тебе ли не знать, что его «священная война» – суть борьба с кланами.

Замок тряхнуло. «Ворота пали», – Гвинн устало закрыл глаза. Хотелось просто уснуть, нестерпимо болело в груди. Могла ли Деотерия его обмануть? Да. А если нет? Разве не мечтал он так долго о могуществе Древних? Он сможет сместить эрла, занять трон. Ева – его шанс уничтожить отца и править всем миром. Гвинн принял решение и улыбнулся.

Где-то далеко кричали инквизиторы. Они уже прошли внутренний двор и, обстреливаемые из бойниц, пробирались к самому замку.

Гвинн кое-как поднялся по стене, протянул Деотерии руку. Она подхватила его:

– Мы будем править миром, Гвинн.

– Да, моя королева. Мы будем править миром.

Он поцеловал ее нежно, как в первый раз, когда она вошла в его спальню.

Все решено.

Деотерия выдохнула, когда Гвинн вонзил ей кинжал под подбородок так, что острие пробило череп, и, падая, потянула его вниз. Гвинн медленно распрямился. Деотерия была еще жива. Он вытащил лезвие.

– Ты ошибаешься, Део. Ты не знаешь, когда я лгу, потому что даже я не знаю, лгу я или нет.

Он ударил ее в сердце и печень. Медленно обошел камеры в лаборатории, выпуская всех, кто там был. Присмотрелся к жидкостям на столе и перевернул несколько из них на Деотерию, остальные расплескал вокруг. Затем на пол полетела реторта, под которой горел огонь. Язычки пламени побежали по столу и кускам плоти, которые лежали на нем. Гвинн постоял пару минут, затем пошел по коридору, убивая умирающих и открывая клетки с теми, кого еще можно было спасти. Он шел осторожно, держась за стену, сил еле хватало, чтобы поддерживать себя в сознании. В какой-то момент Гвинн вышел на солдат Инквизиции, один из них успел увидеть его на долю секунды, но тут же забыл о нем, поспешив дальше. Навстречу солдатам шли и ползли дети, спасаясь от бушевавшего в лаборатории огня. Гвинн прошел дальше по коридору, споткнулся о труп и упал – сил больше не было, внушение окончательно ослабило его. Он закашлялся, попытался подняться и потерял сознание.

Гвинн пришел в себя под размеренный топот лошади, понимая, что бьется головой о круп. Он повернул голову и осмотрелся. Впереди ехал один из солдат Инквизиции, он держал за поводья вторую лошадь, к которой был привязан Гвинн.

– Пришел в себя наконец? – Голос был с норманнским акцентом. Эгиль. Гвинн улыбнулся. – Меня дождаться не мог?

– Я начал, я и закончил.

– Точно закончил?

Эгиль сравнялся с Гвинном и помог ему сесть.

«Она готова к тому, чтобы ты инициировал ее, Гвинн, я лично подготовила ее. И лишь я знаю, где она. Если я не приеду в ближайшее время, ее убьют».

Гвинн кивнул:

– Деотерия сгорела, все ее образцы уничтожены.

«И где-то скоро умрет та, которая могла бы сделать меня самым могущественным в этом мире»…

– Я нашел и убил Деотерию, сжег ее замок со всеми трупами. Вот только оказалось, что Деотерия все-таки смогла произвести потомство. Ее звали Ева. Деотерия любила символизм. Поиски ребенка ничего не дали, и я решил, что она погибла. Лишь несколько столетий спустя, случайно, я нашел некоторые документы, которые смогли открыть мне приблизительное место обитания Евы. Это было так странно, словно прошлое снова решило вернуться и еще сильнее запутать паутину судьбы. Я нашел место, где прятали Еву. Там же была ее могила. На очень плохо сохранившейся плите было начертано «возлюбленной матери». Я хотел забыть об этом, жить дальше, но снова и снова возвращался мыслями к этой надписи. В результате я решил искать. Я оправдывал себя страхом, что отец узнает о том, что линия Деотерии не прервалась, но правда в том, что я сам хотел взглянуть в глаза ее потомкам. Многие годы спустя я нашел Алию. К сожалению, не только я, но и Годвин.

– Ты хотел меня убить?

Гвинн даже не дернулся.

– Что ж у тебя за привычка, чуть что – сразу убить! Я выяснял, кто ты.

Эн недоверчиво посмотрела на Гвинна.

– Гвинн. – Начо откашлялся. – Так что же такого Ева через много веков передала Алии, что вызвало столько проблем сегодня?

Гвинн отрицательно покачал головой:

– Несмотря на сотни лет разжижения крови, Алия несла в себе информацию Энхедуанны.

– Но солнце жжет ее. – Начо посмотрел на друга. – Да и ты, хоть и силен, но не бог. Как я понял, ты должен был инициировать Еву, и после этого вы бы вышли на свет с невероятной силой Древних. Ты инициировал Алию, и что-то дальше не сходится…

– Не совсем так. – Гвинн потупил глаза. – Я должен был инициировать Еву, и после трансформации, когда ее ДНК бы преобразовалась…

– Ааааа. – Лицо Эн разгладилось. – Вот оно что. Через смерть в новую жизнь. Твоя трансформация должна была бы случиться, когда бы Ева дала тебе уже испить своей крови. Ключ и замок. Ты бы был первым возрожденным, но Алии недоставало для этого сил. И чем же эрл усовершенствовал меня?

– Не уверен, что его опыты помогли сделать тебя той, кто возродит род. Ты бы могла выходить на солнце, если бы у него получилось. Но он сделал тебя экстраординарной, сильнее твоих праматерей. Думаю, что он пытался добиться нужного эффекта с помощью крови Део, отсюда у тебя скорость заживления и реакции. Она была феноменальна не только как алхимик. Но развивать в тебе надо было то, что дала Мириам. Это бы и случилось, останься ты со мной. Он добавил разрушения туда, куда надо было добавить созидания. К сожалению, боюсь, что шанс упущен.

– К лучшему! – Начо скривился. – Мне внушает ужас мысль, что ты бы стал еще сильнее. А упыри? С ними что не так?

– Вот этого я понять не могу. Если они результат опытов с кровью Деотерии, то это точно работа эрла.

– Ты вернешь мне память? – перебила Эн и выжидательно посмотрела на Гвинна.

– Это невозможно. Мне жаль!

– Ты уверен, что жаль?

Эн резко поднялась и пошла к двери. Остановилась.

– Кто инициировал мать Деотерии?

– Вряд ли я смогу ответить на твой вопрос.

– Или вряд ли ты захочешь ответить на этот вопрос, Гвинн.

Гвинн спокойно выдержал взгляд Эн, она развернулась и резко вышла, хлопнув дверью.

Гвинн и Начо сидели в тишине. Изредка Гвинн прикладывался к бутылке.

– Гвинн, я видел много раз, на что ты способен. Я замечаю изменения в ней. Она уже меняется, я не знал Алии, но, кажется, та прорывается в Эн. Это ведь что-то значит. Ты правда не можешь вернуть ей память?

Гвинн долго, очень долго смотрел на Начо, допил бутылку.

– Я эгоистично жажду увидеть Алию в глазах Эн, но как мне ни больно это говорить, Начо, Алии больше нет. Есть Эн. И она останется внутри нее, даже если была бы возможность вернуть Алию. Все, что сделала Эн, тоже останется, но Эн может с этим жить. Алия не сможет. Она не могла причинить боль. Даже после инициации не могла. Пауков, будучи человеком, боялась, но выносила на улицу. Она была решительной и сильной, но никогда никому не причиняла зла. Все, совершенное Эн, уничтожило бы Алию. Я не уверен, что она сможет пережить то, что совершила. Я точно знаю, каково это – исправлять зло, которое сотворил ты, каково жить с ним, – тише прибавил он.

Начо кивнул, залез куда-то в недра огромного шкафа и достал еще одну бутылку, протянув ее Гвинну.

– Гвинн, ты ведь хотел стать сильнее и для этого нашел Алию?

Гвинн открыл бутылку и сделал глоток, не ответив. Этого было и не нужно.

Глава 7

Эн привыкала к Гвинну, потихоньку выясняя подробности о своем прошлом. Она не до конца доверяла своему Инициатору, больше интуитивно, чем подозревая его в чем-то конкретном. О себе он говорил мало и после разговора о Деотерии практически ничего не рассказывал. В то же время за последующий месяц Гвинн провел так много анализов и опытов, чтобы объяснить, почему Эн не может ничего вспомнить, что ей не оставалось ничего другого, как поверить ему.

Однажды, вернувшись после задания, Эн пришла в комнату Гвинна. Он проснулся от ее легкого поцелуя, и Эн одним быстрым движением села сверху. Гвинн столкнул ее на пол.

– Серьезно?

Эн приподнялась на локтях.

– Хочешь сказать, что не спал с Алией? Ты, перетрахавший половину Европы! Или ты не хочешь меня, потому что я – не она? А может быть, мы обе – не Деотерия, в этом дело? – язвительно спросила она. – Ты ведь был ее любовником, признай это!

– Я никогда не спал с Алией, ни когда она была человеком, ни после, да и она не проявляла к этому желания, – произнес Гвинн жестко.

Эн вышла, хлопнув дверью. Она уехала с базы и пропадала сутки, после чего снова загремела в изолятор.

Гвинн чувствовал ее злость, негодование и недоверие. Он знал и то, что она делала в городе. Это причинило ему боль, которой он не ожидал. Было бы так просто поддаться ей, вот только Гвинн точно знал, что такая эмоциональная связь прорвала бы блокаду в голове Эн, которую он так упорно латал.

…7 лет назад

Алия встретила Генри на следующей вечер в кафе. Гвинн-Генри как бы не заметил ее. Алия окликнула его из вежливости, надеясь, если честно, что он куда-то спешит. Он не спешил. Они приятно провели время, много смеясь. К удивлению Гвинна, с его стороны это было совершенно искренне. Он не пользовался силой, не обольщал, не говорил комплиментов, не внушал. Ему просто было весело. Вернувшись домой, Гвинн понял, что хочет встретиться с ней снова, не потому что ему нужно было взять кровь для исследований, не потому что ему надо было отследить ее способности или присмотреться, не ошиваются ли вокруг соглядатаи эрла. Нет, ему было с ней действительно хорошо. Алия была умна, начитанна, образованна, с хорошим чувством юмора, и ему просто хотелось продолжить общение.

На следующий день Алия решила воспользоваться предложением нового знакомого сходить в бар. По привычке она решила узнать о Генри побольше и залезла в соцсети. Она перерыла Интернет, но нашла только пару каких-то статей без фотографий. Странно, в соцсетях Генри тоже не было. Еще удивительнее было то, что и тусовка вдруг резко забыла о его существовании. Она встретила знакомого журналиста, у того лишь блеснули влажно глаза, да и только, что-то внятное рассказать о Генри он не смог. Казалось, он не помнит его.

Вечером Алия невзначай поинтересовалась, как Генри пишется в соцсетях.

– Меня там нет.

– Наверно, ты единственный человек, у которого нет страницы.

– Не единственный. – Генри усмехнулся. – Но таких немного. Честно говоря, я не люблю, чтобы люди знали обо мне все и могли отследить мои передвижения. Зачем это нужно?

– И ты при этом работаешь в моде?

– Я делаю ее много лет, столько, что миру моды надо присвоить мое имя. – Генри выглядел серьезным и оцениввающе осмотрел ее джинсы и рубашку в клетку. Алия рассмеялась:

– Ладно, но все-таки соцсети – презентация твоей компании и тебя в мире. Если тебя нет в соцсетях, тебя не существует.

– Считай меня интровертом.

Алия оглянулась вокруг и от души расхохоталась:

– Заметно!

При появлении в баре они произвели фурор. «Он», – поправилась мысленно Алия. Даже сейчас, сидя за столиком в тени, она ловила взгляды, – застенчивые, томные, возбужденные, – которые кидали на Генри.

– Почему люди так реагируют на тебя?

– Потому что я красив, интересен, богат и хорошо одет. Не в рубашку в клетку, как канадский лесоруб. – Алия улыбнулась. Генри пришел на встречу в белом кашемировом пальто. Зимой. В Москве. Самое поразительное было то, что на нем не было ни пятна грязи или реагентов. – Потому что я сексуален. Вопрос, почему я на тебя не произвожу такого впечатления?

– Хм, может быть, ты не мой тип? – Алия саркастично осмотрела Генри. – В перечне твоих достоинств я даже не сомневаюсь, но я видела множество красивых и богатых – так, как на тебя, ни на кого не бросались. Красота и сексуальность – не повод скидывать трусы и кидаться на человека.

– Правда? – Генри откинулся на спинку дивана и усмехнулся так призывно, что она поперхнулась, потом наклонился к ней и прошептал на ухо: – А сейчас?

По позвоночнику Алии побежали мурашки, голова чуть закружилась. От Генри невероятно приятно пахло нагретой солнцем полынью. Она заглянула ему в глаза и снова поймала себя на странном чувстве, что с ними что-то не так. Алия передернула плечами.

– Пожалуй, пока я пас.

Он беспечно улыбнулся.

Они встречались практически каждый вечер. В какой-то момент Алия поняла, что Генри стал ей очень близок. Днем Генри не выходил на связь, но неизменно звонил ближе к ночи.

Генри заразил Алию какой-то своей легкостью в общении, передвижении и жизни. Но не в сексе. Алии был совершенно чужд такой тип гедонизма. Не в том смысле, что она не любила секс, но она относилась к нему серьезно и не могла понять, как можно скакать из постели в постель. Генри же, пользуясь своей внешностью, легко находил партнеров и так же легко с ними расставался, чтобы больше никогда не встречаться. Иногда, возвращаясь в те же клубы, Алия встречалась глазами с его бывшими и видела в них тоску и зависть, но иной раз, и это ее обескураживало, они будто впервые встречались с Генри.

Одновременно с граничащей с безумием легкомысленностью и внешней беззаботностью Генри обладал невероятным запасом знаний, причем он знал такие детали, о которых не догадывались исследователи, посвятившие вопросу десятилетия. О придворной жизни, об ученых, о художниках и композиторах, о быте разных эпох. Иногда ей казалось, что он придумывает, и Алия специально проверяла данные, ставя знакомых профессоров в тупик вопросами и давая им непаханое поле для новых исследований.

– Тут дресс-код – рука, пахнущая жопой собачки?

Через несколько недель после знакомства Генри был приглашен на перформанс. Из тех, что так модны были в Москве. Туда приходили потому, что это было в тренде, а не потому, что и правда любили искусство. Билетов было не достать, люди понятия не имели, что они смотрели, впрочем, не факт, что режиссер понимал, что ставил или какой вкладывал в это смысл. Алия посмотрела направо, где стояла стайка одинаково одетых и одинаково выглядящих девиц. Некоторые держали на руке собачек – тех бесконечно повизгивающих и тявкающих созданий, которых отбрасывает назад, если они чихают.

Алия рассмеялась:

– А еще лицо по трафарету.

В какой-то момент к Генри подбежала продюсер просмотренного ими действа – Лора. Алия знала ее. Она была известна в узких кругах тем, что кидала на деньги подрядчиков. Но также она была дочерью высокопоставленного чиновника от кино и всячески поддерживала начинания «сверху», и потому ей все сходило с рук. Кроме того, она писала эротические рассказы и одновременно с тем проповедовала праведную семейную жизнь и даже целибат. Учитывая, что Алия знала об ее связях, она была совсем не праведна, а эротические рассказы писала наверняка на документальной основе. Лора повисла на руке Генри и, не обращая внимания на Алию, потащила его в сторону, яростно шепча ему что-то на ухо и жестикулируя. Генри закатил глаза, но ушел вслед за Лорой. Алия осталась одна. Ей стало грустно. Она наблюдала, как Лора всем телом недвусмысленно прижимается к Генри, и поняла, что ревнует. «Этого еще не хватало!» Алия отвернулась и тут же столкнулась нос к носу с главной светской скандалисткой Москвы Кирой, известной провокационными, полными ненависти постами и судами с бывшими мужьями. Поочередно Кира ненавидела то чужих детей, то чужие фигуры, то чужую одежду, то чужих жен, то жен своих бывших и нынешних, то власть, то оппозицию, то простых людей, то богатых. Кира ненавидела всех.

– Что? Увели? – Она желчно улыбнулась.

Алия пожала плечами и попыталась пройти мимо, Кира схватила ее за локоть.

– Что тебя вообще может с ним связывать?

– Дружба. – Алия выдернула руку.

– Ой ли!

Алия посмотрела на Генри, тот улыбнулся ей, и сердце екнуло. «И правда, ой ли! Не влюбилась ли я часом?» – Алия задумалась. Прислушалась к себе. Ее, конечно, охватывало странное покалывающее и тянущее чувство в присутствии Генри, но была ли это влюбленность? Стала ли она еще одним пополнением его коллекции? Она смотрела, как Лора кладет в карман Генри записку.

– А что ты вообще о нем знаешь? – Кира ядовито засмеялась.

Алия вышла на улицу. На самом деле за последние несколько недель она не так много узнала о Генри. Он был загадочен: не говорил о семье, о работе, да и близких друзей у него не было. Она знала, что Генри пользуется успехом у обоих полов, но так и не поняла, сколько в рассказах о нем вымысла, а сколько правды.

Генри вышел за Алией и накинул ей на плечи пальто.

– Пойдем отсюда? Еще пара визгов со сцены, и я сам буду орать.

Алия кивнула. Они шли по ночному холодному городу. Москва была украшена к Новому году, вокруг стояли елки, мигали огни, на некоторых улицах было светлее, чем днем. Вот только под ногами снег превращался в кашу из-за реагентов, делая плитку катком. Алия поскользнулась, Генри подхватил ее, крепко прижав к себе. Алия вскинула на него глаза. «В этой ситуации в романтических комедиях ОН целует ЕЕ». Алии стало интересно, поцелует ли ее Генри, но он отстранился и пошел дальше. «Не просто так я ненавижу романтические комедии», – заключила она.

– Может, выпьем?

Алия чуть подумала и медленно кивнула. Они пришли в самый закрытый и пафосный бар Москвы. Фейс-контроль впервые был безупречно вежлив с Алией, которая привыкла, что зачастую ей отказывают во входе. Для нее всегда было загадкой, почему. Сегодня ее принимали как королеву. Им сразу организовали самый лучший стол, расположенный так, что они видели всех, а их – никто. Какие-то рэперы из модного лейбла по соседству было дернулись, но Генри достаточно было лишь посмотреть на них, и они тут же уселись обратно. Алию забавляло, как Генри, который никак не выглядел грозным противником, одним взглядом мог усмирить любого.

Генри ушел к бару. Алия наблюдала. Это было ее любимым развлечением – сказывалась профессия. Вот престарелый ловелас клеит молодую девицу, она откровенно скучает, а он – важничает. Девушка смотрела на одного из рэперов, который, в свою очередь, кидал осторожные взгляды на Генри. Алия усмехнулась. Очередные модные люди в одинаковой модной одежде с одинаковыми модными лейблами и лицами показательно танцевали и снимали друг друга для Инстаграма. Выкладывали и прекращали танцевать, рассаживаясь обратно и уже не отрываясь от экранов телефонов. Алии стало скучно. Зачем она пришла сюда?

– Расскажи мне о своей семье, – попросила она Генри, когда он вернулся к столу.

Он отмахнулся, вскинув бровь.

– Зачем?

– Мы – друзья, или, по крайней мере, собираемся ими стать. Я же о тебе ничего не знаю. Ни где ты провел детство, ни кто твои родители, ни есть ли у тебя братья и сестры…

– Я не люблю говорить о своем детстве, тем более что родных у меня нет, да и братьев и сестер тоже.

– Сколько тебе лет? Где ты живешь? Что ты на самом деле делаешь в Москве? Был ли ты женат или, может, имел постоянного партнера? Где работаешь?

Генри сделал глоток из своего бокала. Алия долго ждала, что он скажет хоть что-то, но Генри молчал. Она встала и ушла в туалет. Стоя у зеркала, она долго думала, что вопрос Киры и правда встряхнул ее и вывел из себя. Она будто посмотрела со стороны на последний месяц своей жизни. Генри знал об Алии многое. Он вообще любил слушать. И вот Алия, закрытая для всех, выложила о себе все практически незнакомому человеку: об отношениях с матерью, о детских переживаниях, о любовных приключениях. Сам же он говорил только на отвлеченные темы. Еще и это «ой ли» от Киры. С этим тоже предстояло разобраться и узнать, что он хочет от нее, что их связывает и что чувствует она сама.

Алия встряхнулась. Позади нее стояла пара клубных завсегдатаев. Они перешептывались, бросая на нее косые взгляды. Алия резко развернулась и вышла. Генри ждал у туалета. Он взял ее за руку и вывел из бара.

– Сдается, нам пора поговорить, едем ко мне.

Алия уже была в особняке Генри один раз, и его логово произвело на нее неизгладимое впечатление: множество раритетных вещей, антиквариата, сочетание классицизма, ар-нуво, ар-деко и хайтека. Но больше всего ее тогда поразило то, что Генри спит в подвале без окон.

Особняк встретил их темными занавешенными окнами, во дворе тоже было темно. Алия подошла к двери, потом присела на скамейку в зарослях голого мокрого кустарника, даже не стряхнув с нее снег, и задумалась, зачем она вообще сюда приехала. В ее переживаниях сегодня не было никакого смысла, не то чтобы она всегда была логична, но сейчас вела себя абсолютно глупо. Алия сочла это последствиями ненужных чувств. Генри открыл дверь, и Алия зашла, ожидая чего-то. Она сама не знала чего. Что он набросится на нее прямо у двери? В голову снова пришли неуместные мысли о романтических комедиях. Генри прошел мимо.

Алия скинула вещи и села на диван. Генри налил им выпить.

– Начинай, – произнес он.

– Мы друзья?

– Да.

– Не больше?

– Больше, но не так, как ты думаешь.

– Объясни.

Генри некоторое время посидел молча, поболтал красное вино в бокале.

– Пора рассказать тебе правду, Алия! Начнем с того, что меня зовут не Генри.

Глава 8

Когда Эн вышла из изолятора, первым ее встретил Гвинн. Оба предпочли сделать вид, что ничего не было.

– Ты мне рассказал о Вечных сразу? – Эн тренировалась, одновременно слушая Гвинна, который валялся на матах. Она даже не запыхалась, отражая атаку. Он знал, на что способна Эн, но каждый раз в тренажерном зале его поражало, насколько она сильна. Гвинн, казалось, лежал с закрытыми глазами, он давно научился трюку наблюдать так, чтобы никто не догадался.

– Нет. После того как мы познакомились, я сделал так, чтобы мы стали друзьями, ненароком попадаясь тебе на глаза. Проверил твою кровь. И в какой-то момент я сказал, что хочу путешествовать, и пригласил тебя с собой, уверив, что ты – моя потерянная родственница.

Эн скептически посмотрела на него:

– Вроде я не должна была быть дурой.

– Я был убедителен. Эгиль присоединился к нам позже. Ты думала, что Эгиль – мой друг и мы экзальтированные богачи, которые путешествуют по миру.

– Что, в общем, недалеко от правды. – Эн отбила атаку и упала на пол.

Гвинн поднялся и сел, скрестив ноги. Эн протянула руку и потрогала кольцо на пальце Гвинна.

– Чье это кольцо? Возлюбленной или возлюбленного? Неудачная помолвка?

– Моей матери. – Гвинн отстранился.

Эн уже знала по опыту, что больше он ничего не скажет. Мать Гвинна была закрытой темой. О ней он не говорил вообще.

– Гвинн, мне бы хотелось знать о тебе больше. Проблема в том, что ты не позволяешь узнать больше даже обо мне.

Эн легко встала и вышла из зала, не оглядываясь. Гвинн так и остался сидеть на матах.

– Беда в том, что это уже не ты, – тихо произнес он.

7 лет назад

Алия что-то громко уронила на кухне. Гвинна забавлял тот факт, что Алия была вообще не способна хоть что-то приготовить. Даже самые простые рецепты давались ей с трудом. Гвинну доставляло удовольствие готовить для нее, и так было проще добавлять свою кровь ей в еду. Теперь Гвинн всегда знал, где Алия, а она с каждым днем крепла и ее готовность к иницииации усиливалась. На всякий случай. Он не планировал, но исключать такую возможность не мог.

Алия приехала раньше, чем обычно. Позвонила в дверь – раз, другой, третий. Дверь открыла девушка. Она была голой, и у нее был ярко выраженный засос на внутренней стороне бедра. Алия поперхнулась и отвела глаза, разглядывая разбросанные вещи и перевернутые бутылки. Алия хмыкнула, прошла на кухню и начала делать кофе. В коридоре что-то упало.

– Задерни шторы. – Алия плотно закрыла жалюзи и шторы, уже зная пунктик Гвинна насчет солнца.

Гвинн вошел на кухню, старательно избегая даже еле видных полосок света на полу. Раздались голоса и хлопнула дверь.

– Ты рано. – Он поцеловал ее в макушку и упал в кресло.

«Даже спросонья после попойки он выглядит свежее, чем некоторые, укушенные ЗОЖем», – подумала Алия с завистью.

– Да, прости, освободилась раньше, чем думала, и была неподалеку. Надо было, конечно, предупредить. Я не хотела тебе мешать.

Гвинн удивленно посмотрел на нее:

– Я слышу в голосе ревность, дорогая?

– Нет, легкий намек на влюбленность прошел, когда я поняла, какая ты свинья в отношениях. Дружить с тобой куда приятнее.

Гвинн взял из рук Алии чашку с кофе, отпил. Он потянулся как довольный кот, неспешно залез в холодильник, потом подошел к плите и, отобрав нож у Алии, начал готовить. Она села, наблюдая, как он режет помидоры, не заметив, как Гвинн поранил себе палец и капнул несколько капель в соус.

Алия с благодарностью приняла тарелку, только сейчас понимая, как голодна. Гвинн привычно сел рядом, попивая кофе.

– Ты вообще питаешься?

Он улыбнулся:

– Всю ночь, не поверишь.

– В перерывах между подходами к сексу?

– Иногда даже во время.

Алия рассмеялась. Она доела и ощутила прилив сил. Иголка мигрени, засевшая в голове с утра, исчезла, даже мир стал будто чуточку ярче и звонче.

– Я не знаю, Гвинн, какие специи ты добавляешь в еду, но у меня даже голова прошла. Надеюсь, что это не наркота.

– Нет, лишь моя любовь к тебе.

Она улыбнулась. Гвинн посмотрел на Алию, задумался, крутя кольцо.

– Я уезжаю, Алия.

У нее перехватило дыхание. Алия понимала, что рано или поздно он уедет, но гнала от себя мысль, надеясь, что все как-то само образуется. Она выдохнула, отобрав у него кружку, сделала глоток кофе. Что ж. Ей будет не хватать его дружбы и поддержки. «Мне будет не хватать всего, что связано с ним, будь честной с собой, дура!»

– В Нью-Йорк, где ты якобы правишь миром моды? – Алия старательно не показывала чувств.

Он отрицательно покачал головой:

– Ты уже давно догадалась, что я не оттуда.

Она кивнула головой.

– Я не знаю куда.

– Мне будет тебя не хватать. Я не буду скрывать этого.

– Поехали со мной!

Алия отставила кружку.

– Я могу, конечно, составить тебе компанию на пару недель. Мне давно пора сменить обстановку. Но прямо сейчас у меня много работы.

– Ты все равно хотела ее бросить.

– И мне надо будет все равно найти другую, чтобы на что-то жить.

– У меня хватит денег для нас обоих.

Алия от удивления поперхнулась.

– А в качестве кого ты предлагаешь мне поехать с тобой, Гвинн, могу я уточнить? – Она начала злиться.

– Как я и говорил – моей родственницы.

– Слушай, это и тогда звучало странно, и сейчас. Какая-то прабабка, которую обидела твоя семья. Индийское кино, ей-богу. Ты теперь будешь платить всем, кого обидели твои предки? Так полмира можно облагодетельствовать.

– Я абсолютно серьезен. Бросай все и поехали. Мне тут надоело.

– И все-таки! С чего бы ты решил расплачиваться за грехи какого-то предка?

– Потому что я точно знаю, что кровь всегда имеет значение! Как и прошлое. Меня так учила сама жизнь и все, чем я являюсь.

В тот раз Алия ушла, разозлившись. Как и в следующие разы. Пока Гвинн не решил, что пора убеждать другими методами. Ведомая его силой, Алия согласилась на путешествие. И весьма кстати, потому как шпионы эрла уже начали присматриваться к тому, что же Гвинн забыл в Москве и почему так долго там обитает.

Гвинн тщательно затирал следы, перелетая с места на место, меняя страны и континенты, но все так же чувствовал, что эрл пустил за ним вдогонку своих ищеек. В Венецию они прибыли в разгар карнавала. Алия считала чудачеством то, что Гвинн путешествовал только ночью, а в домах всегда обустраивал свою спальню в подвале или комнате без окон, спал там от рассвета до заката. Она, конечно, приняла тот факт, что у него редкая реакция на ультрафиолет, хотя и считала, что он себе ее придумал. Частенько Алия шутила, что он возомнил себя вампиром. Гвинн смеялся. Впрочем, к путешествию ночью тоже можно было привыкнуть. Особенно учитывая любовь Гвинна к роскоши частных самолетов. Пару раз Алия задумывалась, почему вообще согласилась на эту авантюру, но приключения в их путешествии в конце концов вытеснили эти мысли из головы.

Алия налила себе вина и вышла на террасу. Гвинн последовал за ней. Было зябко.

– Что бы сказал модный мир, увидев это, – проговорила Алия саркастично, взмахом руки указывая на Гвинна. Тот стоял растрепанный, в шубе на голое тело, но при этом увешанный украшениями, как новогодняя елка. Надо признать, очень красивыми и явно дорогими.

– Он просто принял бы это как основу основ, и уже завтра так бы одевались все, – парировал Гвинн, заваливаясь на пуф и отбирая у Алии бутылку с вином. – Что делала сегодня? Ну, кроме того, что гуляла у моря и флиртовала с каким-то итальянцем.

– Откуда ты знаешь?

Гвинн сморщился.

– От тебя пахнет морем и каким-то итальянцем.

Алия рассмеялась.

– Твоему дедуктивному дару нет предела, особенно учитывая, что мы в Венеции. – Алия прищурилась.

– Хм, ладно, я в душ и буду собираться. Надевай уже юбки и фижмы, женщина, будем танцевать и гулять.

Гвинн прошел внутрь, но, задержавшись в дверях, небрежно произнес:

– Скоро приедет мой друг, он будет путешествовать с нами. Ты не против?

– Я скорее удивлена, что друг постоянный. Как же твои любовные приключения?

– Нет, это просто друг, давний и очень близкий, можно сказать, брат. – Голос Гвинна потеплел. Алия изумленно обернулась.

– Что ж, наконец я познакомлюсь с кем-то, к кому ты относишься серьезно.

Гвинн улыбнулся ей:

– Я к тебе отношусь серьезно. Серьезнее, чем к кому бы то ни было.

– Да что ты? Может быть, кольцо уже прикупил? Готов признаться в любви и обещать жизнь вечную?

– А ты бы согласилась?

Последнее предложение Гвинн произнес, выглянув из душа, Алия улыбнулась, поразившись его неожиданной серьезности.

– Вечная жизнь с тобой? Это, конечно, будет суровым испытанием, но, думаю, я выдержу.

Гвинн как-то странно на нее посмотрел и исчез в ванной комнате.

Гвинн умудрился стать настолько для нее близким человеком, что иногда ей казалось, она кожей чувствует его присутствие. Учитывая ее холодные отношения с семьей, ей была непривычна эта связь.

Гвинн вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем. Алия натягивала очередную юбку.

– Это средства для пытки, Гвинн. Как это носили, я не понимаю!

Он подошел к ней и ловко завязал все тесемки на юбках, затянул корсет, поправил шнуровку.

– Хм, ты справляешься с этим лучше меня.

– Конечно, у меня огромный опыт.

– В завязывании или развязывании?

– Это зависело от обстоятельств, было это на мне или на ком-то еще.

– Частные вечеринки мажоров? – беззаботно спросила Алия и тут же рассмеялась, увидев улыбку Гвинна.

– Ты даже не представляешь!

Гвинн, подойдя к Алии сзади, привычно обнял ее, глядя на их отражение в зеркале. Она склонила голову на его руку.

– Сдается, тебе эти юбки шли больше, чем мне.

– Я точно в них ходил куда элегантнее.

Алия посмотрела на себя в зеркало, склонив голову набок. Потом решительно сняла все.

– К черту! Тогда это надеваешь ты, а я переодеваюсь в мужской костюм!

– Ого, леди желает разнообразия! Кто же я такой, чтобы спорить!

Гвинн одевался очень долго, но результат превзошел ожидания. Он тщательно нанес макияж, взбил волосы и даже приклеил мушки у губы и на шее.

– Слушай, я рядом с тобой начинаю комплексовать! – Алия шла под руку с Гвинном по каналу. – Ты выглядишь женщиной куда больше, чем я. Ощущение, что ты не переоделся, а стал женщиной. На тебя все мужики пялятся.

Гвинн поправил вуалетку и улыбнулся кончиками губ:

– Спасибо, мне приятно, что ты оценила результат моих стараний.

«Даже голос у него стал женским! И откуда он только мушки достал?!» – разглядывала Алия Гвинна.

Гвинн, словно прочитав ее мысли, покружился, платье взметнулось у самых ног, показав кружево нижних юбок. Проходящий мимо парень подмигнул Гвинну, и тот шутливо нахмурился, а Алия красноречиво провела боьшим пальцем по шее.

– Так кто этот твой друг?

– Его зовут Эгиль, мы знакомы с самого моего рождения.

– Эгиль? У вас клуб по интересам? Матери были поклонниками книг забытых имен древних народов? Меня примите? У меня и шрам есть на руке. Остался после драки в школе, когда меня решили подразнить!

– Уже приняли, – хмыкнул Гвинн. – А ты еще спрашивала, почему я себе имя придумал в Москве. Ах да! Эгиль тоже не переносит солнце, у нас это общее. Матери ходили к одному врачу с нашими недугами, поэтому мы с детства и дружим. Им было проще переносить наши проблемы, а мы объединились против мира.

– Никогда не видела такого редкого заболевания так часто, – хмыкнула Алия. – Ощущение, что я в вампирском гнезде. Ты там случайно ночами не посасываешь мою кровь?

– А как же, милая, а как же! – Гвинн рассмеялся и шутливо махнул веером.

Они вышли на площадь. Музыканты старательно играли старую мелодию.

– О! Менуэт. Потанцуем?

– Менуэт? Да, конечно, вчера только изучила все движения и не терпится применить на практике.

Гвинн засмеялся и вывел Алию на пятачок перед музыкантами. Она выдернула руку и отрицательно покачала головой, и к Гвинну тут же подошел высокий блондин. Алия заметила, что на лице Гвинна промелькнуло удивление, но он подал руку, посмотрев на блондина с теплой улыбкой. Алия опешила. Настолько искренней нежности на его лице она не видела никогда. Она почувствовала укол ревности к этому незнакомцу. Их танец с Гвинном был невероятно слаженным. Толпа вокруг захлебнулась от восторженных выкриков. Алию оттеснили вглубь. Она попыталась пройти вперед, как вдруг кто-то схватил ее за руку и потащил в переулок. Алия даже не успела испугаться, решив, что это очередная проделка Гвинна, и лишь когда чья-то рука зажала ей рот, она поняла, что дело плохо. Их было двое. Алия попыталась отбиться и закричать, но не вышло. Она чувствовала, как чужие руки шарят по ее телу.

Алия так и не поняла, откуда появился Гвинн. Это была самая странная драка из всех, которые она могла представить. Гвинн в своем платье уже не вызывал улыбку: одним движением он отшвырнул одного из грабителей в сторону, и мужчина тяжело осел у стены, ударившись головой. Интуитивно Алия поняла, что он мертв. Второй приставил нож к шее Алии, лезвие неприятно царапало кожу и было холодным. Алии стало страшно, но еще сильнее она испугалась, услышав голос Гвинна. Жестокий, властный. В нем звучал приказ, которому нельзя было не подчиниться. И глаза… Глаза Гвинна горели фиолетовым огнем. Алия на секунду зажмурилась, чтобы наваждение прошло, но ничего не изменилось.

– Убери нож! – Лезвие перестало царапать кожу. Гвинн протянул руку и резко дернул Алию к себе за спину, ее кто-то подхватил. Алия подняла голову. Это был тот самый блондин, с которым танцевал ее друг. – Тебя послал эрл?

Грабитель упал на колени и стал задыхаться, беззвучно открывая рот в крике, глаза начали вылезать из орбит. Алии казалось, что напавшего на нее кто-то душит, но к нему никто не прикасался. Наконец, он смог вдохнуть и свалился на землю, что-то прохрипев по-итальянски. Гвинн подошел ближе к лежавшему на земле мужчине, и как бы тот ни пытался, не мог даже пошевелиться. Алия практически не понимала, что они говорили. Она уловила только то, что напавший на нее постоянно повторяет слово «нет». Гвинн равнодушно отвернулся, и мужчина упал кулем на брусчатку. Открытые стеклянные глаза невидяще смотрели вверх. Алия дернулась в руках державшего ее человека, пытаясь убежать, но не смогла вырваться.

– Ну что? – Блондин говорил со странным акцентом.

– Просто грабители. – Гвинн вышел под фонарь, его глаза были карими.

– Что с ним? – Зубы Алии, как бы она ни старалась сдержаться, стучали как кастаньеты.

– Все хорошо, милая. Не переживай.

– Что значит, не переживай?! Они же мертвы! Что с ними? Полиция. Срочно вызывай полицию! – Она наконец замолчала, задохнувшись. Глаза Гвинна меняли цвет, став абсолютно невозможного для человека оттенка темной лаванды.

– Засни! – Алию будто толкнули, и она начала проваливаться в темноту.

– А ты вроде говорил, что не действует, – засмеялся блондин.

– Действует, если приспособиться.

Алия уже спала, и вокруг нее рассыпались искрами звезды, сгорая в фиолетовом огне.

Утром Алия встала с полным ощущением, что вчера выпила слишком много. Она не помнила, чтобы вообще пила что-то, кроме пары бокалов просекко, но судя по состоянию, было как минимум две бутылки.

«Может, меня чем-то накачали?» – Алия встала с постели и пошла на кухню за водой. На столе стоял заботливо укрытый поднос с надписью «для Алии». Она подняла крышку – завтрак и коктейль. Рукой Гвинна было выведено «как рукой снимет». Она через силу влила в себя коктейль, и на удивление сразу стало легче, зрение прояснилось, а в голове перестал стучать молоток. Алия села на стул и накинулась на еду. Сзади в темном коридоре кто-то пошевелился, Алия подскочила на стуле, тарелка слетела на пол и разбилась, чашка перевернулась, на пол потек кофе.

– Какая ты с утра нервная.

Позади в дверях стоял высокий блондин. Его голос с еле заметным акцентом показался Алии знакомым. И то, как он оперся на стену, избегая света.

– Я вас знаю? – Она сама поразилась тому, что ее голос дрожал.

– Еще как! У нас были прекрасные приключения вчера вечером.

Алия потерла виски.

– Не помню! Я знатно накидалась?

– Нууууу, скорее просто порядочно.

Блондин прошел и сел за стол, легко обходя осколки и сбивая их ногой в кучу. Алия наконец смогла разглядеть его в тусклом свете. Короткие светлые волосы, голубые глаза, под рубашкой были видны перекатывающиеся мускулы гребца. Судя по всему, швед, может быть, норвежец. Алия была уверена, что видела его вчера. Она напрягла память. Точно. На празднике, они танцевали с Гвинном.

– Кажется, вспомнила.

– Да что ты? – незнакомец искренне удивился. – Ну-ка порази меня!

Алии не понравился его насмешливый тон и презрение, с которым он ее рассматривал.

– Ты познакомился с Гвинном на празднике, и, судя по всему, вы провели ночь вместе. Он спит, кстати?

Незнакомец рассмеялся:

– Конечно, спит. Еще бы он рано вставал! Но вот остальное, что ты придумала, – в корне неверно. Ночь с Гвинном в том смысле, в котором ты подразумеваешь, никогда не входила в мои планы. Эгиль. – Он торжественно, хоть и насмешливо, поклонился ей.

– Ох, извини меня, я слышала о тебе, но не сопоставила. – Алия закусила губу и протянула руку, Эгиль церемонно пожал ее.

«Их там в пробирках выращивают, что ли, таких совершенных?» – только тут Алия поняла, что на ней практически ничего нет – короткие шорты и растянутая майка, – да и вообще она только вылезла из постели с похмелья. Ей стало неудобно, особенно под испытующим вглядом Эгиля. «Так ученый рассматривает редкую зверушку», – почему-то пришло в голову Алии. Очень сосредоточенно и с некоторым опасением. Чтобы как-то сгладить неловкость, Алия отвернулась к кофеварке и, конечно, напоролась на кусок тарелки.

– Ох. – Она бы упала, не подхвати ее Эгиль. – Черт, ну что за хрень! Сама мисс грация!

Она подняла ногу – осколок тарелки вошел в палец. На пол капнула кровь.

Эгиль осторожно вытащил стекло, взял салфетку со стола, перемотал ногу и поднял Алию на руки.

– Алия! – Гвинн ворвался на кухню так быстро, что ей показалось, что он просто переместился в пространстве.

– Все нормально, Гвинн! Просто порез…

Алия подняла глаза на Гвинна, и улыбка сошла с ее лица. Его глаза были лавандового цвета. У нее закружилась голова. Из темноты выдвинулось лицо Гвинна: он говорит по-итальянски, мертвый человек смотрит в небо. Она попыталась вырваться, закричала, забилась в руках Эгиля, но он крепко держал ее. Ее накрыла темнота.

– Да что с тобой? – Кто-то легко похлопал ее по щеке. Алия открыла глаза, она сидела на диване, Гвинн держал ее за руку. «Карие, они карие, но это скучно», – невпопад подумала Алия.

– Мне что-то вчера подсыпали? Я очень странно себя чувствую. – Она сама понимала, насколько больным звучал ее голос.

– Все хорошо. – Гвинн сел рядом с ней, обнял как ребенка и начал укачивать. – Все хорошо, тебе просто надо отдохнуть.

Алия закрыла глаза, прижимаясь к Гвинну, она чувствовала, как бьется его сердце, – слишком медленно. Сама не осознавая, что делает, Алия встала. Стараясь не задеть порезанный палец, она подошла к окну и резко открыла занавески. Очень медленно Алия обернулась. Ничего не изменилось. Гвинн недоуменно смотрел на нее, рядом стоял Эгиль и лукаво улыбался.

Глава 9

Гвинн стал куда аккуратнее в словах и поступках, контролируя цвет глаз даже во сне. Куда бы они ни переезжали, он не выпускал Алию из зоны видимости. После того как она открыла резко шторы, Гвинн понял, что пора сказать Алии, кто они. В следующий раз стекло могло быть обычным. И он чувствовал, что Алия следит за ним.

Гвинн был неправ. Алия и правда наблюдала за ним и Эгилем, но лишь потому, что ревновала. Отношения Эгиля и Гвинна, как она ни была удивлена этим, выводили ее из себя. Они были старинными приятелями, и близость ее с Гвинном подверглась испытанию. Они все время были втроем, но Алия отошла на второй план. Она не понимала их шуток, иной раз они переходили на языки, которых она просто не знала. У них было какое-то прошлое, о котором они ей не говорили или говорили только намеками. А еще – она совсем не нравилась Эгилю. Он смотрел на нее как на таракана, игнорировал ее вопросы и чаще всего делал вид, что ее просто не существует. Пару раз она пыталась поговорить с ним, но он просто мрачно смотрел на нее и, ничего не отвечая, уходил. Алия начала отвечать ему тем же. Наконец Гвинн понял, что живет на минном поле и скоро двое самых близких его друзей перегрызут друг другу глотку.

Он вышел на террасу, услышав звон разбитой посуды. Эгиль сидел на стуле и усмехался. Алия злилась. Гвинн слышал частый стук сердца и чувствовал разливающийся в воздухе адреналин.

– Что тут происходит? – Гвинн обошел стол и уселся на перила.

– Я уезжаю. – Алия была похожа на разозлившуюся кошку.

– Да что ты? – Гвинн поднял бровь, посмотрел на Эгиля, тот пожал плечами, рассматривая что-то в виноградниках. – Могу спросить куда?

– Понятия не имею. В Лондон. Москву. Может быть, Нью-Йорк. – Алия ядовито улыбнулась. – Без разницы.

– Почему?

Алия молчала. Эгиль тоже. Гвинн побарабанил пальцами по столу.

– Алия?

– Гвинн, я не твоя очередная любовница, не твой работник, по сути, я просто друг, который путешествует с тобой, потому что нам было весело и интересно. Ты был один, а я устала от московского холода во всех смыслах, и человеческого, и погодного, так что составила тебе компанию. Все когда-нибудь заканчивается. У тебя компания теперь есть, а мне пора вернуться в свою жизнь и найти работу. В конце концов, я не содержанка, и неведомые праматери, которым задолжали неведомые праотцы, – довольно странная причина жить за чей-то счет. Мои же счета стремятся к нулю.

– Ты поэтому перебила тарелки? Антикварные, кстати.

Алия не ответила. Гвинн вздохнул.

– Эгиль, твоя версия событий?

Эгиль насмешливо посмотрел на Алию и Гвинна:

– Твоя подруга ревнует, вот и все. Это то, что я ей сказал.

Алия подпрыгнула на стуле.

– Все? Все, что ты мне сказал? Ты абсолютно прав, Эгиль, это и правда все, что ты мне сказал! Мы месяц вместе бок о бок, и ты игнорируешь сам факт моего существования, так что – кто еще кого ревнует. Если я обращаюсь к тебе, ты уходишь, если я задаю вопрос, ты уходишь, ты старательно делаешь вид, что меня не существует, будто я проблема, которая рассосется сама собой, если о ней не вспоминать. Ты хочешь знать, Гвинн, что случилось? Твой друг постоянно следит за мной. Всегда. Сегодня я застала его за просмотром записей в моем ноутбуке! Когда я спросила его, какого черта, он как обычно посмотрел мимо меня и ушел!

Алия вышла и с грохотом захлопнула дверь. Гвинн услышал, как взревел мотор машины и она с визгом отъехала от дома. Эгиль встал.

– Стой!

– Я поеду за ней. Ты меня вызвал присматривать, я собираюсь заняться этим.

– Я знаю, где она сейчас, и догадываюсь, куда едет. Там ей ничего не угрожает. Сначала поговорим.

– О чем, Гвинн? Мы же не в детском лагере, и ты не воспитатель, чтобы разруливать конфликты и говорить о дружбе. Ты поговорил со мной, когда поехал искать ее? Сколько лет ты искал эту нить? Десятки? Сотни? Хоть раз ты сказал мне об этом? Нет! Ты же все знаешь лучше всех, ты же великий решатель проблем! Или, скорее, ты сам пробема? Гвинн, позволь тебе напомнить, что в ночь смерти Деотерии я спросил тебя, все ли ты уладил. Что ты тогда ответил?

Гвинн молчал, поворачивая кольцо на пальце. Эгиль навис над ним, ожидая ответа, Гвинн так и не посмотрел на него.

– Теперь ты молчишь? Ты ответил, что решил эту проблему. И вот столетия спустя всплывает эта человеческая… – Эгиль запнулся под взглядом Гвинна.

– Не стоит произносить того, о чем пожалеешь.

Эгиль отвернулся и продолжил уже спокойнее:

– Ты не сказал мне тогда, что Деотерия родила, что ее поганый род не оборвался. И когда ты нашел эту женщину, что ты сделал? Поехал разбираться сам! Ты мог бы просто сказать мне, зная о своей связи с Деотерией, зная о своем чувстве вины перед ней, ее сестрой и ее матерью. Я бы решил все. Этой женщины уже бы не было, и не было бы побегов от эрла, который кусает нас за пятки, не было бы опасности, что он схватит ее. Ты понимаешь, что я нарушил своей долг и ушел из гвардии ради тебя? Лишь потому, что ты – мой друг! Я приехал сюда, считая, что ты в опасности, а ты взялся опекать ту, которую уже надо было уничтожить и затереть следы! Зачем? Ты можешь объяснить это? Только не говори, что вдруг влюбился, я в жизни не поверю, что Истинный полюбил человека!

Гвинн поднял глаза к небу и долго вглядывался в него.

– Любовь тут ни при чем, но что-то во мне не дает покоя, когда я смотрю на нее. В любом случае, Алия – не Деотерия. Она другая.

Эгиль открыл рот и закрыл, махнув рукой.

– Я расскажу все, клянусь силой своей крови. Ты прав, я живу с чувством вины. Не только потому, что я инициировал мать Деотерии, не только потому, что вообще начал все это. Да, ты прав. Я сам проблема, первая и основная. Моя гордыня сподвигла меня на поиски способа вернуть силу Древних. Я так был увлечен этим, что возомнил себя мессией нашего рода, решив, что стану во главе сопротивления, – Гвинн усмехнулся. – Обошел, как же… Скорее я дал ему новую цель и даже средство… Если бы я больше обращал внимания на Део, если бы я выполнял свои обязанности Инициатора, если бы оберегал ее и защищал, то всего, что было дальше, не произошло. Я мог бы сдерживать ее, но делал все ровно наоборот, подталкивая к новым исследованиям. Лишь когда она убила Мириам, я прозрел: моя безответственность привела к этому результату. Она стала одержима, потому что ее Инициатор был одержим. Это не только чувство вины, Эгиль, наша связь крови с ней была поломана, но она была.

– О да! И ты просто сбежал!

– Да! И это всегда будет со мной! Как и убийство Део… Думаешь, это было просто? Я бы пожертвовал собой и уехал с ней, если бы она согласилась. Я любил ее. По-своему. Извращенные отношения, где ненависть переплетается с желанием обладать. Нет! – Гвинн пресек вопрос Эгиля. – Нет, я не вижу в Алии Деотерию, скорее в ней есть чуть Мириам. Разве ты не видишь? Уж ты-то должен был заметить! И именно поэтому я не смог убить ее. Я причинил так много зла этому роду, может быть, пора уже остановиться? В конце концов, у меня есть возможность вернуть долги, и я их возвращаю. Ты думаешь, что я пустил все на самотек тогда? Да ни черта. Я искал записи Део и либо воровал их, либо уничтожал, чтобы отец ничего не пронюхал о том, что она оставила наследницу. Я не знал, верить или нет Део: правда ли, что она обрекла свое дитя на смерть. На всякий случай, я искал ее. Не буду скрывать, мне было интересно посмотреть на Еву – ключ, который Део создала для меня. Но я нашел лишь ее могилу, вот только она умерла родами! Раз за разом нить прерывалась и снова появлялась через десятки лет, когда я уже думал, что все кончено.

– Как эрл Годвин узнал о потомках Деотерии?

– Каким-то образом он встретил в Лондоне мать Алии. У нее глаза Деотерии. Эрл тут же пустил ищеек.

– Ну да, ведь мать ты убить тоже не смог, а мне позвонить не удосужился.

– Эгиль, услышь меня. Я не хочу больше зла. Разве ты не видишь, что судьба ведет нас к чему-то? Надо уже пройти этот путь, чтобы узнать, к чему.

– Этот путь легко прервать. Я могу убить ее так, что ей даже не будет больно.

– Нет. Она не виновата в грехах Деотерии, она не совершила никакого зла.

– Но совершит.

– Мы этого не знаем.

– Она точно ключ?

– Да. Пусть и с изъяном. Я бы хотел, чтобы она осталась человеком и прожила свою жизнь, но…

– Вопрос ее инициации – лишь вопрос времени. Гвинн, ты ведь понимаешь, что если инициируешь ее, то начнется Рагнарек? Део не просто так создала ключ под тебя. Эрл Годвин не успокоится, пока не заполучит ее для себя. И только Один знает, что с ней будет. И с тобой. Всем будет проще, если она умрет.

– Если ее инициируешь ты – это все изменит.

Эгиль застыл.

– Гвинн, ты понимаешь, о чем меня просишь?

– Да. Я прошу тебя инициировать потомка Деотерии. Той самой, которая убила всю твою семью. Ты не знаешь одного, Алия и есть твоя семья. Ведь Деотерия забеременела от твоего потомка, сына Мириам, поэтому я и не послал тебя к Еве… и поэтому я не послал тебя к Алии.

Глава 10

Эгиль ушел и не возвращался сутки. Алия приехала, когда его не было. Она начала собирать вещи, но Гвинн переубедил ее, сказав, что все изменится. Он был прав. Теперь Эгиль не разговаривал с Гвинном, но показательно присматривал за Алией. Сначала она думала, что он издевается, но, по прошествии времени, поняла, Эгиль всерьез изменил к ней отношение.

Периодически она замечала внимательный взгляд Эгиля. Он будто пытался найти в ней что-то и все бормотал и бормотал на каком-то странном диалекте скандинавского языка.

Гвинн уехал, и Алия осталась с Эгилем. Она вдруг поняла, что ей нравится проводить с ним время. Эгиль был как скала во время шторма, надежный и спокойный в любой ситуации. Он кардинально отличался от Гвинна. Никаких вечеринок, никаких любовных похождений, никаких проказ с вторжением в музеи и дворцы в ночное время, как обожал делать Гвинн. Они разговаривали, а чаще молчали. Алии нравилось их затворничество. Она наконец призналась себе, что немного устала от толпы, которую Гвинн постоянно собирал вокруг себя. В присутствии Эгиля у нее было ощущение, что есть только она и важна лишь она одна. Если Алии нужна была помощь, он моментально оказывался рядом.

Лучше всего она узнала его, когда они вышли в море. Ночью, как обычно. Если сначала Алия еще волновалась, то, очутившись на борту, моментально успокоилась, глядя на Эгиля. Он прокладывал маршрут так, словно ни карты, ни компас ему были не нужны. Эгиль попал в свою стихию. Он чувствовал лодку, как продолжение своего тела. Алия восхищенно за ним наблюдала.

– Как ты ориентируешься? Даже звезд нет.

– Я занимаюсь этим так давно, что просто чувствую. Научить тебя управлять лодкой?

Алия подошла к Эгилю, он подвинулся. Она перехватила управление, его руки легли на ее. Алия рассмеялась, чувствуя, как ветер дует в лицо.

– Что?

– Мне кажется, нет ничего более правильного, чем плыть вот так в ночь, Эгиль. Не хватает бравой дружины за спиной, которая будет славить Одина.

Он улыбнулся:

– Еще как не хватает.

Алия легла, рассматривая небо и слушая, как Эгиль мурлычет какую-то песню на неизвестном ей языке. Под нее она в какой-то момент и заснула. Эгиль накрыл ее одеялом, постоял, вглядываясь в черты лица. Ему казалось, что он видит в ней черты своей дочери, иногда он узнавал ее взгляд, когда Алия злилась. Когда-то давно, уходя в поход, он так же посмотрел на спящую дочь в последний раз. Она была уже на границе детства, он надеялся скоро сосватать ее своему боевому другу. Ему не суждено было увидеть, как она становится девушкой и выходит замуж, – из похода Эгиль не вернулся. Его братья по оружию погибли, он стал рабом Вечных и лишь через много лет, после Инициации, смог узнать, что случилось с его семьей. Братья и сыновья погибли в бою, родители ушли к праотцам. Жена пропала. Его дочь умерла в очередном набеге на селение. Он смог найти только внука, у него были глаза его девочки. Эгиль присматривал за ним, а потом за его детьми, детьми его детей, каждый раз страдая от быстротечности их короткой жизни и неотвратимости смерти. Гвинн просил его остановиться и забыть. Но Эгиль не мог. Он был страшно рад, что один из его последних потомков жил недалеко от него. И даже удачно женился. На Мириам… И вот теперь – Алия.

Эгиль поцеловал ее в висок. Алия улыбнулась во сне.

– Моя девочка, – прошептал он.

Гвинн нагнал их в Голландии.

– Поговорил с Начо? – холодно спросил Эгиль.

– Да.

– Он поддержит нас, если что?

– Он готов принять вас уже сейчас.

– А ты?

– А я Истинный. Мне дорога в Легион заказана, придется, если что, ответить перед Советом.

Эгиль кивнул и пошел прочь. Гвинн схватил его за руку.

– Мы старые друзья. Прости меня ради этих лет, ради всего, что мы пережили.

Норманн вырвал руку.

– Мы настолько старые друзья, что ты легко лгал мне много столетий, Гвинн.

– Я пытался защитить тебя. Я помню твое состояние, когда Деотерия… – Он осекся. – Переживать своих потомков и так непросто, тем более, когда они умирают так, что ты даже не можешь отомстить за их смерть. Что я должен был тебе сказать? Как бы ты отреагировал тогда, знай, кто такая Ева?

– Ты не дал мне возможности узнать. Ты никому не доверяешь, играешь лишь по одному тебе известным правилам, хотя иногда я думаю, что даже тебе эти правила неизвестны, потому что ты выдумываешь их на ходу. Ты решил все за меня. Как и сейчас, когда вывалил на меня эту информацию и, по сути, приказал стать Инициатором Алии. О! Как бы ты ни отпирался. Ты – сын своего отца. Ты – Истинный из Истинных! Я устал от этого.

– «Я тот, кто вечно хочет зла и вечно совершает благо». – Гвинн усмехнулся. – Нет, все произошедшее – лишь глупость молодости и неспособность остановить причиняемое зло, потому что ты сам создал того, кто его совершает, и сам вывел на дорогу. Ты прав, я решил сейчас все за тебя. Ты ничего мне не должен. Ты ничего не должен Алии, но это наш шанс все остановить, прервать цепь событий, никому не причиняя зла. Она – твоя семья и станет ею навсегда. И после Инициации она больше не будет носителем ключа из-за твоей крови.

– Скажи, Гвинн, а когда ты нашел ее и начал давать свою кровь, ты думал о том, чтобы сообщить мне об Алии?

Гвинн посмотрел прямо в глаза Эгилю:

– Ты хочешь правды? Я и сейчас не уверен, что хочу, чтобы это был ты, Эгиль! Просто представь, какое это искушение! Я отказываюсь от него раз за разом. И раз за разом судьба подсовывает мне шанс стать практически богом, построить мир по своему разумению, снести клетки, в которых живут Вечные.

– Что же тебя останавливает? Зачем ты вызвал меня?

– Ты же сам сказал. Я безответственный, Эгиль. Представь, сколько это работы – быть богом, – Гвинн рассмеялся.

– Только это? А не в том ли дело, что Алия стала тебе по-настоящему близка, и ты боишься, что сделаешь ее второй Деотерией?

– И в этом тоже.

– Ты поэтому показал ей себя, как полного говнюка? Чтобы она сделала правильный выбор в пользу меня?

Гвинн усмехнулся.

– Хорошо, а когда ты собираешься рассказать ей все?

– Прямо сейчас.

Разговор сразу не задался. Сначала Алия не хотела слушать, потом верить. Она смеялась и острила, а в конце концов разозлилась.

– Я правильно понимаю, что я потомок отвратительного кровосмешения маньячки с собственным племянником? – Алия взирала с недоверием на Эгиля, он поморщился, но кивнул. Гвинн сидел в стороне, покручивая кольцо. Алия посмотрела на него как на безумного. – Миленько. Гвинн, ты нанюхался? Твои оргии не проходят даром для тебя. – Алия поднялась. – Рассвет уже, я спать. Вы всю ночь выносили мне мозг историей, которая произошла почти полтысячелетия назад. Запугиваете какой-то охотой на меня. И рассказываете историю про вечную жизнь. Я уже не понимаю, вы сектанты, вы сошли с ума или это коллективный психоз на почве… Да не знаю я на почве чего! – сорвалась Алия. – Какой нормальный человек в это поверит? Вы… – Алия не договорила, вздрогнув. Глаза Гвинна меняли цвет, запах полыни усилился.

– Алия, поверь, никто из нас не хочет тебе зла. Мы пытаемся защитить тебя, – тихо проговорил Гвинн. Алия отшатнулась от него, у нее закружилась голова, и в горле застрял ком.

…Переулок. Глаза Гвинна горят фиолетовым огнем, человек стеклянными глазами смотрит в небо, недалеко лежит еще один, раскинув руки…

У Алии задрожали руки.

Эгиль подошел к ней, прижав к себе.

Алия забилась в его руках, отпрянула и вжалась в угол. Гвинн чувствовал, что еще чуть-чуть, и она потеряет контроль над собой.

– Бояться нечего. Сама подумай, если бы кто-то из нас хотел причинить тебе зло, зачем бы мы тебя спасали?

Гвинн старался говорить тихо и медленно, одновременно конролируя эмоции Алии, она потянулась к его силе, успокаиваясь, и наконец начала дышать глубже. Гвинн заглянул ей в глаза – ее зрачки вернулись в нормальное состояние.

– Ты сейчас что-то делаешь со мной?

Гвинн улыбнулся:

– Ничего такого, чего бы ты сама не хотела, Алия.

Алия кивнула:

– Я же открывала окна… Это розыгрыш, да?

Гвинн приоткрыл штору, открыл створку окна. В комнату ворвался рассвет, чириканье воробьев, шелест листьев. Гвинн протянул руку к свету. На коже появились волдыри.

6 лет назад

Они были в Вене, где, забравшись на собор, обсуждали, что же делать дальше.

– Я не хочу ни в какой Легион, Гвинн! Нет! Я не убийца! Армия не входит в мои планы! Ты с ума сошел?

– А лаборатория эрла входит? – Гвинн чуть скривился. – Ты никак не хочешь понять, что это не шутки, Алия!

Она даже не повернулась, продолжая смотреть на луну, которая наплывала на крышу собора.

Внезапно Эгиль метнулся к Алии и заслонил ее собой.

– Ни слова, Алия! – Гвинн соскочил с парапета и встал рядом с ним. Алия, ничего не понимая, приподнялась и попыталась выглянуть из-за спины Эгиля, думая, что их засек сторож.

На крышу вышел мужчина. Он не был похож на сторожа, скорее на провинившегося слугу, подобострастного и лживого. Остановившись у входа, он улыбнулся, поклонившись, вслед за ним вышли еще несколько человек.

– Ваше высочество! Его верный слуга!

Алия видела, что рука Гвинна сжалась в кулак. Он молчал. Спина Эгиля была напряжена так, будто он в секунде от прыжка.

– Что тебе нужно, Эрик?

Алия никогда не слышала, чтобы Гвинн говорил таким тоном. Так говорила с чернью знать, так обращались к рабам. Люди, вышедшие на колокольню, застыли.

– Ваш отец, эрл Годвин, передавал вам свое почтение. Он очень хотел познакомиться с вашей спутницей. Так и сказал, семейные узы требуют понимания, кем же так увлекся его блудный сын.

– С каких пор эрла интересует, с кем я ем, трахаюсь, дружу и всячески иначе провожу свое время? – Алия вздрогнула, Гвинн говорил так, будто ее просто не существовало.

– Его величество всегда этим живо интересуется. – Мужчина усмехнулся.

– Хорошо, считай, что ты передал, теперь можешь идти. – Гвинн махнул рукой, несколько человек помялись и развернулись.

– Стоять! – рявкнул Эрик.

– Эрик, что тебе нужно на самом деле? – Эгиль говорил ровно.

– Я бы хотел побеседовать со спутницей Гвинна.

– С моей спутницей, и ты должен был бы знать об этом из запроса, который я подал в Совет. Это же он удивил эрла и вытащил тебя из уютного логова, заставив преодолеть столько километров? Нет ни одной причины, почему бы тебе надо было с ней беседовать. Вам лучше уйти, господа, вы все знаете, на что способен я, тем более Гвинн, в гневе. Тут нечего расследовать. Я имею право создать семью, как и все.

Мужчина не пошевелился.

– Твой запрос и правда удивил нас всех. Эгиль, пусть ты и служишь то Совету, то его высочеству, но клану ты принадлежал дольше. И если эрл захочет – будешь и дальше. Скажи, знает ли твоя спутница, кто ты? Свободно ли ее желание стать одной из нас? Алия! – Она вздрогнула. – Давала ли ты согласие на Инициацию?

– Эрик! – рявкнул Гвинн.

– Хватит!

Алия вышла из-за спины Эгиля под негодующим взглядом Гвинна.

– Я, кажется, способна еще разговаривать сама! Я знаю о том, кто такие Гвинн и Эгиль. Если Инициация произойдет, то с моего согласия. Это все?

Эрик выглядел удивленным, но быстро пришел в себя.

– Нет!

– Пшел вон! – не дал ему договорить Гвинн. Эрик выскочил в темный проем башни.

Гвинн посмотрел вниз, потом на Эгиля. И пошел вслед за Эриком.

– Ничего не бойся, закрой глаза. – Алия непонимающе посмотрела на Эгиля. – Закрой глаза.

Алия зажмурилась, Эгиль подхватил ее и прыгнул вниз. Алия вцепилась в Эгиля так, что ногтями проткнула ему кожу, задыхаясь от страха и едва не теряя сознание. Он легко приземлился на крышу собора, пробежал по ней, скрываясь, замер у башни и затем спрыгнул в тень улицы. У колокольни стояли люди, к ним выбежал Эрик и начал что-то кричать.

Гвинн медленно вышел на площадь. У Алии зашумело в ушах, и на зубах будто появилась оскомина. Внешне казалось, что ничего не происходит, но несколько человек около Гвинна согнулись в приступе боли. Эрик лежал на брусчатке и кричал.

– Если ты посмеешь еще хоть раз обратиться ко мне в таком тоне, я сделаю так, что ты сам будешь выковыривать свой мозг ложечкой, ты меня понял? – Голос Гвинна был спокойным и сдержанным. Эгиль подхватил Алию, забросил на плечо и потащил к машине.

Алия перестала стучать зубами, только когда они выехали за город.

– Эгиль, что это было?

– Нас нашел эрл, и ему нужна ты. Больше нет времени ждать, надо ехать в Совет и просить разрешения на Инициацию. А еще решить проблему с тем, что Годвин и правда может призвать меня в клан, а значит, после Инициации и тебя. Я как-то подзабыл за столетия, что этот паук все еще держит меня в своей паутине.

Алия открыла рот. Эгиль резко дал по тормозам, обернулся, взял ее руки в свои.

– Дочка, я бы хотел, чтобы ты прожила свою жизнь так, как хочешь ты. Чтобы ты не знала о нас, но вариантов нет. Я боюсь даже предположить, что с тобой сделает эрл. У нас было мало времени на подготовку твоей крови к Инициации мной, это опасно, но это твой единственный шанс выжить. Завтра я отправлюсь в Совет, вытребую разрешение. От тебя нужно согласие. Ты согласна, чтобы твоим Инициатором стал я?

– Да, – хрипло произнесла она.

На выезде они подобрали Гвинна, Алия так и не поняла, как он там оказался раньше их. Сев в машину, он внимательно посмотрел на Эгиля, потом на Алию и отвернулся, не сказав им ни слова.

Глава 11

Начо оглядел все собравшиеся декурии, понимая, насколько они измотаны. Несколько отрядов только сейчас вернулись из горячих точек, медштабы работали в усиленном режиме, разведчики уже несколько недель практически не спали, выслеживая упырей, и вот сейчас ему предстоит выбрать тех, кто отправится снова в самое пекло. Начо видел поредевшие отряды, их было ничтожно мало.

Взгляд Начо наткнулся на Эн, она привычно сидела на полу, рядом стоял Гвинн.

– Мне нужны добровольцы, те, кто посвежее, те, кто сможет сражаться. У нас заварушка в горах Пакистана. Пошли слухи, что упыри появились и там. Заодно там накрыли наркоторговцев, но они засели в горах, усугубив положение захватом заложников. Родриго, Катрин, Том и Харви отправились туда на разведку.

Эн словно ртуть переместилась и оказалась перед Начо. Гвинн видел, как за ней, словно привязанные, потянулись Квентин, Стефан, Маркус, как встали легионеры других декурий.

– Они выходили на связь?

– Только Том, он остался рядом с вертолетом, а они ушли в ущелье, и больше не было ни одного сигнала.

– Упырей много?

– Полно. Туда уже подтягиваются силы кланов и Совета, но, будем честными, на наши потери им плевать.

Гвинн заметил, что Начо завел за спину трясущиеся руки.

– Я иду. – Спокойный голос Эн заставил Начо улыбнуться хотя бы на секунду.

– Хорошо, тогда отбери самых отдохнувших. Вылет через четверть часа.

Эн в полной экипировке делала последнюю проверку в самолете, спиной ощущая каждого в своей команде. Маркус с аппаратурой, Стефан с медицинским оборудованием, Квентин, как обычно, уже заснул. Еще несколько людей и Вечных из других декурий, кто вызвался идти за ней. Эн вздрогнула. Из рубки пилота вышел Гвинн.

– Какого черта ты тут делаешь?

Гвинн нашел место напротив, между моментально проснувшимся Квентином и Маркусом, вытянул ноги и откинулся так изящно, словно сидел на диване, а не на узкой скамье в военном самолете.

– Сижу, как видишь, – улыбнулся Гвинн.

– Ты не так давно чуть не умер, ты без оружия, и ты – не солдат. Это я уже молчу, что ты не из Легиона!

– Понимаю. – Гвинн спокойно поправил сюртук и посмотрел на Эн. – Я понимаю все это. Как и то, что я Истинный, обладающий невероятной силой, я полностью восстановился и смогу прекрасно обойтись без нянек, дитя. – Эн вздрогнула и поджала губы. – Что касается Легиона… Считай меня временно мобилизованным из гражданского населения.

– А о том, что эрлу доложат о тебе, как только ты появишься под спутниками, ты подумал? Да что там эрл… О твоем появлении станет известно всем! Уже завтра Совет начнет засылать нам сообщения!

– Неужели? Ах, какая жалость.

Квентин улыбнулся и тут же стер улыбку с лица под взглядом Эн.

– Да не волнуйся ты, я посижу рядом с Маркусом, меня вообще никто не заметит.

– Ты выглядишь так, словно сбежал с коронации, тебя можно не заметить, только ослепнув от твоего же великолепия.

– Ого, у кого-то появилось чувство юмора, – хмыкнул Стефан.

– Тонкий лед, Стефан. Напоминаю, ты не умеешь летать, – тут же засмеялся Маркус.

Гвинн рассматривал Эн сквозь полуприкрытые веки: как она общается с командой, как подтрунивает на Маркусом, как обсуждает план высадки. Видел, как Эн с приближением к месту посадки становится все более бесстрастной, спокойной, отрешенной. Гвинн чувствовал, как она подавляет внутри себя все живое, что в ней начало просыпаться. С этим тоже предстояло разобраться… Он точно знал, насколько сильной она станет, не подавляя себя, но контролируя.

По прибытии их уже ждал вертолет. При виде Гвинна легионер за штурвалом удивленно поднял брови.

– Не обращай внимания на это музейное пугало, Том, – усаживаясь, сказала Эн. – Мы будем его использовать для того, чтобы упыри сами сдались, не выдержав такого сияния.

Гвинн засмеялся и устроился поудобнее, насколько это было возможно. Казалось, что его нисколько не смущали подколы Эн, и ее это раздражало. Ее вообще раздражало его присутствие. Она чувствовала, как он рассматривает ее, как наблюдает и делает какие-то выводы. Эн понимала, что он постоянно сравнивает ее с Алией, и это сравнение не в ее пользу. Эн попыталась отвлечься, начав разговор с Томом:

– Ты хоть спал? Выглядишь как издыхающая лошадь.

– Нет, мы постоянно наблюдаем за ущельем. Там же спецназ Совета, а скоро еще прибудут силы кланов. Эти мудаки хотят просто залить все напалмом, им, по сути, по барабану, что там люди…

– Родриго, Катрин и Харви?

– Они не выходят на связь. Мы надеемся, что они с заложниками.

Маркус горестно покачал головой.

– Упыри?

– Да, но где – мы не в курсе. Где засели боевики, тоже не знаем. К несчастью, наши как раз привезли местным гуманитарку, и начался ад.

Том дождался, пока все залезут, и взлетел. Садились они уже в сумерках.

– Боевики ушли в ущелье, – поприветствовал Эн командир спецподразделения Совета. Гвинн, вопреки ожиданиям Эн, все-таки не стал привлекать к себе внимания, переодевшись в форму и надев на голову шлем. Он стоял в стороне вместе с остальными легионерами. – Палят по вертолетам, если те пытаются пролетать в зоне удара, так что мы не рискуем. Пытались взять штурмом, но они отбились и ушли.

– Упыри?

– Мы не понимаем, где они. Скрываются по норам и пещерам. Наши отряды сейчас прочесывают ущелья, нескольких убили, но они сильные, суки.

– Мы выдвигаемся немедленно. Том, ты тут на приеме раненых. – Она одним взглядом пресекла его попытку возразить. – Со мной только Вечные, кроме Маркуса. Маркус, выставляй оборудование. Гви… – Она осеклась, понимая, что не время выдавать Совету его имя, но Гвинна в любом случае не было, лишь валяющийся на траве шлем поблескивал в свете звезд.

Эн решила пока не думать об этом. Она выдвинулась в сторону, где залег спецназ. Командир протянул ей бинокль, но Эн отмахнулась, всматриваясь в темноту и слушая ветер. Рядом с Эн материализовался Гвинн, сливающийся с темнотой в одежде легионера.

– Ты бы хоть цвет глаз изменил. – Эн все равно нашла к чему придраться.

– Дома будешь его пилить.

Сзади подошел Стефан и протянул Эн пакет с кровью. Она сделала глоток. Ее зрачки расширились, казалось, полностью заполняя радужку. Эн застыла, всматриваясь в даль.

– Маркус, что скажешь?

– Вижу снайпера, метрах в ста от тебя.

Эн втянула воздух. Повернулась к командиру спецподразделения:

– Вы идете за нами, прикрывая тылы.

– Мы подчиняемся Совету!

– Да мне глубоко плевать, кому вы подчиняетесь! Вы прикрываете наши тылы, пока мы берем гнездо, раз сами вы на это не способны!

Эн не стала дожидаться, пока спецназовец ответит, кивнула Квентину и ушла в скалы так быстро, что Гвинн с трудом различал ее передвижение. Ветер принес запах крови, значит, она добралась до снайпера. «Быстро. Слишком быстро».

Эн приблизилась к месту, где залегли бандиты, точно зная, что с другой стороны заходит Квентин. Она легла, слившись с камнем, прислушиваясь. Человек двадцать с оружием, четверо заложников. Никого из своих. Упырей тоже не было.

Эн двинулась вперед. Несколько бандитов сторожили связанных заложников. Эн и Квентин выпрыгнули одновременно. Нож в шею, поворот, удар в сердце. Эн начала перерезать веревки, показывая заложникам кивком, куда надо отходить. Внезапно один из спящих наркоторговцев открыл глаза и закричал. «Черт», – Эн дала пинка последнему из заложников, чтобы сбить его с траектории выстрела. Выстрелила не глядя, развернулась, прыгнула и на лету снесла головы двоим одним выстрелом.

Эн уже вскочила на ноги, когда поняла, что вокруг липко, словно мед, расползлась тишина. В жизни Вечного это редкость. На память приходили глушилки, под действие которых она попала в пустыне, но то было иное. Тогда она именно оглохла и ослепла. Сейчас же мир погрузился в тишину, и где-то в глубине нее зарождалась вибрация, которую невозможно было игнорировать. Эн медленно повернулась на зов силы. Гвинн шел к ней, окутанный светом луны, а вокруг в самых нелепых позах застыли боевики, корчась от боли, безмолвно задыхаясь и открывая рты.

Эн завороженно пошла навстречу Гвинну, чувствуя пение его крови. Она звала ее, пробуждая нечто… Внезапно мир вернулся пульсацией крови в висках и шумом. Эн поняла, что стоит ровно напротив Гвинна.

– Что ж, тебе и правда не нужно уметь владеть оружием. – Эн с выдохом села на камень.

– Никогда к этому не привыкну. – Квентин достал веревку и начал связывать тех, кто остался жив.

– Я нашел следы Родриго, идем. Квентин, ты отправь заложников в безопасное место и отдай спецназу боевиков.

Эн не возмутило, что Гвинн отдает приказы, она уже шла за ним, перепрыгивая с камня на камень.

Судя по движению Луны, они шли полчаса, когда Гвинн остановился. Впереди был разлом метра на три, глубоко внизу текла река. Эн присмотрелась.

В лунном свете на другой стороне был уступ, на котором лежал человек.

– Харви, – Гвинн кивнул.

– Остальных нет, но они были тут.

– Почему Маркус их не обнаружил? Маркус, прием!

– Слышу тебя, Эн. Я и сейчас не вижу, сверху скала закрывает. Он жив?

– Не знаю, отследи, куда увели Родриго и Катрин и кто.

– Будет сделано. Квентин прибыл на базу и сейчас выдвигается вслед за вами. Эн…

– Да?

– Харви жив? – Голос Маркуса дрогнул.

– Я не чувствую отсюда, Олененок.

Гвинн огляделся.

– Я попробую найти место поуже.

Гвинн обернулся как раз в тот момент, когда Эн разбежалась и прыгнула. Он охнул.

Эн приземлилась на другой стороне, сделала два шага и выровнялась. Тут же подняла большой палец вверх, значит, Харви жив. Гвинн наблюдал, как Эн спускается на уступ, казалось, что она практически ни за что не держится и вот-вот сорвется, но легионер приземлилась точно рядом с Харви.

– Маркус, гони сюда вертолет, Харви жив, но ударился головой, его надо вытащить и доставить в госпиталь.

Эн посмотрела на другую сторону, Гвинна не было. Она снова склонилась к Харви, проверяя, есть ли у него еще травмы. Со стороны базы спецназа приближался вертолет. Квентин спустил Эн носилки, и она закрепила Харви. Когда Эн поднялась, его уже осматривал Стефан. Рядом материализовался Гвинн.

– Маркус, что там? Есть следы Родриго и Катрин?

– Нет, я ничего не вижу, это странно, Эн, никого нет.

– Стефан, что с Харви?

– Серьезная травма головы. И боюсь, сломан позвоночник.

Гвинн опустился рядом Харви, положил ему руку на лоб и закрыл глаза.

– Не сломан, но у него кровоизлияние, сердце сейчас остановится. Отойди, Стеф.

Стефан послушно убрал руки. Эн снова почувствовала пение крови. Как и во время боя, у нее появилось ощущение, что мир замедлился и затих. Гвинн на секунду посмотрел Эн в глаза, и она начала тонуть в лавандовом море, не имея возможности и желания прекратить это.

…Светловолосый высокий мужчина смеется, когда ветер наполняет паруса ветром.

…Его лицо меняется, губы плотно сжаты, глаза сверкают холодом, он отталкивает ее за спину, одновременно другой рукой разрывая кому-то сонную артерию, его руки в крови.

…Гвинн стоит перед зеркалом, он обнимает ее сзади, и она смеется. Гвинн надевает маску, она берет его под руку. Пахнет водой. Они идут по каналу.

…Она бежит, не чувствуя под собой земли, на ходу выворачиваясь из рук карателей, прыгая, чтобы ее не захватила сеть. Высокий мужчина разворачивается, резко освобождаясь от наручников, прижимает ее к себе. Она чувствует, как гулко бьется его сердце. «Выживи», – шепчет ей в ухо голос с акцентом. Вдруг он оседает и тяжело тянет ее вниз, по груди растекается что-то горячее. Она опускает глаза и видит кровь. Она еще держит его за руку, когда третья пуля с ультрафиолетом пробивает ему голову. Его глаза гаснут, на нее накидывают сеть, но она не чувствует, как горит ее кожа, только то, как разжимается рука, сжавшая ее ладонь. Она поднимает глаза, эрл бесстрастно разглядывает ее. В его руках пистолет…

Гвинн увидел, как Эн внезапно замерла, как расширяются ее зрачки, и резко разорвал контакт, который затянул ее в паутину.

– Эгиль… – произнесла Эн вслух и внезапно пришла в себя. Прошло не больше тридцати секунд. Лопасти вертолета тихо поскрипывали. Ветер шумел в траве. Где-то пищала мышь. Все, как и раньше.

– Я вижу вход в пещеру, там следы крови. Эн, слышишь меня?

Эн помотала головой и резко поднялась на ноги.

– Слышу тебя, Маркус, веди.

Эн развернулась, за ней потянулись Стефан и Квентин.

Гвинн ругал себя, плетясь за командой. Как он мог быть таким беспечным? Он же понял, насколько сильна Эн, как все хватает на лету. Чувствовал же, что она ощущает его силу и учится понимать ее, интуитивно она нырнула в поток, направив его на себя. Гвинн не знал, что именно увидела Эн, но, судя по тому, что она произнесла, какие-то воспоминания вернулись, стена в ее сознании дала небольшую брешь. Гвинн сжал губы. Если он сильно зацепил ее, то стена в ее голове могла рухнуть.

Эн оставила произошедшее позади, решив, что она поразмыслит об этом потом. Сейчас важнее было найти своих, понять, что же произошло. Они передвигались вперед так быстро, как только могли. Маркус периодически корректировал направление, заслав вперед «букашек».

– Движение!

Эн пробежала вперед и заглянула. В пещере было около десятка упырей. Куда больше, судя по звукам и запаху, затаилось в туннелях. Гвинн дернул ее за руку и прижал к стене. Она непонимающе взглянула на него. Он указал головой направление. Среди упырей были люди. Они не были ни пленниками, ни едой. Они были свободны… И раздавали указания. Упыри подчинялись им!

Эн обернулась к Квентину и Стефану:

– Вы прикрываете тыл и ждете спецназ. Гвинн?

– Дорогая, – он церемонно поклонился ей, – после вас.

Эн улыбнулась и прыгнула в центр пещеры, на ходу доставая джамбию и пистолет. Она уже снесла голову одному упырю, когда пещера наполнилась знакомым пением силы Гвинна. Эн улыбнулась, интуитивно потянулась к нему и почувствовала, как сила захватывает ее, делает быстрее, и засмеялась новым ощущениям. Гвинн удивленно обернулся, но его внимание отвлекли убегающие люди, что были с упырями, и он рванул за ними.

В пещеру ворвался Квентин, снося по ходу движения голову одному из упырей, вылетевших из туннеля. За ним вошел спецназ. Эн огляделась.

– Где Гвинн?

Квентин недоумевающе посмотрел на нее. Эн, сама удивившись, что может это, потянулась к силе Гвинна и, не колеблясь, пошла к ней. Она легко шла по следу, иногда ощущая его недавнее присутствие как теплый луч.

Когда Эн нагнала его, Гвинн стоял у разлома, всматриваясь вниз. Эн заглянула туда и поморщилась. Внизу были сотни упырей, они кишели, как муравьи в разворошенном муравейнике, сновали и перебегали с места на место. Но в этом не было хаоса. С удивлением Эн поняла, что они выполняют команды человека, стоящего ровно посередине этого броуновского движения.

Гвинн резко отдернул высунувшуюся Эн, но человек внизу уже заметил их. Он что-то сказал, поднял руку, и, послушные его движению, все упыри развернулись и полезли вверх.

– Отступаем, Гвинн! – Эн развернулась, на ходу показывая приближающемуся Квентину и спецназу, чтобы они отходили. Один из солдат заглянул вниз и присвистнул.

– Уходим, Гвинн, мы выжжем эти пещеры! Не стой столбом!

– Эн, ты видишь Родриго и Катрину? – Голос Гвинна был на удивление спокойным, будто не их собирались через пару минут изорвать в клочья. Он повернулся к ней: – Соберись, девочка!

Эн вздрогнула и оторвалась от бегущих и лезущих к ним упырей. Наконец, она заметила. Катрин была мертва, это она видела и отсюда. Слишком неестественно вывернута шея. Родриго лежал рядом с ней. Кажется, он еще дышал.

– Они им не были нужны живыми. Это была ловушка для нас. – Эн посмотрела на Гвинна. Тот кивнул. – Родриго можем спасти?

– Уходим! – Спецназовец стрелял по упырям, но те использовали упавших, как лестницу и щиты. – Из других туннелей тоже лезут упыри, уходим, пока нас не заблокировали.

Эн приняла решение.

– Уходите! Через десять минут сжигайте туннели. Но не раньше.

Спецназовец посмотрел на нее как на безумную.

– Вас разорвут.

– Не разорвут, – спокойно ответил Гвинн. – Уходите, Квентин, ты тоже. Уходите! – Гвинн не повышал голос, но ослушаться его было невозможно – всех словно оттолкнуло к выходу.

Гвинн показал глазами на выступ на другой стороне, где не было упырей. Эн перепрыгнула, рядом опустился Гвинн. Эн вытащила оружие и собиралась прыгнуть вниз, но Гвинн удержал ее. Он ловко выдернул у нее нож и полоснул себя по руке.

– Пей!

– Нет!

– Доверься мне. Пей! – Он прижал запястье к ее губам, и у Эн на секунду потемнело в глазах. Она дернулась, когда он прокусил ее вену, но вдруг поняла, что смеется. Ее заполнила сила, она рвалась наружу, пытаясь подчинить себе всех вокруг. Эн обернулась к Гвинну, посмотрела в его глаза – в лавандовом свечении появилась зелень с желтым колечком. Гвинн легко коснулся ее лба губами.

– Пусть эта ночь принесет нам кровь, – произнес он слова старинной молитвы, Эн улыбнулась. Они прыгнули вниз вместе.

Глава 12

Спецназ залил огнем туннели ровно через десять минут. Несмотря на требования Начо, крики Маркуса и уговоры Стефана. Квентин сидел в наручниках после попытки напасть на командира подразделения. Он смотрел, как пламя вырывается из расщелин на другой стороне. Из пещеры с воплями падали вниз в реку горящие упыри.

Маркус смотрел в монитор, когда в эфир неожиданно ворвался голос Эн. Он был хриплым:

– Снимите нас отсюда.

Маркус заорал так, что у Квентина заложило уши. И не только у Квентина.

Они были на вершине одной из скал. Гвинн держал на плече Родриго, Эн отбивала атаки упырей, которые окружили их. Вертолет завис, Гвинн схватил веревку. Эн вторую. Стефан и Квентин втаскивали друзей, пока внизу бесновались и прыгали выжившие упыри.

– Я думал, вы погибли. – Маркус рыдал, обнимая Гвинна и Эн. – Я думал, это конец.

Гвинн похлопал Маркуса по спине.

– Дай я проверю Родриго, друг, все хорошо. Не трать слезы. Так легко от нас вы не избавитесь.

Маркус, наконец, успокоился. Гвинн присел возле Родриго. Рядом на колени опустилась Эн.

– Гвинн… Ты связал нас.

– Я знаю, я там был.

Гвинн положил руку на лоб Родриго. Тот слабо застонал.

– Как такое вообще возможно?

– Ты забываешь, что я твой инициатор. Это было единственное решение, чтобы вытащить Родриго и выжить. – Гвинн улыбнулся. – Эффект временный, не надейся.

Они летели домой. Родриго пришел в себя, но ничего не помнил. Харви был все еще без сознания. Катрина осталась в пещерах, ее тело сгорело.

– Сколько упырей погибло там? – Начо выглядел постаревшим лет на десять.

– К сожалению, не все, кто-то успел уйти по туннелям. Люди, которые управляли ими, ушли, прежде чем мы смогли до них добраться.

– Мы знаем, кто это?

– Да, – ответил Гвинн.

– Да?

– Это была Инквизиция. Один из подручных Торквемады.

– Что? Инквизиция объявила войну Легиону?

– Инквизиция объявила войну всем нам. Их давняя мечта покончить с Вечными, и они, видимо, нашли способ объявить миру о нас, развязав войну. Слухи об упырях уже расползаются. Скоро правда выплывает наружу, так что им нужно будет только объявить крестовый поход против тех, кого же они сами создали, и заодно против нас.

– А зачем им нужно было заманивать в ловушку вас?

Гвинн пожал плечами.

Эн вошла в комнату и, упав в кресло, задумалась. Ей нужно было сопоставить много фактов. Гвинн все это время ей лгал. Теперь она точно знала это. Ее память могла вернуться, но по каким-то причинам он не хотел помочь ей. Эн начала соединять воедино все, что знала.

Почему Гвинн сам инициировал ее? Не преследовал ли он своих целей? Не потому ли Гвинн отослал Эгиля? Не потому ли сейчас не хотел возвращать ей память?

Эн тихо прошла до комнаты Гвинна, вошла. Он спал.

Гвинн открыл глаза, когда его шеи коснулось лезвие.

– Ты серьезно?

Он засмеялся.

– Я хочу, чтобы ты вернул мне память, Гвинн.

– Я уже говорил, что не смогу этого сделать.

– Я знаю, что можешь, я видела куски из своего прошлого.

– Ты видела мои воспоминания. – Гвинн поморщился, когда по шее потекла кровь. – Это были мои воспоминания, Эн. Сила дала тебе доступ к ним, но и только. К тебе они не имеют отношения. Ты получила мою кровь в пещере, если бы было возможно вернуть тебе память, это бы уже случилось.

– Почему-то я уверена, что этого недостаточно.

Он отвел лезвие.

– Ты не убьешь меня и уж точно не хочешь этого, поэтому давай без мелодраматичных жестов.

Эн села в кресло напротив.

– Гвинн, ты очень многого недоговариваешь.

– Я многого не знаю и лишь предполагаю, основываясь на опытах, которые проводил.

– Но мне ты о своих предположениях не говоришь. Ты специально сам инициировал меня?

– Нет, я хотел, чтобы тебя инициировал Эгиль.

Гвинн сел, он выглядел искренним.

– Он бы погасил тебя, и у вас бы никогда не было потомства. Линия Деотерии прервалась бы навсегда.

– Какая разница, чьей связи крови меня лишать? Эрл сделал бы все то же самое.

– Не сделал бы. Я Истинный, а твою праматерь создавали под меня. Первая трансформация, которая разбудила спящий редуцированный ген в тебе, была от меня.

– Тогда какого черта ты сделал это?

– Потому что ты умирала! А я не мог и не хотел тебя потерять! Эгиля не было рядом. А эрл был! На тебя напали днем. Наша связь ослабла, так как ты больше не принимала мою кровь, но я все равно почувствовал твою боль.

6 лет назад

Гвинн выскочил из окна второго этажа под палящие лучи солнца, в два шага оказавшись у колоннады, где укрывались нападавшие. На то, чтобы убить их, Гвинну хватило секунды. Алия лежала на порожках, ведущих внутрь крепости, где они пережидали день. Голова запрокинулась на ступени, вокруг глаза распухал синяк, а под ней расползалась лужа крови. Гвинн опустился на колени, осматривая повреждения. Несколько ножевых ранений. Гвинн положил одну руку ей на голову, вторую на сердце, сосредоточился и приказал ей излечить себя. Бесполезно. Алия уже умирала. С другой стороны колоннады вышел эрл Годвин. Усмехнулся, увидев сына, и медленно двинулся к нему.

Времени на раздумье не было. Гвинн сделал глоток крови Алии и силой ухватил самый краешек ее сознания, еще не погрузившийся во тьму. Алия закричала от проснувшейся боли, когда он притянул ее разум к своему, пробиваясь в ней. «Разрешение, дай мне разрешение», – повелел Гвинн. Рука Алии в луже крови слабо шевельнулась, пожав ему пальцы. Эрл прыгнул к Гвинну в тот момент, когда он разорвал зубами запястье и прижал его к губам Алии. Годвин отбросил Гвинна к стене, посмотрел на тело у своих ног. Кровь струйкой стекала по щеке Алии. Мертвые глаза смотрели вверх.

– Зачем? – прошептал Гвинн.

– Ты знаешь ответ. Я не поверил в историю с Эгилем, надеялся, что ты не настолько безумен, чтобы отдать ключ ему, но ты отдал! Мы могли бы давно уже править этим миром. – Эрл Годвин горестно помолчал. – Я заберу ее тело. Спасибо, что успел влить в нее свою кровь. Ты – мой сын, поэтому я прощу тебя, и мы сможем вместе провести исследования.

Гвинн ударил отца неожиданно. Тот покачнулся, Гвинн размахнулся и снова ударил его, потом еще и еще. Он бил его, кричал и снова бил. Где-то внутри пустых стен раздавалось эхо, гулко отзываясь в пустых мертвых коридорах. Эрл прижал Гвинна к старым камням.

– Не забывай свое место, сын. Ты никогда не сможешь победить меня. У тебя нет шансов.

Гвинн задыхался, пытаясь оторвать руку эрла от своей шеи. Безрезультатно. Он нащупал один из железных штырей, что поддерживали старую кладку, и, вывернувшись, толкнул эрла прямо на него.

Годвин был похож на паука, которого прикололи булавкой к листу. Он медленно перебирал руками и ногами в попытке приподняться и снять себя со штыря.

Гвинн схватил нож одного из напавших и вогнал его в основание черепа эрла, когда в колоннаде послышался шум приближающихся шагов. Гвинн не стал дожидаться и, подхватив Алию, побежал к бойнице. Двор наполнялся людьми эрла, Гвинн прыгнул со стены к машине, что оставили при входе, и ударил по газам. Гвинн не чувствовал ожогов, сосредоточившись на том, чтобы увеличить расстояние между собой и отцом, стремясь к красным горам, где уже накапливалась тьма, где он мог спрятаться и успеть сжечь тело Алии, чтобы оно не досталась отцу.

Гвинн открыл дверь и вытащил Алию на песок. Кровь пропитала всю ее одежду, издавая резкий запах боли и смерти.

– Прости, я не смог, не смог. – Гвинн обнял Алию, прижимая ее к себе и качая как ребенка. Он поднял лицо к небу. Горы наполнились тысячей звуков, шелестов, шепотов. Гвинн замер, чувствуя, как кровь приливает к голове и пульсируют вены. По рукам Гвинна прошли легкие электрические разряды. Он замер. В воздухе образовывались и взрывались крошечные шаровые молнии. Запахло озоном.

Гвинн посмотрел на Алию, в ее глазах отражались звезды. Гигантская воронка силы начала закручиваться вокруг Гвинна и Алии, разбрасывая вокруг искры. Сила вливалась в Алию, перетекая из гор, растений, самой земли и из Гвинна. Он чувствовал, как трещат его кости, как лопаются сосуды в глазах, как вибрируют мышцы. Стало нечем дышать. Алия скручивала вокруг себя спираль силы, щедро делясь с Гвинном и тут же жадно обирая его. Он видел, как трансформируются ее кости, как неуловимо меняются черты лица. Алия вдохнула и закричала, и эхо многократно вернуло ее голос обратно.

Гвинн не знал, сколько это продолжалось, ему казалось, что бесконечно, но когда все закончилось, Луна даже не сдвинулась со своего места.

Алия открыла глаза. Они были зеленого цвета с ярко-желтым ореолом внутри, будто свет пробивается сквозь морскую воду. Где-то ухнула сова. Алия слышала ее сердцебиение, взмах ее крыльев. Воздух приносил запахи земли, воды, остывающих скал. Луна и звезды пели высоко в небесах.

Алия повернула голову, там лежал Гвинн. Он улыбался, глядя на нее. Она протянула руку и прикоснулась ладонью к его лицу, проведя пальцами по скулам и губам. Их покалывала сила, исходящая от него. Он поцеловал ее ладонь и сел, привалившись к камню.

Алия приподнялась. Посмотрела на Гвинна, который не спускал с нее глаз.

– Я думал, что потерял тебя навсегда.

– Я больше не человек?

Голос показался ей незнакомым.

Гвинн кивнул, не отрывая от нее горящих лавандовых глаз. Он протянул руку, и она села, привалившись к нему, он привычно обнял ее одной рукой и уткнулся губами ей в макушку. Алия слушала биение его сердца. Она чувствовала Гвинна каждой клеткой своего тела. Она слышала силу в его крови. И в своей.

– Эта связь останется с нами навсегда? Ты теперь часть меня навечно?

Гвинн кивнул, все так же прижавшись к ее волосам губами. Алия улыбнулась.

– Кажется, у судьбы свои планы на нас, моя кровь. Как бы ты ни старался, тебе этого не изменить. Нам придется принять будущее, Гвинн.

Луна уходила за гору.

Глава 13

Плотина памяти прорвалась внезапно.

Следующие полгода прошли в постоянном выслеживании упырей. Инквизиция отрицала свою причастность к их созданию, Легион пытался найти лаборатории, но безуспешно. Эрл Годвин затаился и не выходил на связь.

Эн и Гвинн были неразлучны. На каждое из заданий они отправлялись вместе, составив лучшую пару из всех возможных. У Гвинна на то были свои причины, он постоянно штопал память Эн, надеясь лишь на то, что она не догадается, что он возводит стены в ее сознании. Он фиксировал малейшие изменения в ее поведении.

Задание в Ираке не предполагало для Эн трудностей. Несколько переговоров, минимум проблем, все решилось за одну ночь. Она ехала по ночной дороге к вертолетной площадке. Вокруг расстилалась пустыня. Эн улыбалась, глядя на взошедшую Венеру. На секунду в небе мелькнуло крыло совы. Неожиданно для себя она свернула с дороги и поехала сквозь пустыню, куда, как ей показалось, полетела птица. Эн остановила машину и вышла. Она легла на еще теплый песок и посмотрела на Луну. Ее свет заливал все вокруг, как многие тысячи лет до, как будет и через тысячу после. Эн улыбнулась этому ощущению вечности, провела рукой по песку, видевшему сражения, потери и любовь. Сейчас ничто не тревожило эту землю. Эн закрыла глаза, открыв себя энергии тех, кто когда-то здесь жил и умирал, вслушиваясь в ветер и пение песка. Она услышала шелест одежды и приподнялась.

Фигура стояла, поднимая руки к небу. Было непонятно, кто это – мужчина или женщина. Темный плащ уходил к горизонту, становясь самим небосводом, кометы падали и рассыпались искрами, звезды складывались в причудливые узоры. «Я уже видела тебя», – подумала Эн. «Видела, видела, видела», – повторило эхо. «Кто ты?» – спросила Эн. «Ты, ты, ты», – развеяло эхо слова по ветру. «Кто я?» – прошелестел голос у нее в голове. Эн вздрогнула и проснулась. Луна уходила к закату, пора было уезжать. Эн села в машину и отправилась к вертолету.

Они сидели в общей комнате совещаний, обсуждая планы, когда у Эн внезапно заболела голова. Эн поймала испуганный взгляд Гвинна на себе. На бумагу что-то упало. Капля крови. Она поднесла руку к носу. Посмотрела. Резко встала и пошла прочь, держась по стене. В глазах потемнело, и она начала оседать. Гвинн подхватил ее. Легионеры вскочили с мест.

– Все вон! – прошипел Гвинн. Эн невидяще смотрела на него.

Начо и Родриго кинулись в аппаратную. Маркус тревожно обернулся к ним. Гвинн сидел возле Эн, держа ее голову в своих руках, и что-то говорил. Эн схватила его за руку.

– Это мне решать! – прочитал Начо по ее губам. Свет в аппаратной начал мигать, камеры вырубились.

Эн понимала, что они остались вдвоем с Гвинном. В голове пульсировала боль. Он шептал что-то на незнакомом ей языке, удерживая ее сознание. Эн поняла, что он делает, и из последних сил схватила его за руку.

– Это мне решать! – проговорила она сквозь зубы. Ее била столь сильная дрожь, что она практически не могла владеть своим телом.

Гвинн убрал от ее головы руки.

Эн закричала, выгнувшись дугой. Гвинн закрыл собой Эн, когда на них посыпалось стекло взрывающихся ламп. Где-то взвыли системы безопасности, запахло гарью. Эн схватила Гвинна за руку, он почувствовал, как она тянет из него силу. По полу и стенам побежали синие искры, закручиваясь маленькими воронками, рассыпаясь и заново скручиваясь. Гвинн закричал от боли, крепче прижимая к себе Эн.

Все закончилось так же внезапно, как началось. Гвинн ждал. Эн открыла глаза и посмотрела не него. Взгляд зеленых глаз потеплел, и в нем он узнал Алию. Она секунду всматривалась в него, потом, не раздумывая, бросилась к Гвинну и уткнулась ему в шею. Гвинн обнял ее, прижимаясь губами к ее волосам, чувствуя такой знакомый запах его Алии, по которому он так скучал.

– Эгиль… – вдруг прошептала она сквозь слезы. – Он убил Эгиля!

Гвинн сильнее прижал ее к себе, чувствуя, как ее тело каменеет. Она вывернулась из его рук и оглянулась вокруг. Уроборос. Ее зрачки расширились, горло перехватил крик. Алия посмотрела на свои ладони, начала их судорожно вытирать об себя. Гвинн перехватил ее руки, прижал Алию к себе.

– Гвинн, что он сделал со мной? – просипела Алия, ее била дрожь. – Гвинн, скажи, что это неправда. Скажи, что я не делала этого. Гвииинн! – Крик Алии был похож на вой.

…Она видела свое бесстрастное лицо, склонившееся над еле шевелящимися распухшими губами, в руке у нее пила. Вот она идет и планомерно убивает каждого, кто попадается ей на пути. Груды тел, мертвые дети. Алия почувствовала боль и страх тех, кого убила, и это знание обрушилось на нее…

Алия кричала, прижимаясь лбом к полу.

– Алия, тссс, это была не ты. Не ты.

– Почему ты не убил меня? Почему ты позволил мне жить?

Она подняла к нему лицо. Гвинн перехватил ее раньше, чем она успела выскочить за дверь. Прижал ее к себе, шепча что-то на ухо, пока она не провалилась в сон.

Алия проснулась первой. Гвинн спал рядом с ней, обнимая ее одной рукой, как всю последнюю неделю. Он не давал ей надолго приходить в себя. Внутри нее сражались Алия и Эн без возможности примириться друг с другом. Иногда Гвинн видел, что Эн прорывается сквозь отчаяние Алии, сковывая ее бесстрастностью. Ненадолго. Воспоминания снова возвращались, и Алия начинала тонуть в том, что совершала, чувствуя запах горящей плоти и крики.

Гвинн знал, что Алия врет ему, говоря, что ей лучше. Лучше ей не было. Не помог даже «аквариум». По сути, Алии нечего было залечивать, кроме ненависти к самой себе и к тому, что сделала Эн.

Алия осмотрелась. В этой комнате все было знакомо, но это была не ее комната. Это были ее вещи, но они были чужими. Она тихо встала и подошла к полке. Там валялась цепочка с подвеской в виде совы. Алия повертела ее в руках, улыбнулась и выскользнула из комнаты. Она прошла знакомыми лестницами, которые были ей совершенно незнакомы. Дошла до выхода и потянулась к сканерам, открывающим толстые двери наверх. Кто-то резко дернул ее обратно и прижал к стене.

– Ты думала, что я позволю тебе это сделать? – Гвинн был очень зол.

Алия молчала.

– Я понимаю, насколько тебе сейчас сложно, понимаю, поэтому не хотел, чтобы ты вспомнила все так, надеясь, что смогу найти плавный и легкий способ вернуть тебя. Но все случилось так, а не иначе. Дай себе время, Алия! Ты сможешь примириться с собой.

– Гвинн, я вижу в зеркале самого худшего из монстров. То, что я сделала, всегда со мной, каждую секунду я чувствую кровь на руках, слышу крики тех, кого мучила.

– Прекрати изводить себя, Алия. Ты не можешь изменить случившегося, но ты можешь изменить будущее. В тебе моя кровь, ты – моя кровь. Мы будем развивать навыки, которые тебе достались от меня. Теперь ты больше, чем Эн, ты гораздо сильнее! Сейчас начинается твоя новая жизнь. Прими ее.

Гвинн схватил Алию за руку и потащил за собой. Втолкнул в комнату, и она села на пол.

– Я услышала, как эрл отдал приказ убить Эгиля, вывернулась из рук стражников и выпрыгнула с балкона. У меня не было никакого плана, и это было безнадежной затеей. Я понимала это, но я так хотела прижаться к нему в последний раз. К своему отцу и наставнику. Я бежала к нему. Эгиль обернулся, увидел, что меня преследуют, и сбил с ног конвоиров. «Выживи, дочка», – сказал он. Я обняла его и вдруг поняла, что он оседает. Он умер, держа меня за руку, Гвинн. Его убил эрл. А потом меня отволокли в лабораторию. Я видела тебя мельком, ты был привязан, кричал за стеклом, пытаясь звать меня, вырываясь из оков. Я помню, как сказала Эрику, что когда-нибудь я лично вырву у него сердце, а он засмеялся. Гвинн, знаешь, как они проверяли, правильно ли идут их опыты?

Алия говорила очень тихо. Гвинн сидел у двери, ожидая, что она снова может сорваться.

– Они каждый день показывали мне труп Эгиля. Он был первым, кого я видела, открывая глаза после нового эксперимента с памятью. Замороженный в капсуле. Передо мной. Каждый день. А потом снова начинались опыты. И снова. И снова. Пока однажды я не очнулась и не спросила, кто это. Не потому, что хотела обмануть их. Я правда не помнила, Гвинн.

Выбора не было. Гвинн принял решение, резко встал и подошел к Алии. Он гладил ее по голове, понимая, что скоро все изменится. Навсегда. Но что такое навсегда, когда впереди вечность?

– Я уничтожила стольких людей… Я не смогу простить себя. Не смогу, потому что я ненавижу ту, кем стала. Я недавно мыла руки и разодрала их, отмывая от крови. И чем больше я их терла, тем больше крови лилось. Тут каждому есть что мне вспомнить, Гвинн, включая тебя…

– Я заслужил то, что получил, Алия. – Гвинн прижал ее к себе. – Если тебе надо кого-то винить, вини меня. Тебе не за что себя ненавидеть. Ты была права. Я хотел тебя для себя, ведь, по сути, у меня ничего и никого не было. Никогда. Я смог отказаться когда-то от Евы, но, увидев тебя и почувствовав твои возможности, не справился с собой… Слишком много времени прошло, слишком много столетий в борьбе. Я менял этот мир к лучшему, и тут же начиналась новая война и новый раздел мира, я ставил палки в колеса отцу, но он, смеясь, ломал все мои начинания. И все чаще я задумывался, а что было бы, если бы я не отказался от подарка Део. Судьба вернула мне шанс, который я когда-то не принял.

Алия оттолкнула Гвинна и в ужасе отползла от него к стене. Он понимающе улыбнулся.

– Я знал, насколько сильной ты могла бы стать. Я хотел поступить правильно, отдавая тебя Эгилю, но…

– Не говори! – Она закрыла лицо руками.

– Я мог бы исцелить тебя, Алия, но не стал, – сказал он жестко. – После всех этих веков мне был дан еще один шанс. Подарок судьбы. Ты. Я подарил себе тебя.

Алия кинулась к Гвинну, выхватив нож из-под кровати. Он молниеносно ушел от удара, крепко схватив ее за руки и прижав к стене.

– И это еще не все, – Гвинн говорил тихо, сквозь зубы чеканя слова. – Я подстроил так, чтобы вас поймали, надеясь, что смогу увести тебя раньше, пока Эгиль прикрывает нас, но я просчитался. Мы бы завладели этим миром, Алия. Как часто я слышал от кого-то эти слова. И лишь с тобой захотел этого сам.

Алия тяжело осела на пол.

– Ты придумал это, Гвинн. – Гвинну так хотелось сказать «да», но он мотнул головой. – Поклянись именем крови, что ты говоришь правду.

– Я клянусь именем крови, что только я виноват в том, что случилось с тобой, Алия. Я виноват в том, что тебя нашли, что погиб Эгиль, и даже в том, что ты родилась, потому что Деотерия была моей кровью, – Гвинн произнес последние слова тихо и еще тише добавил: – Я был ее Инициатором. Это я был одержим кровью Древних и искал повсюду ее следы, я нашел семью Деотерии и я решил инициировать ее мать, чтобы получить идеального Вечного для своих опытов.

Алия легла на пол лицом к стене.

– Уходи.

Гвинн вышел за дверь.

Глава 14

Алия не выходила из комнаты две недели. К ней приходили Маркус, Родриго, Квентин и Стефан. Пытался пробиться Начо, взывая к долгу. Она ни с кем не говорила. Она сидела в углу и смотрела в одну точку. Гвинн ровно в такой же позе сидел напротив ее комнаты. Алия чувствовала его через стену.

Она прошла все этапы. Оправдывала Гвинна, уговаривала себя, что он наврал. Ненавидела его. Пыталась понять. Она придумала тысячу способов убить его, невзирая на связь крови, и не понимала, почему еще не убила. Иногда она представляла себе, что он мертв, но открывала глаза и чувствовала, что он сидит за стеной. Гвинн не просил прощения, не пытался поговорить. Он просто сидел за стеной и смотрел на дверь. Наконец, настал день, когда она смирилась.

Алия встала и прошлась по комнате. Достала одежду, осмотрела. Приложила к себе то, что подарил Гвинн. Эти вещи очень нравились Алии, но одежда Эн, вся как один похожая на униформу, села привычнее и была удобнее. Она швырнула в шкаф ненужные вещи и выбрала черные джинсы и черную майку. Движениями Эн Алия проверила оружие и закрепила его. Посмотрела на подвеску совы, кинула в угол и отвернулась. Она вышла за дверь, уличив момент, когда Гвинн заснул. Кто-то бережно накрыл его пледом. «Маркус, наверно». Алия встала над ним, память Эн услужливо подсказала, как и куда целиться, чтобы убить Истинного наверняка. Алия нагнулась, держа руку на джамбие, как держала его тысячи раз Эн…

Она поправила на Гвинне сползший плед и пошла дальше.

Алия шла в гараж, выбирая пути, где бы ее никто не увидел. Маркус ждал ее у машины. Порывисто обнял. Заглянул ей в лицо:

– Он жив?

– Жив.

– Если ты уйдешь, Легион не сможет тебя больше защищать. Ты дала клятву, ты не можешь уйти. Начо сообщит о тебе Совету, он будет вынужден сказать о дезертире, Эн…

Алия усмехнулась, как Эн.

– Или Алия?

– Обе, Маркус. Я Алия, и я Эн. Кровь от крови Истинного Гвинна Уэссекского из королевского клана эрла Годвина, – ядовито произнесла она.

Маркус снова обнял ее.

– Не уходи, – хрипло шепнул он ей в ухо. – Не уходи! Ты нужна нам. Мы не справимся без тебя. Мы все исправим, только не уходи.

– Я приняла решение. Я должна уехать, потому что все, что я буду делать дальше, не должно бросить тень на Легион.

– Как только мы объявим, что ты вне Легиона, на тебя тут же объявят охоту Инквизиция и эрл. Ты понимаешь, на что обрекаешь меня? Это я отправлю сообщение о дезертире Легиона! Я стану причиной твоей смерти. Ты дала клятву! – Маркус повторил это тихо, уже понимая, что для Алии клятва Эн не имеет значения.

– Я не могу остаться, Олененок. – Маркус улыбнулся, на секунду все стало как раньше. – Я долго думала, что делать. Это взвешенное решение. Я знаю, на что иду, и это мой выбор. Наконец-то у меня есть выбор!

– Я говорил с Гвинном, он уезжает! Ты можешь остаться!

Алия отвернулась от Маркуса.

– Присмотри за ним, Маркус.

Она прошла в гараж.

– За тобой я тоже присмотрю, – крикнул ей вслед Маркус.

Алия не хотела оборачиваться. Не хотела, но обернулась. Гвинн был почти не виден даже ей, сидя в тени где-то на третьем ярусе, у самых перил. Она не видела его, но точно знала, в какой позе он сидит, как прижаты его колени к подбородку, как растрепались волосы. Она увидела, как Гвинн встает и перегибается через перила. На секунду ей показалось, что она не выдержит и вернется, но ненависть и боль захлестнули ее с новой силой.

Алия села в машину.

Мотор взревел, и она унеслась в ночь. Гвинн снова опустился на пол, протянув тончайшую нить силы вслед за ней. В его глазах появились зеленые искры, когда он смотрел в ночь ее глазами, на губах застыла ее горечь, и ветер приносил ему запахи дороги, по которой ехала она. Он ненавидел себя ее ненавистью. А потом она поставила стену, и связь оборвалась. Гвинн пытался пробиться, пока из глаз и носа не пошла кровь. Тогда Гвинн лег у стены, поджав колени, и погрузился во тьму. Один.

Глоссарий

Истинные – параллельная людям ветвь эволюции, обладающая безграничными силами и властью. Истинные – потомки древней крови, почти богов, правивших тысячелетия назад, чья сила частично была утрачена из-за эпидемии, как и способность жить под солнцем. Живут кланами, которые создают из Вечных и людей. Мир поделен на территории влияния. Истинные могут иметь детей, но только от таких же, как они.

Вечные – слуги Истинных. В вассальной зависимости от Истинных, подчинены им связью крови после инициации и трансформации. Сильнее и выносливее людей. Детей иметь не могут. Входят в кланы Истинных либо подчиняются Легиону, Совету или Инквизиции.

Избранные – люди, принимающие кровь Вечных для увеличения продолжительности жизни, быстрого заживления и развития силы.

Сосуды – люди, добровольно дающие свою кровь Вечным и Истинным.

Инициация – процедура, после которой человек, переживший трансформацию, может стать Вечным. Инициатор – по сути, владелец Вечного, которого он инициировал.

Сила крови – таланты, которые присущи правом рождения или трансформации Истинному или Вечному.

Связь крови – влияние Инициатора на своего Вечного. Она дает ему контроль над ним, подчиняя Вечного любому приказу Инициатора. Может быть и положительной, даря частично силу Инициатора.

Совет – организация, контролирующая деятельность Истинных, куда входят главы всех кланов. Создана с целью ограничить влияние какого-то одного из кланов и прекратить войны между Истинными за раздел территорий.

Легион – независимая военная организация, состоящая из людей и Вечных. Разрешает проблемы и военные конфликты, особенно с участием Вечных. Следят за тем, чтобы мир не узнал о Вечных. Вступить в Легион может каждый, но отрекаясь от прежней жизни. Истинным вступление в Легион запрещено.

Инквизиция – организация, борющаяся с Вечными и Истинными. С конца ХХ столетия открытых конфликтов нет, однако одиночек выслеживают и устраняют. Цель – уничтожить Истинных.

Благодарности

Первой эту книгу увидела Инна Лепетикова – тот изначальный вариант, в котором было все совсем иначе и даже по-другому звали героев. Она написала мне: «Не заснула, пока не дочитала, пиши дальше». А потом добавила: «Я хочу такой сериал». Спасибо ей за эту веру и за это желание, оно круто подстегнуло меня.

Спасибо маме, которая, в отличие от матери моей героини, всегда верила и верит в свою дочь. Благодаря ей я знала, что бояться не надо, надо делать!

Спасибо всем друзьям, кто выслушивал и терпел.

Спасибо моему в прошлом главному редактору, всегда примеру в поступках и другу Яне Чуриковой, чьи слова вдохновляют продолжать.

И спасибо поверившей в меня Кире Фроловой и прекрасному литературному редактору за их пометки на полях, от которых мне было так весело править текст.

Оглавление

  • Часть I
    Прóклятые сны
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  • Часть II
    Кровавый Легион
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  • Часть III
    Белые пятна
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  • Часть IV
    Истинная кровь
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  • Глоссарий
  • Благодарности