Не буди Лихо

Станислав Миллер

Пролог

Черный как копоть ворон прятался от проливного дождя в ветвях старого дуба. В его маленьких глазках отражался тяжело бредущий по лесу человек – мужчина средних лет, с окладистой бородой. Он был одет в камуфляжные куртку и брюки, под стать лесному окружению. За спиной болтался тканевый рюкзак, пропитанный влагой так плотно, что с него стекали ручьи воды.

Ворон наблюдал за каждым шагом. Он видел людей и раньше, но двуногие редко заходили в чащу так далеко. А те, что заходили, никогда не возвращались назад.

Человек прошел мимо дерева, на ветвях которого сидел ворон, злобно ударив по стволу так, что вибрация прошла до самой кроны. Мужчина озирался, выбирая куда двигаться дальше. Затем поправил рюкзак и направился на север, словно это что-то значило. Ворон знал – что ни выбери, все равно окажешься там, где суждено. Таков был ход вещей в этом лесу.

Когда человек почти скрылся из виду, ворон последовал вслед за ним – от одного дерева к другому. Он летел против воли лишь потому, что воля его была порабощена. Потому, что оставаться на ветке старого дуба было мучительно больно – в голову словно проникали незримые щупальца и сдавливали, подстегивали, били. Ворон не понимал откуда они исходят, но знал, что эта сила гораздо древнее и сильнее, чем он. Уничтожить жалкую птицу ей не составит и малейшего труда.

Спустя время ворон заметил, что летит не один – с ним была стая. Как и он, сородичи прыгали по веткам, взмывали вверх и тут же пикировали вниз, страшась упустить человека. Все в едином порыве следовали одной цели. Так случалось и раньше – когда они защищали птенцов, добывали пищу или искали новый дом.

Сейчас все было иначе. Мерзкие невидимые кнуты держали всех в первобытном страхе. Одно лишь слово – и птицы бросятся на человека, готовые растерзать его, даже ценой собственной жизни. Их мощные клювы и острые когти были готовы.

Птицы, разумеется, не могли знать, что человека звали Виктор Самойлов, как и того, что единственным источником дохода в его жизни было браконьерство.

Стоило Виктору взглянуть наверх, он бы заметил странных птиц, преследующих его. Их маленькие глазки и пугающе сосредоточенный взгляд. Сосредоточенный ни на ком, кроме него.

Но проблем хватало и без этого. Виктор бросил взгляд на бедро, где одежда была окрашена в красный цвет – будто кто-то случайно опрокинул банку гуаши на камуфляж. Кровотечение уже прекратилось, но Виктор опасался, как бы рана не открылась снова.

Несколько часов назад, когда еще было светло, ему пришлось столкнуться с инспектором рыбоохраны. Эта чернильная крыса все же выследила его! Нет, поначалу все шло хорошо. Первая сеть оказалась просто переполненной рыбой, да какой! Только стерляди было штук десять, не меньше! Но стоило направиться ко второму «секретику», как на реке показалась лодка инспектора. Через секунду из рупора послышался окрик с требованием немедленно остановиться.

Виктор понимал – то, что было поймано, уже тянуло на уголовку. Узнай инспектор про остальное – реального срока было бы не избежать. Вот только на лодке уже было не скрыться, тем более, с уловом. Что ж, для таких случаев (а особенно для споров с рыбаками) у Виктора была припасена прочная дубина с металлическим набалдашником. Инспектор мог быть вооружен, да только известно, что пушку подобные ему применяют лишь в крайнем случае.

Подпустить «крысу» поближе не составило труда. Достаточно было затормозить да поинтересоваться, на каком основании от него требуют остановиться. Едва лишь лодки поравнялись, Виктор бросился в атаку.

Тогда-то все и пошло наперекосяк. Инспектор оказался крепким мужиком с реакцией, достойной римского гладиатора. Он выхватил перочинный нож и вонзил в бедро, едва Виктор занес руку для удара.

Он помнил резкую боль, и как махнул дубиной сильнее, чем хотел. После первого удара инспектор рухнул на дно лодки. Потом бить, конечно, не стоило. Теперь Виктор это понял. В тот момент остановиться было трудно.

Он помнил и тело инспектора с деформированным, залитым кровью черепом. И пронзительную мысль: «Теперь я – убийца».

Осознание того, что инспектора будут искать, наступило сразу. Пришлось привязать тело и набросать побольше камней, прежде чем удалось затопить обе лодки. С большим сожалением Виктор избавился и от рыбы. Добираться домой предстояло через лес, а с таким грузом далеко уйти не получится.

У бывшего инспектора вещей было немного. Большая часть оказалась старым барахлом. Из хорошего: две с половиной тысячи рублей; какие-то измерительные приборы, по виду – недешевые; оранжевый сигнальный пистолет, которым пользоваться Виктор не умел. Все это добро вскоре оказалось в его сумке.

Путь через лес оказался неожиданно длинным. Виктор не раз проходил через эти места, но после двадцати минут шествия вдруг потерялся. Компас был бы очень кстати, вот только он его не захватил – путешествие через чащу не входило в планы. Вдобавок, хлынул ливень.

Вскоре он пытался вернуться назад, но этого «назад», казалось, больше не существовало. Так и очутился в чаще, среди деревьев, которым стукнул далеко не первый десяток лет. Среди высоких кустарников, хватающих ветками ноги. Среди холмов, ям и рытвин, что были опаснее охотничьих капканов.

Виктор остановился возле очередного дерева, переводя дух. Листья немного сдерживали дождь, хотя, что толку – одежда и так вымокла до нитки, тянула вниз. Сапоги неприятно чавкали. Виктор достал из рюкзака мобильный телефон. Связи не было еще у реки, а сейчас он и вовсе не включался. Похоже, отсырел.

– Как можно было заблудиться? Да я тысячу раз, не меньше, ходил с реки до деревни, – бормотал Виктор.

Пару часов назад он продолжал сожалеть, что пришлось убить человека и еще больше – что за ним придут, и остаток жизни предстоит провести в тюрьме. Все, что хотелось теперь – убраться как можно дальше из этого чертова леса. Увидеть жену хотя бы еще раз. Черт с ним, с тюрьмой!

«А ведь и правда, может быть, это – черт! – вдруг подумалось ему. – Или его брат – леший».

Виктор торопливо снял сапоги. Бабки в деревне говаривали, что, мол, леший любого человека заблудить может, даже в знакомых местах. А раз так, то непременно надо обувь надеть на другую ногу, да еще и стельками вверх.

Сделал. Что же там было еще?

Ах, да.

Виктор снял куртку, вывернул на изнанку и вновь натянул на себя. Переодеваясь, вспомнил, что на шее висит серебряный крест. Наверное, стоило помолиться, только ни одной молитвы Виктор не помнил. На всякий случай, просто попросил помощи от всех, кто слышит.

Теперь все должно стать в порядке. Он чуть увереннее двинулся вперед. Сперва лес, казалось, становился все мрачней. Тучи чернели. Но вскоре, где-то вдали мелькнул огонек. Затем еще раз.

– Лишь бы не показалось, – выдохнул Виктор и перекрестился, как учили.

Дождь все так же продолжал лить, а кусты вокруг подозрительно дрожать. Где-то сверху, в шуме дождя временами слышалось глухое карканье. Чем ближе становился огонек, тем меньше все остальное волновало Виктора. Маленький источник света поглощал его внимание как опытный гипнотизер.

Очередное дерево, очередная яма, очередной ухаб. Лес оставался неизменным, но через несколько шагов, когда силы уже готовы были покинуть его тело, Виктор вывалился из непролазного кустарника прямо к деревянной стене избы.

– Дошел! – простонал он.

Дошел! Все самое трудное, похоже, было позади. Он надеялся на это как ребенок на новогодний подарок.

Изба оказалось большой, богатой. Она была сложена из бревен, но не клетью, хотя так было бы проще, а замысловато – с пристройками. Окна украшены резными ставнями, древесина покрыта пропиткой. За вторым этажом угадывался чердак – тоже немалых размеров. В их деревне уцелевшие старые дома были намного примитивнее. Новые строились редко, но если уж строились, то из кирпича.

В старину в такой избе, если кто и мог жить, так непременно купец или староста. Вот только кто бы из них поселился посреди глухого леса?

Эта мысль вдруг встревожила Виктора. В другое время он, быть может, обошел дом стороной. А сейчас-то куда деваться?

Пока Виктор искал входную дверь, глаз то и дело замечал странное. Дом в густой чаще, а земля вокруг не тронута, не вспахана. Он сам предпочитал рыбу или дичь, но на зиму их не напасешься. Даже местный прокурор, будь он неладен, и тот каждую осень собирал картофельный урожай.

Опять же, изба хоть и богата, но запущена. Местами проявилась плесень. Углы крыши были затянуты паутиной, полной дохлых мух. Ни забора вокруг дома, ни тропинки. Словно и не жилой, а свет горит.

Хозяева, стало быть, дома? Виктор постучал во входную дверь. Та медленно, со скрипом отворилась, обнажив внутреннее убранство.

– Есть ли кто из жильцов? – крикнул он, перешагнув порог. – Я заблудился! Если нельзя остановиться, так хоть дорогу подскажите. И извините, что грязный – погода сегодня не шепчет.

Ответа не последовало. Хозяева, должно быть, на время покинули дом – свет был оставлен, а из комнат доносился аромат готовящейся пищи.

Виктор разулся возле входа. Не то чтобы его волновала чистота, скорее хотелось показать хороший вид перед жильцами. Не обнаружив вешалки, бросил на пол сумку, сырую куртку и прошествовал дальше, сквозь небольшой коридор.

Преодолев его, Виктор оказался в просторной комнате. Он с удивлением обратил внимание, что потолки были расположены высоко, даже чересчур. Он как будто сам уменьшился в размерах.

Комната, судя по всему, была чем-то средним между гостиной и столовой – посередине стоял длинный стол, окруженный деревянными стульями. Вдоль стен располагались бочки и шкафы, уставленные домашней утварью. Необычно маленькая дверь вела, как подумал Виктор, в подвал или кладовку. Дальняя стена прерывалась проемом, в котором виднелась лестница, уходящая на второй этаж.

Недалеко от обеденного стола была расположена покрытая жирными пятнами печь, в которой весело побрякивал горшочек. Похоже, аромат, заставляющий желудок трепетать, доносился именно оттуда.

«Супчик готовят. Или жаркое, – подумал Виктор. – Ну, не поесть, так хотя бы взглянуть одним глазком».

Он схватил крышку и тут же отдернул руку. Выругался, глядя на обожжённые пальцы. Как будто раны в бедре не хватало! Наверняка здесь должен быть крюк или что-нибудь вроде того?

Ухват и столовые приборы валялись на подоконнике возле окна. Стоило лишь подойти к ним, как в стекло что-то ударило. Виктор вздрогнул, увидев, как большая черная птица сползает с той стороны окна, оставляя багровый след. В месте удара осталась извилистая трещина.

– Напугал, сволочь, – покачал головой Виктор. – Нехороший это знак. Эх, нехороший.

Он с опаской взял ухват – не бросится ли кто в окно вновь – и направился к горшку. Достал из печи, надеясь, что пища уже приготовилась. Если и нет, то ничего страшного. Горячо сыро не бывает.

Внутри оказалось мутное варево, отдаленно напоминающее суп. Еще вчера Виктор на такое даже бы не взглянул, но теперь сойдет и это. К тому же, несмотря на отвратный видок, запах был неплохим.

Он перемешал ложкой содержимое. Интересно, с каким мясом суп? Говядина? Свинина? Или…

Со дна медленно выплыл человеческий череп с остатками кожи. На нем, казалось, застыло выражение ужаса. Пустые глазницы таращились на Виктора.

Нет. Не на него. Куда-то за спину.

Он обернулся и увидел дверь, через которую вошел несколько минут назад. Она была распахнута и качалась от порывов ветра. За ней, в шуме дождя, отчетливо слышалась чавкающая поступь тяжелых шагов. Очень близко. Настолько, что было поздно бежать, сломя голову.

Виктор бросил взгляд на сумку, что лежала в коридоре. Если получится, то можно успеть схватить сигнальный пистолет. Самое время научиться им пользоваться или хотя бы показать каннибалам, что Виктор вооружен и готов защищаться.

Тем временем, в проеме показался силуэт. Высокого роста с неправильными, изогнутыми пропорциями для человека. Затем, оно заговорило, растягивая слова:

– Да у меня, никак, гости-и. Давненько я свежего мяса не еда-ал.

Молния сверкнула, осветив силуэт. Когда Виктор разглядел вошедшего, то громко, поражаясь самому себе, закричал.

Глава 1

На перроне было шумно. Люди мчались из стороны в сторону, грохоча чемоданами огромными настолько, что в них, казалось, были упакованы целые квартиры. Гудели поезда, звучали призывы продавцов шаурмы, временами хрипел динамик, оглашая последние новости привокзальной жизни.

Хотя солнце светило ярко, погода, на удивление, была холодной. Самые авторитетные синоптики заявляли, что в этом июне температура едва ли поднимется выше пятнадцати градусов, да и то в середине дня.

Возле восемнадцатого вагона поезда «Киров-Москва» выстроилась очередь. Пассажиры, одетые не по погоде, поеживались. Некоторые молча ждали, другие поторапливали проводника, сверяющего билеты.

– Ну их! – махнула рукой Катя. – Пусть проходят, поезд без меня не уйдет.

Предстоящая поездка вызывала у нее смешанные чувства. Как продукт с истекшим сроком годности во время приступа голода. Может быть, он окажется безвредным и даже вкусным. А если не повезет – жди неприятных последствий.

Ее отец, улыбнувшись, покачал головой.

– Не сильно торопишься, да? Ничего, пара минут у нас есть.

Он тяжело дышал. Судя по всему, устал, пока тащил чемодан Кати, но старался сохранять боевой вид.

«Не такая уж я развалина», – иногда говорил отец, когда старался взять на себя чуть больше, чем требовалось. Никто и не спорил, ведь к своим годам он был в неплохой форме, а скуластое волевое лицо, украшенное серебряной щетиной, говорило каждому, что они имеют дело с бывшим офицером.

«Нет, не развалина, – подумала Катя. – Но возраст есть возраст». Она с ужасом отогнала мысль о том, что когда-нибудь его не станет, так же как не стало ее мамы.

– Во всем можно найти свои плюсы, – продолжал говорить отец. – В Москве сложно жить, но там полно потрясающих возможностей. Если будешь хорошо учиться и старательно работать, то сможешь стать кем угодно.

– Мне и здесь было неплохо, – грустно улыбнулась Катя.

– Не дави на больное… Повезло, что тетя согласилась тебя приютить. Мы с ней никогда особо не дружили, – признался он. – Уж слишком она стервозная. Но к тебе всегда относилась хорошо.

– Так ведь она меня с детства не видела? – удивилась Катя.

– Вот и наверстаете упущенное.

Она заметила, как один из прохожих поднял мобильный телефон, собираясь сделать фотографию. Катя инстинктивно отвернулась. Она ожидала этого. Знала, что они достанут ее и здесь. Отследили по железнодорожному билету, разумеется!

– Все в порядке, – послышался спокойный голос отца. – Парень снимает сам себя. По-моему, это называется «селфи». Я бы назвал это иначе, но, боюсь, это будет звучать как старческое ворчание.

Спокойные нотки в его голосе заставили Катю прийти в себя. Будь тот парень журналистом, пришедшим по ее душу, то отца было бы не сдержать. В такие моменты он превращался в офицера Романова – человека, которого вы бы с радостью приняли в качестве командира в «горячей точке», но в мирное время обошли стороной за пару кварталов. Будто другая личность в минуты опасности перехватывала контроль над телом.

Тем временем, очередь сдвинулась еще на пару человек. Молодой проводник, сверяющий билеты, работал, похоже, не очень давно. Он заметно нервничал, когда не мог найти пассажира в списке. Левая бровь подергивалась, на щеках проступил румянец. Из очереди пассажиров доносились недовольные вздохи.

Катя нервно оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что журналисты все-таки придут за ней. Для них это было бы все равно, что упустить крупную рыбу с крючка. Отец, заметив ее состояние, отошел чуть в сторону и поманил за собой.

– Смотри, – он вдруг указал рукой в сторону вагона. – Это даже интересно…

– Что такое? – не поняла Катя.

Она уставилась в направлении его руки. Вагон как вагон. Не слишком новый. Скорее, слишком старый. Краска местами облупилась, в нижней части проступали следы ржавчины. Сквозь окна мелькали пассажиры, которые успели пройти контроль. Они суетились в поисках нужного места, раскладывали сумки, доставали еду.

– На цифры, – уточнил отец.

Между окнами большими белыми буквами было написано «РЖД». Сразу под надписью красовались цифры – «044». Катя все равно не поняла, что имел ввиду отец.

– Лет пять назад я был в Китае. По служебной командировке. Нужно было научить местных, как пользоваться купленной военной техникой, поэтому отправили меня да еще пару ребят, – сказал он. – Нас разместили в гостинице, между прочим, не самой плохой. Питание четыре раза в день, культурная программа, выпивка… Эх, я тогда несколько килограмм прибавил.

– И как же это связано с цифрами? – уточнила Катя. Отец, того и гляди, ударится в воспоминания. Потом не остановишь.

– Так вот. В гостинице для нас выделили четвертый этаж. Захожу я, значит, в лифт в первый же день, и не могу найти нужную кнопку. Все цифры есть, а четверки – нет. Оказывается, их там почти не бывает.

– Почему? – удивилась Катя.

– Мне потом объяснили, что четверка у китайцев символизирует смерть или что-то очень плохое. Эта цифра, вроде как, может навлечь большие несчастья. Поэтому, хотя мы и жили на четвертом этаже, назывался он пятым. Такой вот самообман, – отец немного помолчал, а затем добавил: – А здесь сразу две четверки. Если мыслить, как китайцы, то получается, что это означает множество смертей?

– Спасибо, пап. Большое спасибо.

Заметив, как изменилось лицо Кати, отец осекся.

– Прости, милая, – поспешил добавить он. – Я и не думал, что напомню тебе об … этом. Не верь всяким глупостям. Этот поезд старше тебя, но ни разу не попадал в аварии. К тому же, мы ведь не китайцы.

Он нежно обнял Катю, но чувство тревоги уже не отступало. Отец был не виноват. В таком подавленном состоянии она пребывала последние несколько месяцев. Иногда становилось чуть лучше, до очередного выпуска новостей про нее.

– Обязательно звони, как доберешься до тети, – сказал отец. – И не забывай, я буду помогать, чем смогу.

– Ну, пап. Не все так плохо. До голодной смерти уж точно не дойдет.

– Мрачновата шуточка, – отец сохранял серьезное выражение лица. – Обещай звонить каждый день!

– Обещаю, обещаю! – Катя вскинула ладонь вверх в притворной клятве. – Ты так со мной все деньги на звонки просадишь.

– Я даже «Скайпом» пользоваться научусь, если хочешь, – добавил отец. – Могу установить на телефон «Вайбер» или как оно там называется?

– Хотела бы я на это посмотреть. После того случая с моим новым ноутбуком… Помнишь, у ремонтника дар речи пропал, когда он его увидел?

Отец захохотал, заставив прохожих обернуться. Проводник, обслуживший всех пассажиров, нервно поглядывал на них, ожидая документы, но Катя медлила. Плюсы можно искать во всем, что угодно, да только уезжать ей совсем не хотелось. Ни в Москву, ни куда бы то ни было еще.

– Сорок четвертый поезд по направлению Киров-Москва, отправляется через пять минут, – неожиданно громкий голос динамика заставил Катю вздрогнуть. Половина слов потонула в помехах. – Всем провожающим просьба покинуть вагоны. Повторяю…

Катя неловко улыбнулась отцу, сунула проводнику билет и паспорт, как вдруг ощутила прикосновение к плечу.

– Погоди, я чуть не забыл.

Отец протянул маленький золотой кулон на цепочке. Катя сразу узнала украшение мамы. Внутри была фотография: папа с мамой, совсем еще молодые, на фоне Крымских гор. Они улыбались, были счастливы, были неразлучны. Мама была жива.

Отец вечно таскал кулон с собой. Говорил, что в трудные минуты с ним становится легче. Поэтому Катя так удивилась его поступку.

– Возьми, – произнес он.

– Пап, я не могу… Это же твое, – Катя не могла найти нужных слов. – Память о маме…

– Память – это то, что находится вот тут, – отец постучал пальцем по виску. – А тебе пригодится. Особенно, если станет совсем тоскливо.

Катя хотела было вновь возразить, но взглянув на отца, молча взяла кулон. Они крепко обнялись.

– Ладно, хорош тут сопли разводить, – сказал отец. – А то поезд без тебя уедет. Или так и задумано?

– Да, мой хитрый план пошел ко дну.

Отец хотел помочь занести чемодан в вагон, но проводник нервно выпалил, что провожающим уже слишком поздно проходить внутрь. Они немного поспорили, но молодой человек был на удивление непреклонен.

Катя молча втащила чемодан по ступенькам и еще раз взглянула на отца. Тот одобрительно кивнул.

Пора было начинать новую жизнь.

Глава 2

Майор Городилов был вне себя от злости, и причин для этого было предостаточно. Началось все с самого утра, когда вместо будильника его разбудила пронзительная зубная боль. Он прополоскал рот содой, и это решение спасло его на целых полчаса. Стоило навестить стоматолога, да разве службу так просто оставишь? Майор еще никогда так не желал сбежать из своего кабинета, как сегодня.

Как оказалось, зубная боль была легкой прелюдией перед основным блюдом. Последние тридцать минут жизни Городилов потратил, выслушивая отборную ругань начальника управления. Опуская бранные слова, речь шла о том, что он и так прекрасно знал – один из его подчиненных крупно облажался.

Парень как раз сидел перед его столом, опустив голову.

Кабинет был тесноват, но Городилову нравился. Любой, кто приходил к нему на встречу, чувствовал себя неуютно, скованно перед давящими стенами. А если ты чувствуешь себя неуютно перед начальником оперативной части, значит все движется в правильном направлении.

Нет, перебраться в кабинет побольше было бы неплохо. Но Городилов понимал, что после случившегося у него больше шансов выиграть в лотерею, причем без покупки билета.

Парень молчал, даже не двигался. Городилов вздохнул. Достал из ящика стола граненый стакан, пластмассовую бутылку. Вода оказалась теплой, неприятной. Прежде чем проглотить, Городилов тщательно прополоскал рот.

«Сраный кариес убьет меня еще до заката», – подумал он.

Вместо воды можно было плеснуть коньяка. Грамм пятьдесят. Подаренная бутылка как раз пылилась в шкафу, вот только на службе майор не употреблял. Ну, разве что в исключительных случаях.

Городилов бросил взгляд на парня. Орать было бесполезно, тот и так все понимал. Но показать ему тяжесть ситуации стоило.

– Знаешь, кто только что звонил? – спросил Городилов.

– Никак нет, товарищ майор.

– Наш общий начальник. Тот самый, которого вы, опера, втихаря называете «Зубилом», – продолжал Городилов. – А знаешь ли ты, по какому поводу «Зубило» звонил?

– Догадываюсь, товарищ майор.

– Чтобы вздрючить меня как ссаного кота! Я услышал о себе много информации, которую вовсе не хотел бы знать. И все из-за твоего залета!

Парень сохранял спокойствие. В его личной карте было написано слово «хладнокровен», и Городилов имел возможность убедиться в этом воочию. Даже немного позавидовал выдержке.

– Послушай, Фролов, – устало сказал майор, – влетел ты по-крупному, сам знаешь. Потерпевший оказался сынком депутата Мосгордумы, это ж надо! Кстати, этот, мать его, слуга народа уже обзвонил все газеты и телевидение. Говорят, требовал тебя выкинуть из органов и посадить лет на десять. Правда, газетчикам он забыл упомянуть, что сынок-то его – героиновый торчок.

Городилов скривился от внезапного приступа боли. Сквозь зуб как будто продиралась бригада бурильщиков, к тому же стахановскими методами. Майор прижал челюсть рукой. Стало чуть легче.

– Все в порядке, товарищ майор? – услышал он.

«Переживает парень. Значит, не совсем еще зачерствел на службе, – подумал Городилов. – Или делает вид. Впрочем, какая разница?»

– Короче, наказания тебе не избежать. Но я решил ограничиться предупреждением о неполном служебном соответствии, – после недолгой паузы продолжил майор. Боль на время отступила. – Парень ты молодой, и ломать жизнь из-за одного неудачного дня я не хочу. К тому же, раскрываемость у тебя на нормальном уровне. Но, само собой, еще один косяк и ты вылетишь быстрее, чем мой зуб в кабинете стоматолога.

Городилов умолчал о том, что в части и так не хватает кадров. По меркам Москвы зарплата была небольшой. Зато чего уж было много – так это ночных переработок. Если уволить одного из оперов в середине года, местной психиатрической больнице будет грозить пополнение от его бывших коллег, не выдержавших перегрузок.

Этого парню знать не стоило. Пусть лучше думает, что начальник проявил благосклонность.

– Есть предупреждение о неполном служебном! – отчеканил Фролов. – Разрешите идти?

– Не торопись. Пока шумиха не уляжется, надо бы тебя спрятать от греха подальше. Или хочешь увидеть себя на развороте желтой газетенки?

– Мне взять отпуск без содержания?

Не ответив, Городилов потянулся серым папкам, что в изобилии скопились на краю стола. Все с одинаковой обложкой, начинавшейся со слов «ДЕЛО №…». Каждая, несмотря на блеклый вид, вмещала результаты трудов ряда оперативников. С этой кипой бумаг майор должен был разобраться до вечера, а на следующий день на столе появится новая.

Майор пошуршал немного, выдернул нужную папку из середины и толкнул ближе к Фролову.

– Какой еще отпуск? – усмехнулся Городилов. – Служба не ждет. Вот твое новое дело. Когда с ним разберешься, может, все и уляжется.

Фролов открыл папку с заметным интересом. Сосредоточился, словно приступил к оперативной работе здесь и сейчас.

– Молодец, не теряешь времени, – похвалил его Городилов. – На самом деле, его у тебя не так много. Завтра же отправляешься в командировку в Киров. Билеты уже куплены. Оттуда почти сразу сядешь на поезд в Москву. Командировочные тебе оплатят.

– Какой-то уж очень странный маневр, товарищ майор, – заметил Фролов. – Сначала туда, потом обратно. Как хоббит по Средиземью. Может, вкратце поясните?

– Из Кирова в Москву поедет один вор. Личность, известная в узких кругах под кличкой «Седой». Он как раз на днях освобождается из колонии. Это, кстати, в твоей папке есть, почитай, – сказал Городилов. – Есть информация, что он собирается на сходку с одной местной ОПГ. Наверняка будут обсуждать новое дельце.

– А от меня что требуется?

– Ты сядешь ему на хвост. Никакой самодеятельности – просто наблюдение на время поездки. Когда он доберется до места сходки, дашь сигнал. Мы отреагируем.

Фролов перелистнут пару страниц.

– Разрешите вопрос? Даже несколько.

– Валяй. Только быстро.

– Почему бы не поручить это местным операм? Они Седого прямо из колонии «зацепить» могут.

– Я им не доверяю. Нет, они наверняка добросовестные, вот только квалификация не та. Не привыкли они работать с такой крупной рыбой, – сказал Городилов.

– Понятно. Тогда не проще встретить Седого сразу здесь, на вокзале? – спросил Фролов. – Зачем эта беготня?

– А затем, Максим, что Седой – не дурак. Может, даже умнее тебя. Не нужно его недооценивать, – Городилов откинулся в кресле. – Билет-то он взял до Москвы, да только сойдет на другой станции. Чуть пораньше, по пути. И где ты будешь его искать?

– Все понял, вопросов нет.

– Тогда свободен. – сказал майор и, когда Фролов поднялся со стула, добавил: – Не поленись изучить схему поезда. Никогда не знаешь, что пригодится в работе.

Фролов вышел из кабинета. Городилов потянулся было к следующей папке, но едва не взвыл от боли. Каждый новый приступ был острее предыдущего. От правой щеки боль расползалась по всему черепу. Мысль о том, чтобы вырвать зуб голыми руками перестала казаться бредом.

Городилов открыл шкаф с надежной найти обезболивающее. В глаза бросилась бутылка коньяка.

Он тяжело вздохнул и схватил ее за горлышко.

Глава 3

Внутри плацкартный вагон оказался старым, еще советским, с истертыми, исцарапанными стенами, потрескавшимися сиденьями и дребезжащими окнами. Словно машина времени он переносил в эпоху, лишенную интернета, ноутбуков и мобильных телефонов. Катя искренне надеялась, что хотя бы туалет окажется современным, иначе эта поездка рисковала занять последнее место в ее личном рейтинге.

Она сверилась с билетом и поняла, что ее место находится ближе к концу вагона. Чемодан на колесиках то и дело застревал в проходе, ударял пассажиров по ногам. Они возмущались, Катя в ответ без устали извинялась. Помогать ей, конечно, никто не собирался, а просить было неловко.

Катя проходила мимо плацкартных отделений, похожих друг на друга, как близнецы. Пассажирка одного из них – женщина с короткой стрижкой – громко спорила по телефону. Заметив Катю, она подозрительно сощурилась, будто вспоминая, где бы могла ее видеть раньше. Катя уставилась в пол и постаралась проскочить это место как можно быстрее, ожидая криков, вроде: «Это же она!» или «Смотрите, с нами едет преступница!»

Ничего подобного не произошло. Только очередной пассажир охнул, когда она ударила его углом чемодана.

Если та короткостриженая ее и узнала, то, похоже, предпочла промолчать. Значит, журналистом она не была – те предпочитали атаковать сразу, как голодные псы.

Они вряд ли последуют за ней на поезде. Скорее, будут ждать по прибытии на вокзал. Катя почувствовала как закипает. Разумеется, ее не оставят в покое даже после переезда! Может, уже вышла пара дрянных статеек про беглянку.

Наконец, она нашла место под номером двадцать пять, на котором ей предстояло провести ближайшие семнадцать часов.

«По крайней мере, не боковушка у туалета, – подумала она, положив чемодан в рундук под кроватью. – Хотя, не все ли равно?»

Пассажиры на полках сверху, каким-то чудным образом, уже успели расстелить белье и теперь валялись, закрывшись одеялами от остального мира. Катя планировала поступить так же.

Место напротив было занято девушкой лет двадцати с длинными осветлёнными волосами. Она лежала, уперев бесконечно длинные ноги в верхнюю полку, и болтала по телефону. Катя, вежливо поздоровалась, но ответа не получила. Она не была уверена, что ее вообще услышали. Пожав плечами, принялась готовить место ко сну.

– … в долбанном плацкарте представляешь? – возмущалась блондинка в телефон. – Я ей говорю, нет люкса, так давай, за купе доплачу. Выкуплю все четыре места, а если надо, то тебе на чай добавлю.

Невидимый собеседник что-то ответил. Слишком тихо, чтобы Катя могла разобрать слова. Судя по интонациям, он утешал ее как мог.

– Нет! Ты представляешь? – продолжала блондинка. – Эта жирная бабища сказала, что мест нет, и взяток мы не берем. А еще, если продолжу уговаривать, позовет полицию. Ну, не дура? Да она за месяц зарабатывает меньше, чем я предложила.

Пока поток слов продолжал изливаться, Катя успела застелить кровать и разложить вещи. Она достала телефон. Не то чтобы он был нужен, скорее, от скуки. Бросила взгляд на соседку.

Блондинка была весьма привлекательной. Она могла бы с легкостью победить в конкурсе «Мисс поезд Киров-Москва», если бы его проводили. Ни о какой конкуренции и речи не шло.

Точеные скулы, пухлые губы и длинные ресницы были больше похожи на результат вмешательства пластических хирургов и косметологов, нежели выигрыш в генетическую лотерею. Одежда известных брендов была не по карману большинству пассажиров, даже если бы они скинулись всем вагоном.

Глядя на нее, Катя чувствовала, как внутри, несмотря на все усилия, зреет зависть. Она понимала, что на фоне блондинки выглядит простушкой. Симпатичной (как она смела надеяться), но без искорки. Обычная девушка из обычной семьи. Образ дополняли футболка и джинсы, сшитые трудолюбивым китайским рабочим, и купленные в ближайшем гипермаркете.

Блондинка, похоже, меняла мужчин как перчатки. Катя за всю жизнь встречалась лишь с одним молодым человеком. «Да и его уже нет», – горько подумалось ей.

– Полный отстой, – возмущалась блондинка. – Придется терпеть вонь от носков семнадцать часов подряд! Ни душа, ни хрена здесь нет. Надеюсь, хоть в вагоне-ресторане нормально покормят, а если нет, так я их научу!

Теперь Кате стало ясно, почему пассажиры с верхней полки хором легли спать или делали вид. Достаться могло каждому из них.

Поезд, тем временем, медленно, нехотя тронулся. За окном проплывали небольшие домики, знакомые с детства. Они надолго исчезнут из ее жизни, уступив место столичным высоткам.

– Ну, что ты зайчик, – в голосе девушки появились сюсюкающие нотки. – Я же ненадолго. Вернусь в Киров через пару недель. Все, целую, люблю. Пока.

Закончив разговор, она с удивлением обратила внимание на новую соседку. Катя поняла – девушка была настолько поглощена беседой, что и в самом деле ее не замечала. Секунду спустя на лице блондинки зажглась радость, словно они были знакомы тысячу лет.

– Привет! – ослепительно улыбнулась она. – Значит, поедем вместе? Я – Аделина. Только не вздумай назвать меня Ада, Лина или типа того. Это – не круто. Терпеть не могу, когда пытаются сократить мое имя.

Катя поздоровалась еще раз. Она тоже захотела представиться как-нибудь по-особенному, но не придумав ничего стоящего, просто назвала имя.

– Едешь в Москву по делам? – Аделина достала маленькое зеркальце и бросилась высматривать в себе недостатки, поправляя волосы то тут, то там. – Наверное, на заработки или на учебу?

– Да, вроде того…

– Точняк, – перебила ее Аделина. – В Москве денег много, как песчинок на пляже. Нужен только инструмент, чтобы их собрать. Кстати, там и мужика найти проще. Причем, нормального, не заморыша какого-то.

«Нормальные» мужики, судя по всему, означало – «богатые». Катя не собиралась спорить с человеком, с которым познакомилась минуту назад, поэтому решила сменить тему. Но в голову ничего не приходило – в соседнем отделении истошно завопил младенец. Громко. Казалось, его было слышно даже в кабине машиниста.

В тот же момент погас свет. Лишь отдельные лампы мигали, освещая вагон прерывистыми, как в азбуке Морзе, вспышками.

– Предъявите ваши билеты, пожалуйста, – из соседнего отделения на фоне тонких младенческих завываний послышался низкий голос проводника.

Катя почувствовала, как необъяснимая тревога сжимает ее желудок. К тому же, стало немного холоднее или ей показалось? Она взглянула на соседку – Аделина возмущенно оглядывалась.

– Да у меня бабушка моложе, чем этот вагон! – воскликнула она. – Ненавижу поезда! А когда ни черта не работает – ненавижу еще сильнее! Я ведь хотела улететь самолетом, да только ни хрена не получилось. Оставили пару рейсов в неделю. Само собой, они битком набиты!

– Все билеты были распроданы, я тоже смотрела, – согласилась Катя. – Здесь, конечно, ремонт не помешает. Хотя бы по мелочам.

– Плацкарт никто ремонтировать не будет. Люди ездят? Значит, всех все устраивает. Про этот вагон наверху вспомнят, только если он развалится на ходу. И то – не факт.

Из соседнего отделения к ним приближался мужчина в форме проводника. Его испещренное морщинами лицо было похоже на лимон, потерявший форму от старости. Правый глаз был облеплен веком, из-под которого временами виднелось темно-бурое нутро. Хотя второй глаз казался здоровым, зрачок был белесого, почти белого цвета. Густая борода с проседью лишь частично скрывала обезображенный внешний вид.

Проводник обратился к Кате, но она пропустила его низкий голос между ушей, не в силах отвести взгляд в сторону. Белый зрачок подпрыгнул и замер, уставившись на нее.

Мурашки побежали по позвоночнику вниз, от самой шеи. Краем глаза Катя заметила, что Аделина медленно отодвигается ближе к окну. Младенец за углом продолжал вопить, несмотря на увещевания мамы.

– Извините? – спросила Катя, выйдя из ступора.

– Предъявите ваши билеты, пожалуйста, – он не моргнул за все время диалога.

Ни разу.

– Ах да, конечно. Держите.

– Екатерина Романова? – уточнил проводник, изучив билет.

Она кивнула. Проводник невозмутимо сорвал верхнюю половину билета, вторую протянул назад. Катя попыталась взять документ, но у нее не получилось. Проводник крепко сжимал его, не отрывая взгляда от девушки. Зрачок, словно камера видеонаблюдения, фиксировал ее облик, жесты. Ее реакцию.

Катя с силой дернула билет. На это раз у нее получилось. Белый зрачок повернулся в сторону, потеряв к ней интерес.

– Вас это тоже касается, – проводник обратился к Аделине.

– А повежливее нельзя? – возмутилась она.

Проводник сделал шаг навстречу. Аделина, как можно быстрее, сунула в руку смятый билет, и отодвинулась еще дальше. Она даже не пыталась скрывать неприязнь. Процедура повторилась, за исключением того, что проводник не стал удерживать документ. Без эмоций, без каких-либо слов он медленно направился в следующее отделение.

– Охренеть можно! – прошептала Аделина, когда проводник скрылся из виду.

– Жуткий, – согласилась Катя. – Я даже не сразу поняла, что он хочет.

Из следующего отделения вновь послышался голос проводника, требующего предъявить билеты. Девушки потихоньку стали приходить в себя.

– Таким, нахрен, надо запретить работать в обслуге, – заявила Аделина.

– Где же ему работать?

– А пусть хоть улицы метет! Там на него смотреть не никто будет.

– Мне его даже немного жаль, – призналась Катя. – Разве он виноват, что у него такое лицо? Представь, как ему тяжело в жизни. Как заводить семью, друзей?

– Не виноват, подруга, как же! – воскликнула Аделина. – Знаешь, что такое карма? Ты, типа, в этой жизни расплачиваешься за то, что сделала в прошлой. Вела себя плохо? Получай вот такое лицо! Я верю в карму. Был у меня знакомый, который…

Ее телефон ожил, разлился клубной музыкой по вагону. Начало песни показалось Кате знакомым – что-то из репертуара популярных певцов, вроде Сергея Лазарева, но спустя мгновение Аделина нажала на кнопку ответа, и мелодия сменилась ее голосом:

– Котик, приве-е-ет! Я соскучилась, – после реплики собеседника, девушка продолжила щебетать. – Конечно, скоро приеду. Встретишь? Мой отпустил меня на пару недель…

Аделина болтала и ее голос был единственным громким источником звука в вагоне. Младенец в соседнем отделении перестал плакать. Лампы вновь исправно светили, как и в начале поездки. За окном проносились деревья, редкие дома, дороги.

Катя решила, что теперь пришла пора ложиться спать. Всего одна ночь и поезд окажется в Москве. Она достала из кармана белый пластиковый контейнер с надписью «Барбаслип». Откинула крышку, высыпала пару таблеток. Без этих крошек она бы вертелась на полке всю ночь.

Через пятнадцать минут снотворное подействовало, веки потяжелели. Вагон размеренно качался, убаюкивая. Глаза Кати медленно закрывались. Последним, что промелькнуло в сознании перед сном, было боковое место напротив. Возле кровати была привинчена серая металлическая табличка с номером «44».

Глава 4

На улице стоит солнечная летняя погода без единого облака на небе. Ничего удивительного, что даже посередине рабочей недели, парк был полон людей. Семейные пары выбрались с детьми на прогулку. Компании подростков с болтающимися школьными рюкзаками на спинах, наслаждаются мороженым, оживленно обсуждая новый фильм. Воздух переполнен счастливыми детскими криками – в такие моменты кажется, что неприятностей в мире вовсе не существует.

Катя прогуливается по парку в легком платье с одуванчиками, с маленькой сумочкой на плече. В правой руке – подтаявшее мороженое. Левую – не отпускает Дима, продолжая увлеченно болтать о том, кем будет работать после окончания института. Они знакомы не так давно, чтобы узнать характер друг друга до мелочей, но вполне достаточно для того, чтобы понять глубину их чувств. Катя втайне от Димы подумывает о том, как будет проходить их свадьба, хотя понимает – эти планы были так далеки от мыслей парня, как ближайшая обитаемая планета от Земли.

Они останавливаются возле фонтана, выполненного в форме статуй двух влюбленных – молодой человек и девушка целуются под зонтом. Катя удивляется, она никогда не была в это месте, хотя город знает, как свои пять пальцев. Ее вдруг охватывают странные тревожные подозрения. Какая это улица? Какой район? Тот ли это город?

Дима касается ее руки, и плохие мысли тонкой струйкой утекают прочь.

Они вместе, а значит все идет, так как нужно, где бы они ни находились. Летняя духота сменяется приятной прохладой.

– Вкусно? – спрашивает Дима.

– Фисташковое? – говорит Катя. – Оно невкусным не бывает!

– Помню-помню – твое любимое. Ты бы его тоннами ела, да бережешь фигуру. Между прочим, сейчас в моде «плюс-сайз».

– А что еще ты обо мне помнишь? – лукаво спрашивает Катя.

– Все, что спросишь! Вот настолько я хорош!

– Тогда докажи, – продолжает она, посмеиваясь. Парень еще не понимает, что ловушка вот-вот захлопнется. – В какой день мы с тобой познакомились?

Дима нахмуривается, словно решает сложное уравнение. Подростки неподалеку будто специально включают музыку на полную катушку. Пауза становится слишком длинной.

– Ну вот. А говоришь, что все помнишь! – не выдерживает Катя. Она притворно толкает парня в грудь. – Вруша!

– Четырнадцатого февраля. В День святого Валентина. Ты ехала в автобусе на заднем сиденье. Читала книгу. Едва я вошел, сразу заметил, – говорит Дима. – Две остановки думал, с какой фразы подкатить. Потом подошел и сказал…

– «В конце этой книги убийцей окажется кот дворецкого», – заканчивает за него Катя. – А ведь это был учебник по психологии. Худший подкат в мире!

– Главное, что сработало.

– Да мне просто стало так смешно, до коликов в животе, что я не могла отказать в свидании.

– Ой, ну конечно. Смотри, мороженкой не обляпайся! – замечает Дима. – Как бы то ни было, день я вспомнил. Как и обещал.

– Ну, хорошо. Тогда ты заслужил приз!

– Какой?

Катя прижимается к нему и дарит долгий теплый поцелуй. На улице определенно становится жарче.

«Смотри на них», – слышатся голоса прохожих. Некоторые бросают взгляд тайком, будто случайно. Другие, как та пожилая женщина с сердитым лицом, не скрываются, осуждая столь свободное поведение.

Катя смущается, но не от взглядов прохожих. Чувство потерянности возвращается вновь. Сперва она не может понять, в чем дело.

Во рту непонятный солоноватый привкус – вот в чем. Катя удивленно отстраняется от Димы. Проводит рукой по губам. На пальцах остаются бурые пятна крови.

«Что со мной не так?» – приходит первая мысль.

Вторая возникает через секунду: «Нет, это не моя кровь».

Она переводит взгляд на Диму, пытаясь что-то сказать, но слова застревают на языке. Он выглядит бледным, даже синеватым. Из рта, пульсирующими распухшими червями, выпадают кровяные сгустки. Будто он и не человек вовсе, а пакет с кетчупом, который все сильнее сжимается под напором невидимой руки.

– Это – ты, – произносит Дима. Но голос чужой – низкий, злобный.

– Что? – спрашивает Катя, но вместо вопроса получается едва слышный писк.

– Ты убила его.

Деревья, дороги, дома вокруг парка слегка потрясывает, как на экране неисправного монитора. Сначала они становятся прозрачными, затем исчезают, оставляя после себя пустоту. Сплошную стерильную белизну. Кроме парка в этом изломанном мире ничего не остается.

Катя стоит на месте, не в силах пошевелиться, но взгляд скачет с окружения на Диму, и обратно. Его залитое кровью лицо изменяется. Белая кожа покрывается трещинами, крупные куски слоями падают на землю. Левая половина головы испещрена кусками битого стекла. Часть черепа вогнута внутрь так глубоко, что это кажется невозможным.

Катя переводит взгляд ниже – белая рубашка парня покрывается бурой жидкостью, проступающей изнутри. Все вокруг темнеет.

Этого не может быть. Такого просто не бывает в реальности. Прохожие больше на них не смотрят. Они разом уткнулись в смартфоны, их лица ничего не выражают.

«Почему никто не реагирует?»

– Ты убила его. Ты убила его, – повторяет Дима все громче. – Это твоя вина. Твое бремя.

Его слова эхом отражаются вокруг. Прохожих становится все больше. Толпа сгущается, подбирается ближе. Люди не замечают друг друга, толкаются, не отрываясь от смартфонов. Их безразличные рты выплевывают одни и те же слова:

– Убийца! Убийца! Убийца!

Катя понимает, что истошно кричит. Вопль придает ей сил, вырывает из обреченного плена. Она срывается с места, бежит как можно дальше, как можно быстрее. Мимо серых, тупых масс, тычущих в нее пальцами.

Они не видят в ней человека. Видят всего лишь временное представление. Зрелище на потеху.

– Убийца! Убийца! Убийца!

Она продолжает бежать так быстро, что легкие, кажется, просто не успевают поглощать воздух. Но толпа не кончается – словно весь город собрался на шоу. В рутинной бытовухе объявлен перерыв на травлю. Небольшое развлечение среди скучной жизни.

В безумном круговороте мелькают знакомые лица: ее бывшие одноклассники, соседи, отец, Аделина, одноглазый проводник, Дима, снова Дима, снова Дима, снова Дима…

Катя останавливается, сгибаясь пополам. Сил бежать больше нет, все внутри горит. Когда она, наконец, распрямляется, перед ней вновь оказывается Дима. Он держит за руку ребенка лет семи-восьми. Полосатая майка, шорты, бейсбольная кепка. Порваны и покрыты кровью. Большие голубые глаза смотрят сквозь Катю.

Их тела вывернули как сырую тряпку. Конечности смещены, будто кости неудачно срослись после множественных переломов.

Рот Димы открывается. Катя, поражаясь сама себе, невероятным образом знает, что произойдет дальше.

– Убийца! – шипит он.

Затем с силой толкает в сторону. Катя тщетно пытается удержаться на ногах. Падая, она успевает заметить приближающийся серебристый «Фольксваген». Боль от удара пронзает тело. От столкновения Катю отбрасывает под ноги толпе. Последние секунды агонии кажутся вечностью. Глядя снизу вверх, она видит их довольные лица, уткнувшиеся в маленькие экранчики. Мир тускнеет, принося долгожданную смерть.

Глава 5

В поезде стояла непривычная тишина. Не раздавалось стука колес, скрипа тормозных колодок, болтовни пассажиров. Катя лежала на кровати, уставившись в потолок, и не могла расслышать ничего, кроме собственного дыхания. Тело было напряжено после ночного кошмара.

Лампы горели, но свет был приглушен, поэтому все казалось погруженным в полумрак. Катя помнила, что обычно так делается ночью, чтобы дать пассажирам возможность поспать.

Две таблетки «барбаслипа» должны были гарантировать, что она не проснется до утра. Но она проснулась, было это следствием кошмара или нет. Катю не покидало ощущение необъяснимой тревоги.

Она приподнялась, боясь разбудить окружающих громким шорохом или скрипом, но обнаружила, что Аделина куда-то пропала. Верхние полки тоже были пусты. Более того, отсутствовали простыни, одеяла и подушки. С обеденного столика пропали бутылка воды и пачка сухарей, оставленные соседями перед сном.

«Спокойно, – подумала Катя, – Поезд всего лишь остановился на одной из множества станций по пути. Одни вышли покурить, другие – в туалет, третьи сошли на других остановках. Перестань нагнетать. Все вернутся на свои места и поезд тронется дальше».

Катя провела рукой по столу. Взглянула на соседнюю полку.

Может, все и правда временно покинули поезд. Так хотелось думать. Вот только это никак не объясняло стерильную чистоту вокруг.

Была еще одна деталь, которая вызывала беспокойство. Аделина не стеснялась в выражениях, но говорила правильно – вагон был пропитан смрадов старых носков и немытых тел. Так было до того, как Катя провалилась в сон. Сейчас она не чувствовала ничего. Столы, полки, стены не издавали никакого запаха, словно не существовали.

Катя прильнула к окну – снаружи сумерки перетекали в ночь. Удалось разглядеть нестройные ряды деревьев, укутанных зыбкой тумана. Ни одного здания, фонаря или информационной таблички. Ни одного признака человеческой цивилизации.

Идея о том, что все разом решили уйти погулять в лес посреди ночи, казалась все более неправдоподобной. Кроме того, если уж Катя умудрилась проснуться в тишине, то топот пассажиров разбудил бы ее не хуже выстрела из пушки.

Однажды ночью она проснулась в своей комнате с мыслью о том, что в квартире кроме нее никого не осталось. Ей было шесть лет. Отец прошлым днем, как назло, уехал в командировку и должен был вернуться еще не скоро. Мама должна была спать в соседней комнате, но Катя всем сердцем ощущала, что осталась одна.

Она говорила себе: – «Такого не может быть. Мамочка никогда не бросит меня». Но тишина в квартире говорила обратное.

Катя помнила, как шла по коридору, опасаясь чудовищ, притаившихся за углом. Если бы они рычали, вопили, визжали, было бы легче, как ни странно. Но она слышала только отзвук своих шагов, и это пугало еще больше.

Когда Катя добралась до спальни родителей, то все мысли о чудовищах мгновенно улетучились перед ужасами реальности. Ее мама неподвижно лежала посреди комнаты. Катя позвала ее несколько раз, все громче и громче.

Врачи установили, что причиной смерти стал инсульт. А еще позже она узнала, что кровоизлияние парализовало маму, и она оставалась живой еще какое-то время, пока Катя спала.

Мысль о том, как она лежала в ожидании помощи, как ждала, что кто-нибудь придет, тревожно напоминала о себе время от времени. С тех пор Кате было невыносимо оставаться в одиночестве.

Но одиночество настигло ее сегодня.

Она вышла в коридор вагона, в котором тоже не была ни следа человека. Мысль о чудищах, затаившихся в соседних отделениях, удалось отбросить прочь. В конце концов, она уже не маленькая девочка, а они не заплатили за билет. Но пассажиры-то куда запропастились?

– Ау! – позвала она.

Никто не откликнулся. «Почему «Ау»? Ты же не заблудилась?» – Катя мысленно отругала себя.

– Есть здесь кто-нибудь? – она заметила, что голос дрогнул. – Ответьте, пожалуйста. Мне нужна помощь!

И вновь ответа не было. Люди не просто покинули поезд, они в нем как будто никогда и не были. Катя метнулась обратно к своей кровати. Пришлось не один раз перерыть простынь с одеялом, чтобы наконец-то найти телефон. Он обнаружился под подушкой.

Индикатор связи на экране показывал не просто ноль «палочек» – деления были перечеркнуты жирным крестом, буквально кричащим: «даже не думай никому звонить, милая, ты в полной дыре». Этого следовало ожидать. В пути связь пропадала уже через несколько минут после отбытия от станции. Но почему бы не попробовать? Полистав список контактов, Катя остановилась на отце. Самое время позвать офицера Романова на помощь.

– Уважаемый абонент! Вы находитесь вне зоны действия сети… – послышалось из динамика.

– Я знаю! – крикнула Катя. Она ожидала, по крайней мере, одного гудка. На всякий случай Катя попробовала набрать «112», но экстренные службы тоже оказались вне зоны доступа.

Связи нет. Ни одного человека вокруг. Поезд стоит ночью посреди чертова леса. Что может еще пойти не так? Катя вспомнила, как однажды читала памятку о правилах поведения в лесу. «Если вы заблудились, то оставайтесь на месте и постарайтесь подать сигнал. Так вас будет легче найти». Кажется, там говорилось именно так? Вот только вряд ли они имели в виду ситуацию, когда внезапно пропали все, кроме тебя.

Катя решила осмотреть поезд целиком. Фактически, она останется в том же самом месте, не так ли? Она включила фонарик на телефоне. Ослепляющий поток света немного успокоил. Достаточно для того, чтобы попробовать осмотреть следующие вагоны. Сколько их всего? Она решила двигаться вперед, пока поезд не закончится.

Катя шла по коридору, подсвечивая плацкартные отделения. Все они были стерильно чистыми, без малейших следов пассажиров. Лишь потертости на кроватях говорили о том, что их использовали.

Когда Катя оказалась в тамбуре, до ее ушей донесся странный звук. Как будто маленький зверек тихо скребся или терся о поверхность. После давящей тишины это могло означать что угодно. Звук, похоже, шел из туалета.

Катя осторожно приблизилась к двери. Ее воображение рисовало пугающие картины.

Громкий чавкающий рев, который грянул из туалета, заставил Катю отпрыгнуть назад. Металлическая ручка двери дернулась. Затем еще раз.

Послышалась недовольная брань, после чего дверь, наконец, открылась. Из туалета показалась Аделина с полотенцем, перекинутым через плечо.

– О, проснулась, соня? – спросила она. – Ты чего так уставилась?

– Господи, как же ты меня напугала! – воскликнула Катя. Получилось громче, чем ей хотелось. Испуг, впрочем, уже сменился облегчением. Теперь она была не одна.

– Ты не знаешь, что произошло?

– В туалет я сходила – вот, что произошло, – недоуменно ответила Аделина. – Не думала, что это объявили вне закона.

– Перед этим, – не отставала Катя, – ты видела, что творится в вагоне?

– Видела, что везде грязно и воняет. Только слепой бы не увидел. И должна тебя предупредить – в туалете не лучше. Слив не работает. Советую взять с собой побольше бумаги или бутылку воды. А лучше потерпи до Москвы.

Кате все же удалось объяснить ей, что в вагоне нет и следа людей. Что они, возможно, застряли посреди леса. И что кроме них никого больше нет. Поначалу, Аделина перебивала ее саркастическими замечаниями, но потом прониклась. Недоверие, правда, сползло с лица не сразу.

Когда история была окончена, Аделина убедилась в сказанном лично. Она прошла сначала в одно отделение, метнулась в другое, добежала до третьего. Ее действия сопровождались удивленной бранью.

– Что за нахрен? Почему мы стоим в какой-то глухомани?

Катя пожала плечами. Именно это она и пыталась объяснить последние несколько минут. По крайней мере, одиночество ей не светило. Две головы лучше одной, даже если обе дурные.

– И что теперь делать? – спросила Аделина, тупо уставившись в окно.

Не успела Катя ответить, как дверь позади нее с лязгом распахнулась. Девушки одновременно обернулись, чтобы увидеть, как в вагон вошел высокий брюнет с короткой стрижкой. Он сразу же направился к девушкам.

– Ты еще кто? – испуганно спросила Аделина, сделав шаг назад.

– Лейтенант Фролов. Спокойно, дамы, я из уголовного розыска, – мужчина обезоруживающе поднял руки. Затем с чувством добавил: – Приятно увидеть хоть кого-то живого.

Катя подумала, что он был старше ее, но разница в возрасте вряд ли была больше пяти лет. Закатанные рукава голубой рубашки подчеркивали мощные предплечья. Скуластое невозмутимое лицо казалось высеченным из камня. Легкая небритость придавала мужественности.

Катя вдруг осознала, что оценивает его. Она заставила себя прекратить.

«Нашла время! Давай еще, позаигрывай. Покажись полной дурой», – подумала она. И все же он был довольно привлекательным.

– Ты сказал «хоть кого-то живого»… – заметила Катя. – Неужели в других вагонах…

– Нет-нет, я просто имел ввиду, что там никого нет. Ни души, – поспешил добавить Фролов. – Тут, похоже, такая же история? Куда все подевались?

– Хотела бы я это знать. Но мы тоже не смогли никого найти. Правда, осмотрели всего один вагон.

– Мы? Вас много?

– Аделина и я, – ответила Катя. – Больше нам встретить никого не удалось.

– Аделина – это я, – девушка подняла руку и обаятельно улыбнулась. – А имя-то нам скажешь? Нет, мы, конечно, можем звать тебя лейтенант Фролов или мистер Уголовный Розыск, если тебе по душе.

Трудно было понять, понравился парень Аделине или она флиртует со всеми подряд. Катя склонялась ко второму варианту. Она ощутила нечто похожее на ревность, хотя повода для этого не было. Этот мужчина даже не был ей знаком, не говоря про отсутствие какой-либо романтики вокруг. И вообще, думать надо было совсем о другом.

– Меня зовут Максим, – представился он.

– Так скажи нам, Максим, что происходит? Твой вагон тоже девственно чист?

– Не то слово. Я даже наружу пытался выйти, да только все двери и окна заперты, – он нахмурился. – Честно говоря, меня это все напрягает. Взгляните в окно – там сплошной лес. Не редкие елочки как в парке, а настоящая чаща. Ни следа станции вокруг, иначе мы бы заметили. Так что если поезд остановился в лесу, то ничего хорошего это не означает. Может, произошла авария? Или еще хуже…

– Террористы? – попыталась угадать Катя.

– Очень надеюсь, что нет. К тому же, я не видел жертв или следов взрыва, борьбы – чего угодно.

– Всех могли эвакуировать, – сказала Аделина.

– Так, чтобы никто из нас не услышал? Сомневаюсь. Нет, здесь что-то другое.

– О, я знаю! – воскликнула Аделина.

Максим и Катя молча уставились на нее. Она с загадочным видом выдерживала паузу.

– Говори уже! – не выдержала Катя.

– Это квест!

– Что?

Аделина, ничуть не смутившись, пробовала объяснить:

– Вы что, последние десять лет в пещере прожили? Похоже на то, хотя по виду и не скажешь. Квесты – это как головоломки, только в реальной жизни. Запирают тебя в каком-нибудь лабиринте, а ты пытаешься выбраться. А у нас, значит, вместо лабиринта – поезд. Я однажды участвовала в квесте, так за нами гонялся маньяк с бензопилой. Как выскакивает такой из-за угла, представляете? Актер, понятно, но страшно было до усрачки!

В другое время Катя назвала бы такую мысль идиотской, даже не задумавшись. Но здесь, когда они были одни, без связи и в полном недоумении, даже такая глупость могла оказаться правдой. Максим покачал головой. Похоже, он не слишком поверил в идею Аделины.

– Если это квест, то кто же нам его устроил? – спросил он.

– Не знаю, еще не думала, – пожала плечами Аделина. – Может, мой муж? У него достаточно денег на хороший розыгрыш. Хотя на него это не похоже. Большие проблемы с фантазией, знаете ли.

Кате почувствовала, как начинает уставать от бессмысленной болтовни. Они попросту топтались на месте и ничего не делали.

– Хватит спорить, – сказала она. – Пусть это будет квест, пока что-нибудь не прояснится. Все равно других версий нет.

Аделина с довольной улыбкой кивнула.

– Но квест это или нет, нужно что-то делать, так? Максим, у тебя есть предложения?

– Дайте подумать, – он почесал лоб. – Пока что я осмотрел только свой вагон. Потом услышал голоса и отправился на звук. Встретил вас. Как знать, может, в поезде есть и другие люди? Думаю, стоит их поискать, а там все вместе что-нибудь придумаем.

– Неплохая мысль, – одобрила Катя.

– Может быть, найдем выход. Или подсказку, – поддержала Аделина.

– Хорошо, тогда предлагаю двигаться вперед, пока не дойдем до локомотива. В кабине машиниста должен быть пульт управления всем поездом.

Теперь, когда у них был четкий план, все трое почувствовали себя увереннее. Одно дело вслепую тыкаться по углам, и совсем другое – шаг за шагом следовать пунктам плана.

Они направились в сторону локомотива, стараясь не пропустить что-нибудь важное по пути. Глядя на то, как фонари их смартфонов разрезают тьму поезда, Катя чувствовала себя героиней фантастического фильма. И это было намного приятнее одиночества.

Максим возглавлял группу, девушки следовали за ним.

– Да, и не волнуйтесь, – сказал он, обернувшись, – В любом случае, надолго мы здесь не застрянем. Я всегда могу выломать окно. Вылезем через него, высота не очень большая.

– Что ж, – улыбнувшись заметила Катя, – будем надеяться, что до этого не дойдет.

Глава 6

Следующий вагон оказался пустым. Как и еще один, после него. Катю не оставляло ощущение, что они идут по заброшенному поезду, чудом сохранившемуся с советских времен. Не хватало лишь следов пыли, да паутины в углах. Наоборот, все окружала музейная чистота.

Вагоны были похожи как близнецы. Катя почти не замечала разницы, когда переходила из одного в другой. Разве что по мелочам: там висит другой плакат; здесь на койке потрескалась кожа…

Катя постаралась вспомнить, какой номер был указан в ее билете. Восемнадцатый, кажется? А сколько они уже прошли? Пару-тройку или, может быть, с десяток? Поезд был длинным как клубок, растянутый в линию.

– Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут, – голос Максима вырвал ее из состояния задумчивости.

– Катя, – улыбнулась она.

– Очень приятно.

– Взаимно.

Катя ощущала себя неловко. Хотелось продолжить диалог, но она никак не могла придумать тему для разговора. Они шли рядом, насколько это позволял узкий коридор. Чуть поодаль следовала Аделина, делая вид, что внимательно осматривает каждый закуток. «Если кто теперь и третий лишний, то не я», – подумалось Кате.

– Вы, наверное, сильно напугались, пока были одни? – спросил Максим.

– Мы и сейчас одни на весь поезд, – послышался голос Аделины сзади. – Неприятное ощущеньице.

– Было жутковато, честно, – добавила Катя. – Я проснулась совсем одна, потом встретила Лину.

– Эй! Я ведь говорила…

– То есть, Аделину, – исправилась Катя. – С ней стало немного веселее. Потом и ты появился. Втроем уже совсем другое дело. Самому-то не боязно было, поначалу?

– Представляешь, нет, – ухмыльнулся он, будто вспомнил забавный случай. – Напротив моей полки спал мужик с огромным таким пузом. Не иначе, целого поросенка на ужин сожрал. Так вот, он весь вечер храпел. О, это было громко, скажу я тебе! Представь, что ты на рок-концерте самой отбитой группы в городе. Стоишь в первых рядах возле колонки. Только вместо музыки раздается смачный раскатистый храп.

– Я бы уснуть не смогла.

– Не то слово! Поэтому, когда все исчезли, у меня первая мысль была: «наконец-то, тишина!»

Они расхохотались.

– Странно, но теперь я бы снова хотел его услышать, – добавил Максим.

– Как будто все нормально, да?

– Да.

Они шли и разговаривали, но Максим ни на минуту не переставал осматриваться. Его лицо было сосредоточено, взгляд прыгал с одного предмета на другой, сканируя обстановку. Он подсвечивал отделения смартфоном, открывал двери, проверял окна.

– Забавно, – сказал Максим, минуя очередное отделение. – Личные вещи пропали. Но те, которые нужны для обслуживания поезда, на месте. Это наверняка что-то означает. Нужно только подумать…

Похоже, происходящее не казалось для него чем-то экстремальным, выходящим из ряда вон.

«В конце концов, на службе в полиции и не на такое насмотришься», – решила Катя.

Между тем, следующий вагон оказался купейного типа и разительно отличался от предыдущих. Он выглядел чище и новее, чем плацкарт. Дизайн был более аккуратным и современным. Места пассажиров скрывались за массивными дверями.

Отодвинув одну из них, Максим недовольно хмыкнул.

– И здесь тоже пусто. Выходит, стоимость билета ни на что не повлияла, – произнес он, затем повернулся к девушкам. – Знаете, что меня поражает?

У Кати не было ни малейшей догадки. Аделина молчала.

– В поезде была прорва людей, – продолжил Максим. – Начальство с трудом выбило мне билет на верхнюю полку потому, что свободных мест не было. Даже кого-то с поезда сняли. Теперь мест полно, ведь все куда-то исчезли. Хорошо, допустим, нам устроили квест или всех эвакуировали. Это понять можно. Да только не бывает так, что и следа не останется!

Он взволнованно ходил по купе, бросая напряженный взгляд в окно.

– Даже преступники, как бы ни старались, всегда допускают ошибку. Там оставят следы пальцев, тут – волосы или ворс от одежды. Да хоть завернись в комбинезон химзащиты, все равно зацепиться можно! Но здесь все иначе. Будто команда профессиональных чистильщиков поработала. Да еще, вон, посмотрите за окно.

Девушки послушно последовали совету. Ночной лес никуда не делся, но туман, просачивающийся сквозь него, стал, казалось, гуще, плотнее. Катя подумала, что он похож на призрачное чудовище, которое медленно тянет к ним щупальца. Что произойдет, когда оно схватит их?

Может быть, от дурных мыслей, а может, просто подошло время, но Катя почувствовала, что ей нужно справить малую нужду. Чем скорее, тем лучше.

– Жаль, что прерываю, но я вас оставлю на минутку? – спросила она и, заметив удивленные выражения лиц, шепнула. – Мне нужно в туалет.

Уборная как раз была не далеко. Отправляясь туда, Катя успела заметить, как невозмутимое лицо Максима дрогнуло, а щеки, похоже, слегка покраснели. Что ж, теперь не только она чувствовала себя неловко. Впрочем, этот образ вылетел из головы, едва она закрыла защелку.

За то небольшое количество раз, что Катя путешествовала поездом, она хорошо узнала, что туалеты в вагонах обычно представляют жалкое зрелище. Пользоваться ими хотелось не больше, чем есть заплесневелый хлеб. В прошлый раз, прежде чем войти в туалет, приходилось зажимать нос. Если вдохнешь, то слезы из глаз повалят градом. Но, как говорится, уже если приперло, то приперло.

Однако туалет оказался чистым, как и другие помещения поезда. Складывалось ощущение, что им никогда и не пользовались. «Хоть какой-то плюс от того, что пассажиры исчезли», – подумала Катя.

И все-таки, рисковать она не стала – по привычке нарвала туалетной бумаги, аккуратно разложила по ободку. Пока Катя мочилась, в голове вдруг всплыла глупая байка о том, как женщина, сидя на унитазе, нажала кнопку слива. Вроде бы, ее присосало так плотно, что едва не вырвало внутренности. Катя представила, как Аделина и Максим пытаются вытащить ее, попади она в такую ситуацию. Да уж, лучше не надо.

За окном что-то промелькнуло, глухо царапнув стекло. Катя замерла. Тень было видно секунду или что-то около того, но она, кажется, была немаленькой. Словно человек, который притаился снаружи, вдруг резко бросился с места. Катя натянула джинсы и подскочила к окну.

– Эй, вы! – постучала она по стеклу. – Это уже личное, извращенцы! Не имеете права лезть во все подряд! Если вы еще и снимали, то…

Она замолчала. Среди леса, из тумана на нее уставился глаз. Нечеловеческий. Ведь белков ярко-желтого цвета у людей не бывает. Глаз был всего один, но ощущение, что за ней следят, от этого становилось еще сильнее.

Катя заставила себя подумать, что это всего лишь тусклый фонарь или отблеск светоотражателя.

Но потом глаз моргнул.

Глава 7

Если бы кто-нибудь проходил мимо поезда, а точнее, мимо вагона номер восемь, он бы увидел, как молодая девушка, с гримасой ужаса на лице, судорожно вглядывается по сторонам из окна. И если бы этот кто-нибудь повернулся в направлении взгляда, все, что он смог бы заметить – это лес и густой как сметана туман.

Катя, вцепившись до боли в металлический поручень, тяжело и часто дышала. Мысли скакали в голове, а она тщетно пыталась поймать их сачком. В тумане кто-то был? За ней следили? И если да, то почему глаз был всего один? Где он сейчас?

Снаружи среди леса покачивалась серебряная дымка. Обладатель глаза бесследно в ней растворился, если вообще когда-либо существовал.

«Он был, этот глаз точно там был! Ты же видела!» – кричал голос у нее внутри. Но Кате очень хотелось, чтобы это было просто игрой воображения. Странным отражением от источника света. Или глаз (если он правда был), мог принадлежать дикому зверю. Это же лес, ничего удивительного. Половина морды спряталась за деревом, вторая – осталась на виду. Вот и простое объяснение.

«Только взгляд был таким разумным», – подумала она, открывая дверь.

Коридор был пуст, и на секунду Катя вновь ощутила, что осталась совсем одна. Почти сразу догадалась, что Аделина с Максимом наверняка ушли проверять вагон дальше. Она направилась вперед и, буквально через несколько шагов, заметила непонятное движение. Максим наполовину высунулся из купейного отделения в паре метров от нее. Он махнул рукой, подзывая к себе. Затем приложил палец к губам, что в любой точке России означало – «тише!».

– Давай сюда, – донесся до нее шепот, стоило немного приблизиться. – Прячься!

Катя нырнула в купейное отделение, не понимая, что происходит. Она хотела рассказать про глаз из тумана, но похоже, всем сейчас было не до этого. Аделина с тревожным видом прижалась к стене, ее кулаки были сжаты до белизны.

Максим выглядывал из-за двери в коридор, не обращая на девушек внимания. Его рубаха загнулась. Катя заметила, что из-за пояса торчит рукоять пистолета.

– Что происходит? – еле слышно спросила она.

– Там кто-то есть! – ответила Аделина.

– Где?

– Да за дверью! В тамбуре между вагонами. Мы ждали тебя, а ты все не появлялась и не появлялась. Потом услышали странный шум. Шаги, а сразу за ними – крик. И ругань, кажется. Максим велел спрятаться в купе. Тут как раз и ты прибежала.

Речь Аделины была сбивчивой, а общий смысл едва угадывался. В таком состоянии она могла больше придумать, чем рассказать, что было на самом деле. Катя осторожно выглянула наружу, вслед за Максимом.

Сквозь окошко в двери, ведущей в тамбур, действительно виднелось нечто непонятное. Мелькали тени, то показываясь, то вновь исчезая. Их движения были резкими, прерывистыми как рывок чайки, охотящейся на рыбу. Очертания похожи на человеческие. Судя по движениям, людей было несколько.

– Надо бы проверить, – вдруг подал голос Максим. – Я схожу посмотреть, а вы оставайтесь здесь.

– Погоди, – забеспокоилась Катя. – Это может быть опасно.

– Поэтому вы и остаетесь здесь. Что если кому-то нужна помощь? Там, скорее всего, люди, которые как и мы, оказались в ловушке, – он достал из-за пояса пистолет. – К тому же, у меня есть оружие.

– Вот это парень, я понимаю, – послышался голос Аделины. – Подождем его здесь, Катя. Он справится.

Максим медленно двинулся к двери. Катя, несмотря на возмущенный шепот Аделины, пошла за ним на безопасном расстоянии. Она пыталась не издавать звуков, но получалось не слишком хорошо. Максим заметил ее неловкие движения, но промолчал, хотя мысленно наверняка выругался.

Они остановились возле двери, ведущей в тамбур. Голоса с той стороны стали громче, отдельные фразы можно было расслышать полностью. Аделина оказалась права. Из тамбура доносилась ругань по меньшей мере двух человек. Первый голос был низким, хриплым и, как подумалось Кате, прокуренным. Его обладатель был очень зол, все время кричал. Второй человек, скорее, защищался. Его голос был высоким, звучащим почти нараспев.

– Будешь, сучара, еще красть у меня? – орал хриплый. – Стой, падла! Стой на месте, а то хуже будет! Все равно поймаю!

– Да нужны мне твои шмотки! Там и красть-то нечего! – отвечал второй.

– Так ты уже все успел запалить? Вот крысеныш вертлявый! Я тебе покажу, как у старшего по масти таскать!

Затем, послышались звуки борьбы, и как нечто тяжелое глухо ударило в стену. Осознав, что ситуация обострилась, Максим дернул ручку и ворвался в тамбур. Катя бросилась за ним.

Сперва она не могла ничего разглядеть из-за его широкой спины. Максим подвинулся, и ее глазам предстала совсем иная сцена. Крупный мужчина лет пятидесяти, с раскрасневшимся от злости лицом, под цвет одежде, прижимал к стене молодого парня. Мощные волосатые пальцы как крюки вцепились в воротник. Казалось, еще одно усилие, и ноги несчастного оторвутся от пола.

– Отпусти его! – с силой произнес каждое слово Максим. Он держал пистолет у бедра, показывая, что готов пустить его в ход, если возникнет необходимость.

Мужчина повернул голову в направлении звука. Налитые яростью зрачки сфокусировались на Кате, затем прыгнули на Максима.

– А ты, нахер, кто такой? Кореш его? – хрипло выдавил мужчина. – Как закончу с крысой, займусь тобой!

– Я сказал, отпусти! – рука с пистолетом чуть дернулась.

Катя успела подумать, что сейчас вновь начнется драка и ей придется или помочь Максиму, или хотя бы не попасть под удар, как ситуация развернулась непредсказуемым образом. Прижатый к стене парень, который на мгновение выпал из всеобщего внимания, сунул руку в карман кожаного плаща. Из его одежды повалили клубы черного дыма, которые в считанные секунды заполонили тамбур.

Катя ощутила тяжесть в горле. Дым сделал воздух колким, каждое прикосновение которого раздражали гортань и легкие. Повсюду раздавался сухой отрывистый кашель. Из глаз полились слезы. Катя, тщетно пытаясь разглядеть выход, бросилась наугад в сторону. Ей повезло, буквально через пару шагов он вывалилась в коридор вагона под ноги Аделины, которая испуганно завопила.

– Что случилось? – взвизгнула она. – Пожар?

Вслед за Катей в вагоне появились Максим и запыхавшийся мужчина с красным лицом, который вцепился в поручень, чтобы не упасть. Последним в коридоре оказался парень в плаще, пострадавший от дыма не меньше остальных.

Только сейчас, пока все переводили дух, у Кати появилась возможность более подробно рассмотреть новых пассажиров. Агрессивный мужчина был одет в красный спортивный костюм, неизвестного ей бренда, но с явным закосом под «Адидас». Он был крупным, достаточно мускулистым. Не без лишнего жира, особенно в области живота, нависающего над брюками. Волосы были седыми, не только на голове, но также на бровях и подбородке. Из-за этой особенности мужчина выглядел старше, чем на самом деле. Кожа на руках, по крайней мере, та ее часть, что была видна из-под одежды, покрыта синюшными татуировками. Одна из них, на внешней стороне кулака, изображала крест, обмотанный колючей проволокой.

Молодой парень выглядел вычурно, слишком вызывающе. Помимо кожаного плаща, из которого недавно валил дым, на нем были футболка, зауженные брюки и ботинки на огромной платформе, украшенные металлическими заклепками. Все – глубокого черного цвета. На шее и запястьях болтались бесчисленные цепочки, повязки и обереги. Длинные густые волосы придавали излишне женственный вид и без того утонченным чертам лица.

Внешность парня показалась Кате смутно знакомой. Она было попыталась вспомнить, где могла его видеть, как над ухом послышался восторженный вопль Аделины:

– Охренеть! Это же сам Доминик Бесентур! Будь здесь моя мама, мы бы вместе сошли с ума от восторга! – она буквально прыгала от радости, в то время как остальные продолжали приходить в себя. – Я не пропустила ни одного выпуска с тобой!

Тот едва заметно кивнул. Похоже, что дыма он наглотался больше остальных.

– Надо срочно сделать фото или мне никто не поверит! – Аделина полезла в карман за смартфоном.

– Погоди, – остановил ее Максим, – скажи нормально, кто это такой?

– Доминик? Вы что, в какой дыре жили все это время? Ой, я забыла, вы ведь и про квесты не слышали! – закатила глаза Аделина. – Доминик Бесентур занял второе место в «Войне медиумов»! Кстати, мог бы и первое, но уступил его этой сучке – Аврелии Соколовой. Она делала вид, что влюблена в него, а после финала – бац! – и сделала всем ручкой. Да еще и замужем оказалась. Вот стерва! Видели бы вы, что творилось потом в «Инстаграмме»…

– Короче, – не выдержал здоровяк в спортивном костюме, – Он че, типа, экстрасенс?

– Не экстрасенс, а – энергомант! – почти хором ответили Аделина и Доминик.

Они посмотрели друг на друга. К этому времени все уже оправились от произошедшего в тамбуре. Катя чувствовала, как воздух стал чище. С лица здоровяка сошел красный цвет.

– Что еще за энергохрень? – уже спокойнее спросил он. – Ты бабки вертишь на обмане? А кой ляд ты в моей куртке копался, если крысить не хотел? Это же не по понятиям!

– Я пытался обнаружить поток энергии, – надменно, будто несмышлёному ребенку, ответил Доминик. – У меня есть способности ими управлять. Направлять в нужное русло. Так можно изменить очень многое. Вам, простакам, не понять. Если говорить просто, то чтобы никого не искать, я сделал так, чтобы искали меня.

Он повернулся к остальным.

– Заметьте, у меня получилось. И минуты не прошло, как объявился, – Доминик махнул рукой, – … вон этот.

Катя видела лишь пару эпизодов «Войны медиумов», да и то случайно. Ее отец считал всех участников мошенниками или актерами, играющими по сценарию. Он часто говорил, что за деньги они и мать родную продадут.

До этого момента Катя была склонна с ним соглашаться. Теперь, после слов Доминика, было трудно понять, действительно ли он верит в сверхъестественные силы или убедительно притворяется.

– Себе потычь, знаешь куда? – поинтересовался здоровяк. Он мазнул взглядом по Кате. Намного дольше не мог оторваться от Аделины. – А компания у вас тут собралась ниче такая. Фигуристая.

– Только не по твою душу, – отрезала она. – Тебя вообще как зовут?

– Меня Седым кличут.

– А имя-то есть?

– Есть, да не каждому скажу. Меня устраивает быть Седым. И точка.

Он обвел напряженным взглядом каждого, затем, тяжело выдохнув, спросил:

– Ладно, кто-нибудь скажет, что за херня здесь происходит?

Глава 8

После короткого знакомства импровизированное собрание пассажиров поезда номер сорок четыре было предложено перенести в ближайшее купе. Как выразился Седой: «в ногах правды нет, а шконки все равно пустуют». С этим высказыванием никто не стал спорить. Девушки расположились с одной стороны, а Максим и Седой – с другой. Доминик остался в проходе. Он расхаживал по коридору, закрыв глаза и что-то бормоча под нос. Время от времени Доминик бросал в купе короткий взгляд, но в основном, делал вид что его ничего не интересует.

Сперва беседа не складывалась. Аделина вновь принялась доказывать, что они стали участниками квеста и теперь должны разгадывать головоломки. Ей пришлось заново объяснять, что это такое, поскольку Седой никак не мог понять. В конце концов он заявил, что это «чушь собачья», хотя лучшего варианта не предложил.

К чему удалось прийти единогласно, так это к необходимости дальше искать способ выбраться из поезда. Катя напомнила, что до встречи они направлялись к локомотиву, где должны быть рация и система управления.

– Добраться до кабины машиниста – это лучшая идея, что у нас есть, – подтвердил Максим. – К тому же, в первых вагонах могут оказаться другие пассажиры. Что скажете?

– Ничего подобного, – фыркнул Седой. – Думаете, вы одни такие умные? Я как раз оттуда и шел, прежде чем наткнулся на этого мистического дурика. В головном вагоне ни хрена нет. Ни машиниста, ни кого бы то ни было еще. Как будто смена закончилась минут за тридцать до нас, и все свалили по домам.

– Может, там есть рация или что-то вроде того? – спросила Катя. – Наши смартфоны вне зоны доступа, но рации ведь работают по-другому?

Максим подтвердил, что в каждом поезде должна быть система радиосвязи. Достаточно мощная, правда все зависит от того, где находится ближайшая железнодорожная станция. Катя удивилась его неожиданной информированности, затем решила, что по службе он наверняка сталкивался с самыми разными ситуациями. Волей-неволей начнешь разбираться во всем.

– Я че, на ушибленного похож? – возмутился Седой. – Понятно, я все проверил. Рация там есть, но не контачит. Даже не шипит, сволота! Пульт тоже пошел в отказ – лампы с мониторами не горят, а датчики по нулям. Руль есть, можете повертеть, да только ватакаталовом можно заниматься и без этого. В натуре, над нами кто-то прикалывается. Я не первый раз в передряге – вижу, когда все идет под откос, да не само по себе. Это, походу, сознательный душняк, какой-то.

Катя хотела уточнить значение нескольких слов, но не стала. В конце концов, общий смысл был понятен – в головном вагоне делать нечего. Пока мужчины были заняты беседой, она краем глаза заметила необычные движения в коридоре.

Это был Доминик. Одной рукой он закрыл ухо, наподобие охранника очень важной персоны, а другой – плавно водил по воздуху, поглаживая пальцами пустоту. Катя тронула соседку за плечо, привлекая внимание. Та ничуть не удивилась, а напротив, восторженно ахнула.

– Класс! Он всегда делал так в «Войне медиумов», – прошептала Аделина, – когда пытался связаться с духами или найти пропавшего человека. Сейчас для него главное перенаправить потоки энергии в нужное русло. Лишь немногие могут их чувствовать, а тем более – управлять.

Должно быть, она цитировала слова Доминика из шоу. Катя уже хотела было вернуться к беседе, но Аделина, неожиданно для всех, воскликнула:

– Я поняла! Мы все ошибались! Это не квест, не эвакуация и не террористический акт! Мы все попали в сверхъестественную зону. Может, даже в Бермудский треугольник. Как еще объяснить, что все пропали без следа?

– Она права, – послышался мрачный голос из коридора. Доминик прекратил совершать пассы и стоял, недвижимый, как камень. Он смотрел исподлобья, лицо выражало глубокую задумчивость.

– Серьезно? – удивилась Аделина.

Остальные пассажиры безмолвно уставились на энергоманта.

– Вы не сможете почувствовать, но энергия этих мест течет совершенно иначе. Потоки неуравновешенны, хаотичны, из-за чего я практически не могу повлиять на них, – продолжал вещать Доминик. – Оттенки энергии отличаются от привычных мне. Они … холоднее, темнее, но вместе с тем – гораздо сильнее! Я не готов сказать, с чем конкретно мы имеем дело, но его природа совершенно точно потусторонняя.

Седой демонстративно фыркнул. Другие сохраняли молчание, хотя их недоверие сквозило в воздухе.

– Неужели вы еще не задумывались, почему из всех пассажиров остались именно мы? Со мной в купе ехало еще три человека, но среди нас их нет. Каждый из нашей маленькой группы был окружен множеством людей, но лишь мы были выбраны. Все еще думаете, что это случайно?

– Нашел, о чем трепаться, – бросил Седой. Он повернулся к остальным. – Вы собираетесь это слушать?

– Да, он знает о чем говорит! – заявила Аделина. – Подумай сам, вагоны были битком набиты у всех, так? А нас всего пять человек. Со всего поезда. Разумеется, это не совпадение. Доминик, ты можешь что-нибудь сделать?

Он тяжело вздохнул, театрально закрыв руками глаза.

– Пока нет, – Доминик покачал головой. – Нужно понять, как работают потоки этой энергии. У всего есть свои правила. Вот только ваше недоверие осложняет работу.

– Я тоже не верю. Мне, если честно, больше нравилась идея с квестом, – сказал вдруг Максим, хранивший молчание во время спора. – Но, как бы то ни было, лучше всего выйти наружу и осмотреться. Придется мне все-таки выбить окно. Из одежды сделаем канат. По нему и выберемся.

– Есть идея получше.

Седой сунул руку в карман. Раздался звон, словно внутри хранился мешок десятирублевых монет. Затем он бросил на стол тяжелую связку ключей. Некоторые из них выглядели вполне обычно, разве что были слишком большими. Другие Катя видела первый раз в жизни. Особенно те, что имели углубление в форме треугольника. Седой усмехнулся, заметив вытянутые лица.

– Не все же этому, – он кивнул в сторону Доминика, – фокусы показывать.

– Откуда они у тебя взялись? – спросила Катя.

– Да он их стащил, я уверен, – ответил Максим. – Разве ты не поняла, кто он такой?

Седой с довольным видом откинулся назад. Судя по всему, он и не думал возмущаться.

– Не стащил, а одолжил, мусорок. Я тебя тоже сразу признал. От ваших душок идет, такой… смесь курева и пота. Про запах-то вы всегда забываете. – Он ткнул пальцем в связку ключей. – Профессиональная привычка, ничего не могу с этим поделать. Вы меня еще любезно должны поблагодарить. Я ведь отказался от такого зрелища – смотреть, как лезете через разбитое окно. Еще и по канату…

– Ладно, – прервал его Максим. Он взял ключи со стола, – пойдем, что ли, попробуем открыть дверь.

Благодарить Седого он не стал. Все поспешно направились к ближайшему выходу, даже Доминик, надменно державшийся в конце. Они провели уже слишком много времени в поезде, и желание глотнуть свежего воздуха чувствовалось почти физически.

В то время как Максим пытался подобрать нужный ключ, у Кати возникла тревожная мысль, что дверь так и не откроется. Будто бы поезд стал живым существом, стремящимся всячески помешать им выбраться. Не откроется замок, не разобьются окна. Сожмутся стены. Все они будут вынуждены провести здесь остаток жизни.

Но едва лишь дверь отворилась, как эти мысли унеслись прочь. Вслед за остальными Катя выпрыгнула наружу под прохладный влажный воздух ночного июня. Но стоило осмотреться, как радость быстро сменилась растерянностью. Что делать дальше? Куда идти? Катя взглянула на других пассажиров. Похоже, они чувствовали то же самое.

Всем стало ясно, что остановка поезда не была плановой. Рядом не было станции, знаков, столбов… Напротив, поезд и был единственным признаком цивилизации в древней, мрачной глуши, простирающейся, казалось, на тысячи километров. Деревья, окружающие их, были укутаны плотным туманом, готовым дезориентировать каждого, кто окажется внутри.

Катя постаралась припомнить маршрут движения поезда. После Кирова должен быть Котельнич, потом Шахунья… Она помнила, что все станции были в обжитых местах. Катя не смогла подобрать ничего соответствующего этому месту. С другой стороны, география не была ее сильной стороной, а для городского жителя и прилесок может сойти за чащу.

– Так, что будем делать дальше? – Катя повернулась к остальным. – У кого есть план?

Вопрос повис в воздухе. Мужчины собрались в круг. Они что-то обсуждали с опаской косясь в сторону тумана. Аделина расхаживала неподалеку, уткнувшись в телефон.

– Я уже проверяла. Мы вне зоны доступа, – сказала Катя, направившись к ней.

– Он должен работать хоть где-нибудь, – недовольно потрясла смартфоном Аделина. – Знаешь, сколько стоит? Крутая камера, вечный аккумулятор, последняя модель. Это мне так в салоне говорили. А толку? Позвонить все равно нельзя.

– Можем селфи сделать.

Аделина улыбнулась, оценив шутку. Она подняла смартфон на вытянутой руке, сделала шаг в сторону. Внезапно, что-то привлекло ее внимание на экране.

– Обалдеть, ловит, ловит! Одно деление! Значит, связь есть! – закричала она.

– Серьезно? – Катя не поверила своим ушам. – Звони быстрее!

– Кому?

– В полицию, МЧС, друзьям… Да кому угодно!

Пальцы Аделины судорожно стучали по телефону. На экране одна за другой всплывали цифры. Один. Ноль. Два. Иконка вызова. Когда подбежали мужчины, взволнованные криками, из телефона уже были слышны гудки. По просьбе остальных Аделина включила громкую связь.

– Полиция, чем можем вам помочь? – раздалось из динамика телефона.

– У нас трудная ситуация. Мы заблудились, – взволнованно говорила Аделина. – Поезд, на котором мы ехали, остановился в лесу и… И все пассажиры пропали. Кроме нас. Никто не понимает…

– Полиция, чем можем вам помочь? – вновь послышалось из телефона.

– Алло, вы слышите меня? Связь очень плохая, мне с трудом удалось позвонить. Алло? Как слышно?

Несколько секунд из телефона не доносилось ни звука. Когда голос послышался вновь, Катя вздрогнула.

– Я прекрасно тебя слышу, – голос собеседника изменился. Он стал низким, квакающим. Такой голос мог принадлежать скорее человеку с серьезными дефектами речи, нежели дежурному полиции. Или не человеку вовсе.

– Кто это? Полиция? – прошептала Аделина. Ее глаза были широко раскрыты, голос дрожал.

– Никто тебе не поможет, – голос из телефона звучал с издевкой и садистским наслаждением. – Таким как вы, уже никто не способен помочь, жалкие ничтожества!

– Кто это? Ответьте! – закричала Аделина.

– Скоро ты узнаешь.

Голос мерзкого собеседника смолк, уступив место прерывистым гудкам. Экран телефона вновь показывал отсутствие сигнала. Катя не знала, что чувствуют остальные, но ее сердце от страха билось в несколько раз быстрее обычного.

– Да какого черта? – Аделина держала телефон на вытянутой руке, будто опасаясь, что собеседник бросится на нее из экрана. – Что это было? Что не так с этим местом?

– Это было странно. Как минимум, – сказала Катя.

– Странно – не подходящее слово, подруга. У меня до сих пор поджилки трясутся.

– Связь еще осталась?

– Нет. И пытаться больше не хочу, – Аделину передернуло. – Это кошмар. Какой-то урод так развлекается что ли?

– Может, теперь вы поверите, что мы стали частью чего-то сверхъестественного, – встрял Доминик. – Среди всех людей нечто выбрало нас и переместило в этот лес. Оно играется с нами, пытается запугать, свести с ума. Полиция и все то, к чему вы так привыкли, бессильны перед потусторонними силами.

– Перестань, ты только всех пугаешь, – сказал Максим. – Паника нам не нужна. Давайте мыслить разумно!

«Что, если Доминик прав? – подумала Катя, – И что мы тогда можем сделать? Сдаться? Бежать? Это же просто бред, пусть произойдет хоть что-то нормальное!»

Катя глубоко вдохнула. Сжала кулаки, пытаясь побороть дрожь в теле.

– Доминик, ты можешь нам помочь своими… силами? – спросила Аделина. – Для тебя это должно быть пару пустяков.

– Мне нужно время, – Доминик кивнул, – чтобы разобраться с потоками и понять, как управлять энергией в этих местах. Определить правила. Подчинить их своей воле. Если получится, то само это место выбросит нас отсюда.

– Делайте, как хотите, – пожал плечами Максим, – если вас так напугал простой телефонный звонок. Это был всего лишь очередной пранкер, а вы уже готовы поверить в привидения.

Катя не была готова принять такое простое объяснение. Вокруг творилось слишком много необъяснимых событий. Исчезновение пассажиров. Поезд посреди леса. Пробирающий до мурашек трюк с телефоном.

Пранкер, как же. Все рациональные объяснения просто рассыпаются в прах.

– В любом случае, у меня есть мысль, – сказал Максим. – Несколько человек могут пойти вдоль железной дороги. Как мы знаем, она всегда ведет к станции. По-другому быть не может. Можно попытаться до нее дойти. Или убедиться в том, что дойти до нее невозможно.

– Точняк, – подтвердил Седой. – Появится шанс услышать гул проезжающих машин или поймать сигнал. Все лучше, чем топтаться на месте.

– А остальные? – спросила Катя.

– Остальные могут пока остаться здесь. Я уверен, что нас уже ищут. Первое, по чему они будут ориентироваться – это поезд. Поэтому, кто-то должен остаться в нем и объяснить спасателям, что к чему.

На фоне цепочки необъяснимых событий, план казался настолько цельным и логичным, что ни у кого не возникло возражений.

Катя вспомнила о том, как из тумана на нее уставился желтый глаз. Она хотела было предупредить всех об опасности, но до сих пор не была уверена в том, показалось ей или нет. В конце концов, вот они, стоят прямо перед туманом, а никакого глаза и в помине нет.

Оставалось лишь определить, кто именно должен отправиться вдоль дороги. Девушек было решено оставить в поезде, поскольку неизвестно, что ждало впереди. Они нисколько не возражали.

– А с этим чепушилой я не пойду! – категорично заявил Седой, кивнув на Доминика. Тот сделал вид, что не заметил оскорбления.

– Думаю, наш энергомант останется здесь, – сказал Максим. – Во-первых, попробует разобраться с потоками. Во-вторых, будет охранять Катю с Аделиной. Справишься с этим, приятель?

– Без проблем, – кивнул Доминик. – Мы с девчонками устроим по-настоящему черную вечеринку.

– Ладно… что бы это ни было, – произнес Максим. – Не будем терять время.

Он проверил пистолет, кивнул Седому. Они направились вдоль железной дороги. Через несколько секунд Максим обернулся и бросил короткий прощальный взгляд на Катю.

Глядя на их удаляющиеся силуэты, она ощутила тревожную мысль, что ничем хорошим этот поход не закончится. И, может быть, Катя больше никогда их не увидит.

Глава 9

Когда Максим с Седым скрылись из поля зрения, Катя ощутила, как тревога медленно проникает в ее голову. Она не хотела оставаться снаружи. Тот жёлтый глаз из тумана, может и был мимолетным видением. А может и нет. К тому же, Доминик не выглядел надежным парнем. Катя сомневалась, что он и себя-то защитить сможет.

Она предложила вернуться в поезд. Не стала рассказывать о глазе, ограничившись расплывчатой формулировкой: «снаружи как-то небезопасно». Возражать никто и не думал.

Когда они оказались внутри, Доминик прямо в коридоре уселся на пол. Он достал из кармана флакон, высыпал содержимое. Им оказалась смесь, похожая на песок, но черного, как одежда энергоманта, цвета. Доминик водил пальцем, оставляя загадочные рисунки. Из его рта доносились слова на неизвестном языке.

Кате это напомнило возню в песочнице, только уж слишком ненормальную. Хотя, что в последнее время случалось нормального?

– Это он так пытается понять, как управлять потоками энергии, – шепнула Аделина.

Разумеется, она была в курсе.

– Я поняла, что не просто развлекается. Откуда ты так много знаешь? – спросила Катя. – Ни одного выпуска не пропустила?

– Спрашиваешь! Говорят, что для него сделают отдельное шоу. Я уже дождаться не могу!

Доминик закончил водить рукой, вздохнул, а затем, одним движением, смахнул смесь. Символы на полу размазались, превратились в мусор.

– Не работает, – сказал он. – Теперь придется думать, что можно сделать еще.

– Может, тебе стоит использовать пепел? Или землю с кладбища? – посоветовала Аделина. – О, или кровь, как в последнем выпуске!

– Так ведь это были просто спецэффекты для шоу, – укоризненно посмотрел на нее Доминик. – Зрители любят, когда происходит движуха. Когда дымится земля, льется кровь, капает воск со свечи. Это просто жалкие трюки, но все их используют. Откажешься от них – будешь выглядеть блекло и вылетишь в первом же раунде. В реальной жизни я так не работаю. Это было бы издевательством над людьми с настоящими проблемами.

За все то короткое время, что они были знакомы, Катя впервые увидела его искренним, без показушного эпатажа. Доминик, наконец, стал похож на настоящего человека, а не актера из популярного шоу.

– Ты действительно веришь в потустороннее? – не выдержала Катя. – В то, что эти ритуалы помогут? В то, что энергию можно перенаправить и все станет на свои места?

– Понимаю, о чем ты, – его губы на миг растянулись в улыбке. – Трудно поверить в то, чего не видишь. Но меня мистика привлекала всегда, хотя я и сам не сразу осознал, как все устроено. Пробовал одно, потом другое. Учился у известных экстрасенсов. Правда, большая часть из них действительно оказалась шарлатанами. И все же, когда после твоих усилий все складывается как нужно, то волей-неволей поверишь, что все делается правильно. Что жизнью можно управлять. Достаточно только найти, нащупать эти невидимые канаты и потянуть в нужную сторону.

– Так найди их! – воскликнула Катя.

– Легко сказать, – прищурился Доминик, – сейчас это не канаты. Больше похоже на клубок змей, каждая из которых готова вцепиться мне в руку. Но я пытаюсь. Мне нужно помедитировать, очистить мысли хотя бы минут на десять. Я буду в ближайшем купе, но кричите, если понадоблюсь.

Катя хотела рассказать ему о своей проблеме со сном. Может, он сможет избавить ее от кошмаров? Или от необходимости каждый раз принимать снотворное?

Но Доминик уже развернулся. Он прошел по коридору, завернул в ближайшее отделение, после чего послышался грохот закрывающейся двери.

Аделина посмотрела на Катю с озорной улыбкой.

– Я бы целого слона съела! Пойдем, найдем что-нибудь вкусненького? – предложила она. – В купе проводника наверняка найдется шоколадка или вроде того?

Катя согласилась. В конце концов, Доминик никуда не денется. Можно спросить его и потом.

Аделина оказалась права. Вещи, что не принадлежали пассажирам или персоналу, оставались нетронутыми, словно были частью поезда. Шкаф в купе проводника был полон печенья, лапши быстрого приготовления и шоколада.

– Не то время, чтобы следить за фигурой, – сказала Аделина, откусывая большой кусок «сникерса». – Но расплачиваться за это придется не одним потным часом в спортзале.

Катя согласилась. Она попробовала печенье, подсознательно ожидая, что оно окажется старым или испорченным. Но оно было довольно вкусным и приятно таяло на языке.

– Все-таки повезло нам встретить Доминика, – невнятно, из-за шоколада во рту, проговорила Аделина. – Такая звезда вместе с нами! И смотри, как пытается помочь!

– Не знаю. Я так и не могу до конца поверить в то, что у него есть эти … способности – ответила Катя. – Не то чтобы я не верила именно ему. Просто все сверхъестественное слишком далеко от меня. Да и отец говорил, что все можно объяснить.

– Сверхъестественное не далеко. Ты в нем здесь и сейчас, – Аделина отвернулась на секунду, пытаясь найти в шкафу воду. – К тому же, Доминик занимался каратэ, еще до того, как его способности вошли в полную силу. Он нас защитит, если что.

Она сделала большой глоток, но закашлялась, поперхнувшись. Капли упали на белую футболку, сделав ее прозрачной. Сквозь сырую ткань проступили очертания груди. Большой, ровной и упругой. Катя с трудом подавила чувство зависти. О такой груди ей оставалось только мечтать.

– Ах, черт, ну я как обычно, – сказала Аделина, заметив ее взгляд. – Хорошо хоть парней нет. Иначе это было бы похоже на конкурс мокрых маек. И тебе пришлось бы участвовать! Кстати, о парнях. Уже успела соскучится по Максиму?

– Что?

– Ой, да ладно. Я же заметила, как ты на него смотришь. Просто невербальные шуры-муры какие-то. А парень ничего такой, боевой! Как и ты, в потустороннее не верит. И колечка на пальце нет. Хотя, кого это останавливает?

Катя потупила взгляд. Она не была готова обсуждать такие личные вопросы с кем бы то ни было. Кроме того … возможно, Аделина была права. Хотя Катя и знала Максима всего ничего, но было в нем что-то волнующее. Любовью с первого взгляда такое не назовешь, а вот бабочками в животе – вполне.

– Давай лучше вернемся назад, – попыталась направить разговор в другое русло Катя. Она повернулась и заметила, как что-то промелькнуло за окном. – Аделина, смотри!

– Что случилось?

Они бросились к окну. Снаружи, в клубах тумана, двигалось животное. Напоминало крупную собаку, но детали едва просматривались сквозь белесую пелену. Животное замерло на месте, опустив голову. Похоже, пыталось почуять следы. Затем, бросилось в сторону головного вагона. На долю секунды животное показалось из тумана, и тогда стало ясно – это не крупная собака. Огромный волк мчался за добычей.

– В какую сторону ушли ребята? – Аделина испуганно повернулась к Кате.

Ответ на этот вопрос был слишком очевиден.

Глава 10

Максим не слишком горел желанием заполучить Седого в роли напарника, хотя предложил это сам. Во-первых, оперативное задание никто не отменял. Не исключено, что бывший зэк попытается скрыться. Если Максим его упустит, то начальник просто пеной изойдет, а со службой можно будет попрощаться.

Во-вторых, кто еще мог пойти на разведку кроме них? Поручать это девушкам явно не стоило. Максим не был уверен, что они справятся, да считал, что это не по-мужски. Доминик продолжал вещать про свои потусторонние бредни. Слушать это наедине было бы невыносимо. Оставалось надеяться, что в поезде он хотя бы сможет помочь девушкам в случае опасности.

Больше всего было страшно за Катю, хотя здесь ей вряд ли было бы безопаснее. Максим усмехнулся. Забавно, что из двоих девушек именно она его зацепила. Аделина была сногсшибательна, черт, да она была способна заставить праведника начать грешную жизнь! Ее число подписчиков в «Инстаграмме», должно быть, обгоняло население России. Вот только была она какой-то … искусственной, пресной. Скучной. Словно живая кукла.

На ее фоне Катя казалась светлой, чистой и живой. Она выглядела проще, но Максим находил ее очаровательной. Особенно глаза – темные, почти черные, поражающие своей глубиной. И нотка грусти, то и дело проскакивающая во взгляде.

Интересно, как они там сейчас? Максим поймал себя на мысли, что с момента расставания и пяти минут не прошло, а он не может думать ни о чем другом.

Надо сосредоточиться на деле. Тем более, с бывшим зэком нельзя терять бдительности. На службе всякое бывало, но на задание с осужденным он еще никогда не ходил. И этот дебют отнюдь не был приятным.

Седой, правда, мог постоять за себя, Максим это признавал. Был настороже, да и обстановку оценивал трезво. Только поможет ли он, если на них нападут? Особой уверенности в этом не было. Такие делают только то, что им выгодно. Своя шкура дороже всего. И что-то он подозрительно затих…

– Ладно, пора бы уже рассказать за что ты сидел? – спросил Максим. – Дай угадаю. За кражи? Ключики-то у тебя не случайно оказались.

– Садятся бабы на хер, а мужики зону топчут, – без злобы, скорее рефлекторно ответил Седой. – На кражах я никогда не попадался. С шестнадцати лет работаю, квалификация на высшем уровне. Меня бы не замели, если бы не глупость.

Максим и так это знал. Все было в личном деле. Но Седого нужно было разговорить. Только так он мог проболтаться о своих планах.

Некоторое время они шли в тишине. Туман вокруг словно боялся прикасаться к поезду. Но едва они миновали локомотив, как мгла сгустилась. Рельсы – их путеводная нить – слабо поблескивали внизу.

– Так что случилось? – продолжил разговор Максим.

– Случился мудила один. Возвращаюсь я как-то домой раньше обычного. А там этот мудак и моя жена устроили голландский кордебалет, – Седой сплюнул. – И такое меня зло взяло, что и слушать никого не хотелось. По барабану стало, что, почему и как. Вот я мудака на перо и посадил. Попортил жизнь себе и ему. За это дали десятку строгача. А жена следакам говорит: «он еще и ворюга!». Хорошо хоть это не пришили, волки позорные. Доказательств то не было.

Такую историю мог рассказать любой рецидивист, а если надо – то и со слезами на глазах. Впрочем, Седой не врал. Почти.

Он умолчал о том, что нанес двадцать ножевых ранений. Что труп расчленил и грозился скормить его псам. Что обещал своей бывшей жене проделать то же самое с ней.

По крайней мере, на зоне Седой не был беспредельщиком, а значит, какие-то правила (пусть и не закон) соблюдать мог.

– Че замолчал? – он подал голос снова. – Думаешь, я тебя здесь порешить могу? Не-е-е. Хоть ты и «мусор», у меня к тебе предъяв нет. Пока. Сейчас мы все в одной лодке.

– Без проблем, – ответил Максим. Он похлопал себя по поясу, проверяя пистолет.

Они шли молча еще недолгое время. Локомотив скрылся из виду, только его фонарь тускло мерцал сквозь мглу. Лес, покрытый туманом, казался нескончаемым, неизменным. Словно одни и те же деревья повторялись вновь и вновь.

Хотя план состоял в том, чтобы добраться до ближайшей станции, Максим стал догадываться, что ничего хорошего из этого не выйдет. Похоже, они были настолько глубоко в чаще, что попытка выбраться самостоятельно займет вечность. Что ж, если пройти еще сотню-другую метров, может им удастся найти то, по чему можно сориентироваться.

Седой, который последние несколько минут шел впереди, замер на месте. Максим едва не врезался в него.

– Погляди-ка, может, я чего-то не понимаю… но, сдается мне, это уже слишком.

Седой уставился куда-то вниз. Поймав направление взгляда, Максим посмотрел в ту же сторону. Сперва он не заметил ничего странного, но потом… Железная дорога, вроде бы, утопала в тумане, но слишком уж резко, словно была обрублена. Максим прошел пару шагов вперед. Он ощутил, что идет по мягкой земле, покрытой мхом, который не знал прикосновений рельс или человека. Железная дорога попросту обрывалась в этом месте, как будто, так и было задумано. Если бы поезд доехал до этой точки – катастрофы было бы не избежать.

– Это полное попадалово! – бормотал Седой. – Кто бы стал прокладывать дорогу до середины леса?

– Никто. Если только она не достроена.

– В натуре. А поезд по ней пустили по приколу?

– Нестандартная ситуация, – согласился Максим. – Я совсем не удивлюсь, если с другой стороны поезда тоже самое. Не представляю, как это объяснить.

– Может, рельсы были, но кто-то специально их обрубил?

– Нет. Погляди, мох с травой дальше нетронутые. Здесь вообще никто никогда не ходил.

– Я начинаю думать, что наш шибздик оказался прав, – почесал голову Седой. – Реально творится какая-то мистическая херня. Думаешь, он может помочь? Повертит, там, свои канаты-хренаты энергетические…

Максим не ответил. Он и сам чувствовал, что его вера в рациональное дает трещину. На службе все было проще. Если не можешь раскрыть дело, значит у тебя недостаточно информации. Обычно это правило можно было применить и к жизни, но не здесь. Чем больше информации появлялось в этом месте, тем запутаннее все становилось.

– Поворачиваем назад, – наконец, произнес он. – Тут мы больше ничего сделать не можем.

Может быть, Доминик и правда окажется на что-то способен? Подумать только, энергомант из шоу спасает людей из сверхъестественной ловушки! Еще вчера такая мысль была бы смешной. Но другого плана все равно не было.

Максим слышал, что парни из соседнего отдела полиции пару раз привлекали экстрасенсов для расследования. Каким-то образом даже выбили им официальную оплату. Более того, потом клялись, что без этих шарлатанов им бы не удалось найти тела убитых много лет назад. Что ж, после того как все закончится, нужно будет непременно отыскать этих полицейских и задать им парочку вопросов.

Путь в обратном направлении казался короче. Довольно скоро впереди показались очертания поезда. «Или мы просто шли быстрее, чтобы поскорее убраться из чертова тумана», – подумал Максим.

Было в нем что-то неправильное. Подсознательно хотелось отойти от него подальше. Как только белесые щупальца оказывались ближе, Максим ощущал себя неспокойно. Его беспокоило то, что опасность было трудно разглядеть даже в паре метров от себя.

Словно в подтверждение его мыслей, спереди, прямо у головного вагона, раздался хруст. В тумане медленно, крадучись, вырастал силуэт. Низкий, похожий на человека, который наклонился в поисках утраченной монеты.

– Кто это? – крикнул Макс.

Из тумана донеслось глухое рычание. Через мгновение показался его обладатель. Это был черный волк с оскаленной пастью. Он замер, внимательно наблюдая за их движениями.

– Ух, волчара, какой здоровый. Только, видимо, больной. Шерсть по бокам совсем облезла, – еле слышно сказал Седой. – Не дергайся. Медленно идем к нему. Расставь руки, чтобы казаться больше. Если его стаи нет рядом, он не рискнет напасть.

– Я думал, ты – вор, а не эксперт по волкам, – ответил Максим, но последовал его совету.

Это сработало. Волк попятился назад от людей. Максим чувствовал, как внутри растет тревога. Он никогда прежде не имел дела с диким зверем и не знал, что можно от него ожидать. «Старайся не показать страх, – думал он. – Хотя, волк наверняка и так это чует».

– Спокойно, псина, спокойно, – приговаривал Седой. – Просто уходи. Уходи и мы тебя не тронем.

Волк, казалось, слушался его. Он коротко поскулил, продолжая пятиться назад. Его тело дернулось, готовое развернуться и умчаться прочь. Но что-то вдруг изменилось. Максим почувствовал, как воздух стал тяжелее, гуще. Холоднее.

– Что-то не так. Он не собирается убегать, – засомневался Максим.

Волк содрогнулся, будто от боли, пронзившей его тело. Мощные челюсти напряглись, обнажив клыки. Он прижался к земле, готовый к прыжку.

– Берегись! – заорал Седой.

И тогда волк прыгнул. Открытая пасть стремительно приближалась, но за долю секунды до столкновения Максим бросился в сторону. Едва очутившись на земле, он вскочил, ожидая, что вот-вот и клыки вцепятся в спину. Где-то рядом раздавались крики.

Седой, лежа на спине, пытался оттолкнуть зверя. Волк сомкнул челюсти на его ноге, игнорируя удары. Острые зубы ходили как терка, превращая мясо в труху.

Максим потянулся за пистолетом. Рука коснулась лишь пустого места. Внутри похолодело.

«Выпал, – подумал он. – Должен быть рядом. В месте, куда я упал».

Пока Максим судорожно шарил по земле, схватка с Седого с волком продолжалась. Зверь отвалился от ноги и бросился к шее. Седой выставил ладонь вперед, на которой тут же сомкнулись клыки. Свободной рукой он пытался надавить волку на глаза, но пальцы все время соскальзывали с мокрой от крови морды. Когда из конечности послышался хруст, Седой истошно заорал.

Раздался выстрел и тело волка дрогнуло. Зверь, издав болезненный вой, бросился в сторону леса, мгновенно затерявшись в тумане. Максим хотел выстрелить вдогонку, но передумал. Он вряд ли бы попал в цель, а патроны следовало поберечь. Кто знает, далеко ли стая?

А может, стая уже здесь? Максим целился из пистолета в туман, пытаясь рассмотреть очертания зверей. Его слух был готов уловить малейший шорох.

Внезапно он снова заметил движения со стороны поезда. Максим провел пальцем по спусковому крючку. Нужно было лишь подождать, когда мишень подойдет чуточку ближе или издаст звук. Но вместо рычания, послышался крик:

– Не стреляйте! Это мы!

Из тумана выпрыгнули Катя и Аделина. Чуть поодаль за ними следовал запыхавшийся Доминик. Максим с облегчением выдохнул и опустил пистолет. Но расслабляться было рано.

– Седой ранен! – гаркнул Максим, бросившись к окровавленному телу. – Помогите мне затащить его в поезд, здесь опасно! Волк может вернуться!

Он бережно обхватил Седого под плечами, Доминик вцепился в ноги. Вдвоем им удавалось нести раненого достаточно быстро. Катя и Аделина шли чуть впереди.

– Тяжелый, сволочь, – сказал Доминик. – Как он?

– Сам видишь, сильно его покромсали, – ответил Максим. – Неси аккуратнее, у него там переломы!

Седой стонал от боли, изредка разражаясь густой нецензурной бранью. Когда группа почти приблизилась к вагону, из тумана послышался вой. Сперва один. Вскоре к нему присоединились и другие звери. Завывания раздавались вокруг: спереди, сзади, вдалеке, затем ближе и ближе. Казалось, что стая была готова разом выпрыгнуть из тумана, чтобы полакомиться свежим мясом.

– Быстрее! – кричал Максим. – Затаскиваем его в вагон!

Доминик первым оказался на ступеньках и изо всех сил тянул тело на себя. Внезапно он испуганно уставился в лес.

– Там эта тварь! Она приближается!

Максим обернулся. Он увидел, как из тумана вылезла оскалившаяся волчья пасть.

– Помогите ему затащить! – бросил он девушкам. – Быстрее! Быстрее, не стойте столбами!

Они принялись толкать тело в вагон.

Максим прицелился в зверя, понимая, что скоро прибегут и другие.

Как же долго они возятся с Седым!

Зверь приблизился, Максим тут же выстрелил. Пуля попала в глаз. Волк рухнул на землю, его тело затряслось в судорогах.

Из тумана послышалось рычание. Теперь откуда-то слева. Затем еще одно, с другой стороны.

– Все! Максим, залезай! – послышался из вагона женский голос.

Он бросился к ступеням. Оступился, едва успев ухватиться за поручень. Мысленно выругался, каждая секунда промедления могла оказаться последней.

Наконец, он оказался внутри. Максим рванул дверь на себя, и едва та успела закрыться, в проеме мелькнула волчья морда. Следом раздался глухой удар о металл. Потом еще один. Волк в исступлении продолжал бросаться на дверь, еще и еще, и еще… но все было тщетно.

Максим пытался перевести дух. Руки дрожали, не желая отпускать рукоять пистолета. Сердце как бешеное тряслось в груди. Из глубины вагона доносились взволнованные голоса. Он устало облокотился о стену.

«По крайней мере, внутри поезда безопасно», – подумал Максим.

Он и не догадывался, что вскоре все изменится.

Глава 11

Раненого Седого разместили на боковой койке у окна. Он перестал кричать, лишь изредка стонал, хотя все это время оставался в сознании. Катя с ужасом смотрела на его раны. Голень пострадала особенно сильно. Сквозь рваные кожу и мышцы, покрытые кровью, виднелась кость. На правой руке остались глубокие колотые раны от клыков; указательный палец болтался, словно ничто его не держало, кроме тонкой полоски кожи. Из ступора Катю вывели истошные визги Аделины:

– Боже мой, посмотрите на него! Он умирает! Сделайте же что-нибудь!

– Нужно обработать раны и перевязать его, – сказала Катя. – Дайте мне тряпки… нет! У проводника должна быть аптечка. Аделина, Доминик, не стойте!

Они кинулись в сторону купе проводника, едва не столкнувшись с Максимом, который с пустым взглядом как раз плелся оттуда. Его рука продолжала сжимать рукоять пистолета.

Он устало опустился на койку напротив. Взглянул на Седого, покачав головой.

– Хреновый получился первый день на воле, – хрипло выдавил тот. – Походу, он же и последний. Говорили мне – возьмись за ум… А я, как дурак, на сходку поехал…

– Молчи, береги силы! – велела ему Катя. – Если остановим кровь, ты наверняка сможешь продержаться до прихода спасателей.

– Ага, так они к нам и спешат. Расскажи-ка ей про рельсы, мусорок.

Катя удивленно посмотрела на Максима. Он тяжело вздохнул.

– Железная дорога обрывается через пару сотен метров. Дальше идет густой лес без признаков цивилизации. Такое ощущение, что рельсы просто не стали прокладывать дальше. А потом взяли и пустили поезд. Бессмыслица какая-то.

– Мы ехали по маршруту, которого не существует, – встрял Седой. – Нас нет на картах. Так что, продолжай ждать помощь дальше. Никто не придет.

В проходе показались Доминик и Аделина. Девушка сжимала в руках пластиковую коробку с красным крестом посередине. Внутри оказались медицинские принадлежности, среди которых нашлись несколько рулонов бинтов и раствор перекиси водорода.

– Так, Седой, будет больно, – сказала Катя, открывая флакон.

– Не больнее того волчары позорного, – ответил он, но едва жидкость полилась на голень, стиснул зубы, чтобы не кричать. Послышалось шипение, в месте раны взметнулась вверх розоватая пенка, унося с собой грязь. Те же манипуляции Катя проделала с кистью. Затем, стала перематывать раны бинтом.

Она никогда не обрабатывала такие повреждения (лишь мелкие порезы, что изредка случались с ней во время готовки), поэтому действовала, скорее, интуитивно, нежели со знанием дела. На ее взгляд, получалось неплохо. Если придет помощь, спасатели поправят как надо.

Плохая мысль. Нельзя говорить «если». Помощь придет.

Замотав бинт, Катя попыталась разорвать его на лоскуты, чтобы завязать. С первого раза не получилось.

– Давай, помогу, – предложил Максим.

В тот момент, когда он взял у нее обрывок бинта, Катя ощутила едва заметное прикосновение к руке. Оно было нежным и длилось чуть дольше, чем требовалось. Уступив Максиму место, Катя отошла в сторону, ощущая, как внутри разливается приятное теплое чувство.

«Ты реагируешь, как ненормальная», – одернула она себя мысленно. – Сколько тебе лет? Шестнадцать?»

Но подавить чувство не получилось. Она схватила ближайшее полотенце и ожесточенно принялась тереть руки, испачканные в крови.

Максим довольно ловко управился с бинтами. К этому времени, Седой закрыл глаза. Он перестал обращать внимание на кого бы то ни было.

«Спит? – подумала Катя, – или того хуже?».

Но приглядевшись, заметила, как его грудь плавно поднимается и опускается. Уходить в другой мир Седой не спешил. На миг в поезде снова воцарилось спокойствие.

– Так вы нашли выход из леса или нет? – спросила Аделина с надеждой.

Максим вкратце рассказал им, что удалось обнаружить. Про железную дорогу, обрывки рельс. Про непроглядную мглу и нападение стаи. Впрочем, последнее они видели своими глазами.

– Вы все еще не верите? – поинтересовался Доминик.

– Во что? – спросил Максим, хотя уже понимал, к чему все катится.

– Осмотритесь внимательно. Все вокруг ненастоящее. Этот поезд, лес, железная дорога… Как декорации театра, в котором мы играем.

– Волк был вполне настоящий. Как и раны, которые он оставил, – поспорил Максим.

– То, что ты можешь дотронуться до чего-либо, не делает это настоящим. Во сне или при галлюцинациях ты тоже можешь касаться вещей, которых не существует. Разница в том, что тебе это лишь кажется. Кажется настолько, что сомнений в реальности нет. Ты просыпаешься или трезвеешь, и только тогда понимаешь – а ведь это был просто бред! Но какой праводоподобный! А если во время бреда ты выпадешь из окна или тебя собьёт машина, разве повреждения не будут настоящими? – Доминик эмоционально взмахнул руками. – Посуди сам, как мы здесь оказались? Ты знаешь, а? Нет! Кто-нибудь знает?

Никто не ответил. Катя помнила, что заснула еще в том, реальном мире, а проснулась в пустом поезде. Момент перехода, если и был, то прошел мимо нее.

«В том реальном мире… Я уже мыслю, как Доминик, – подумала она. – И правда, где мы сейчас? В каком мире? «

Похоже, она все же поверила в сверхъестественное.

– Так я и думал. Здесь не просто что-то не так. Здесь – все не так, – пылко продолжал доказывать свою правоту Доминик. – И оказались мы тут не случайно. Есть у меня одно предположение…

– Что ты имеешь в виду? – спросила Катя, когда он вдруг остановился. – Сказал «а», говори и «б»!

Доминик не успел произнести и слова, как сверху послышался тяжелый удар, от которого вагон дрогнул. По металлической крыше кто-то медленно двигался. Каждый шаг сопровождался гулким стуком. В вагоне вдруг стало холоднее.

– Это что, еще один из пассажиров? – спросила Аделина шепотом.

– Сколько же он тогда весит? – ответила Катя.

Грохот шагов становился ближе. Что бы это ни было, оно направлялось к тому месту, где все стояли. Катя бросила испуганный взгляд на остальных.

– Мне кажется, нам всем нужно отойти от… – начал было Максим, но в этот момент окно возле койки Седого взорвалось.

Словно в замедленной съемке Катя видела, как осколки стекла летят во все стороны, целясь в людей, в их руки, тела, лица. Аделина вскрикивает, когда один из них впивается в ее безупречное лицо. Осколки бьют и по Кате, но боли она не чувствует, значит серьезных ран нет.

Из отверстия в окне торчит рука.

Нет, не рука!

Болотного цвета лапа с когтями, обвитая лесной порослью. Короткая шерсть, торчащая клочками. Длинные гибкие пальцы, каждый из которых был в два раза больше человеческого.

Лапа шарит по телу Седого, ощупывает, почти ласкает. Он в ужасе таращится на нее, только что очнувшийся, не понимающий, что происходит. Лапа обволакивает шею Седого и рвет на себя. Его тело взымается в воздух и несется к окну, но отверстие для него слишком узкое. Седой застревает между острыми клыками стекла, его крики напоминают непрерывный вой. Чудовищные пальцы сжимают шею все крепче, пытаясь протиснуть добычу.

– Стреляй уже! – послышался голос Доминика справа. Катя оборачивается на звук.

Максим целится из пистолета, но медлит нажать на спусковой крючок. Его сомнения понятны – велика вероятность попасть в Седого. Доминик продолжает кричать, но Максим не реагирует.

Слишком поздно. Со стороны окна что-то громко хрустит. Катя понимает – это не стекло. Ломается тело Седого. Его глаза выпучены, на лице выражение боли и ужаса. Тело уходит в отверстие, сначала по грудь, затем оно проворачивается (Катя содрогается от звука очередного хруста костей) и исчезает полностью.

Слышен лишь чей-то крик. Только через несколько секунд Катя понимает, что кричит она. Предсмертное выражение лица Седого навсегда запечатлелось в ее памяти. Что, если бы лапа схватила ее? Каково это, чувствовать, как твои кости крошатся, протискиваясь сквозь дыру?

– Катя, успокойся! Возьми себя в руки! – твердо говорит Максим.

Он тронул Катю за плечо. От прикосновения стало чуть легче. Достаточно, чтобы двигаться и хоть как-то воспринимать обстановку. Недостаточно, чтобы выкинуть из памяти страшную картину.

Катя услышала, как недалеко от нее кто-то плакал навзрыд. Это была Аделина. Она сжимала в руках окровавленные осколки стекла, которые достала из своего лица. На ее щеке остались безобразные рваные раны, с одной из которых свисал лоскут кожи.

«Шрамы останутся наверняка», – подумала Катя, но вслух ничего не произнесла.

– Видели эту руку? Она сломала Седого как ветку! – вопил Доминик. – У людей таких не бывает! Что это было? Будто скрестили человека и рептилию!

– Я не знаю, что это было, но здесь больше не безопасно, – сказал Максим. – Нужно уходить, уже нет разницы куда.

– Там же волки, – заметила Катя.

Она пыталась не обращать внимания на Аделину, которая не переставала плакать. Сейчас были вещи поважнее испорченной внешности.

– Волков я отгоню, – заверил Максим. – Осталось еще шесть патронов. А эта тварь из окна выглядела гораздо опаснее любой стаи. Тем более, мы даже не знаем, что это.

Он собрался было идти, но заметил, что Аделина ни на что не реагирует. Она ощупывала лицо, касаясь раны пальцем. От шока она едва ли ощущала боль.

– Возьми ее за руку, – сказал Максим Доминику.

Тот послушался. К удивлению Кати, Аделина прекратила рыдать. Лишь тихонько всхлипывала.

Они подошли к входной двери. Максим приоткрыл ее и выглянул наружу.

– Пока все чисто, – сказал он. – Идем вдоль железной дороги. Когда она закончится … что ж, будь что будет.

Глава 12

Они снова вышли в лес. Каждый шаг, утопающий в тумане, грозил обернуться нападением диких зверей. Но мгла теперь казалась еще опаснее, ведь в ней затаилось таинственное злобное существо. Все, что было о нем известно – оно жаждет убивать. Этой информации было достаточно, чтобы постараться убраться отсюда как можно скорее.

Катя слишком хорошо представляла, как существо прячется за каждым кустом, каждым деревом, вырастающим из тумана. Его не сдержало даже то, что они были все вместе впятером, а сейчас их осталось еще меньше.

Сперва они двигались быстрым шагом вдоль поезда. Убедившись, что зверей в прямой видимости нет, Максим стал всех подгонять. Чтобы следовать за ним, пришлось перейти на бег. На мгновение Катя даже почувствовала облегчение от того, что надела кроссовки перед поездкой. Вместо мягкого мха на пути встречались ветки, камни и ямы. Будь она в шлепках, ни о каком беге и речи быть не могло.

Они миновали головной вагон и единственным их ориентиром осталась железная дорога. В кустах справа раздалось шуршание. Максим на ходу выстрелил в сторону источника звука. Грохот спугнул птиц с деревьев вокруг, они взметнулись вверх, растворившись в черном небе. Взволнованное карканье пронеслось над лесом.

Что бы ни было в кустах, там оно и осталось. За то время, пока они добирались до обрубленного конца железной дороги, ни одно из чудовищ не посмело напасть.

– До этого места мы дошли в прошлый раз, – сказал Максим, повернувшись к остальным. – Теперь просто пойдем дальше в этом же направлении. У меня нет компаса, нет ориентиров, нет представлений куда мы придем. Все, чего я хочу – это оказаться как можно дальше от той твари в поезде. Мы либо выберемся, либо забредем в самую чащу. Если есть другие предложения, самое время их озвучить.

Предложений не было. Возражений, впрочем, тоже.

«Разумеется, – подумала Катя. – Все мы понятия не имеем, куда идти».

Но двигаться было нужно, пусть даже наугад. Любое промедление могло привести к тому, что звери догонят их и разорвут в клочья. Или не звери, что еще хуже. В голове вдруг снова всплыло лицо Седого в тот момент, когда его тело проталкивали сквозь дыру в окне.

Катя помотала головой, пытаясь отогнать страшный образ.

Ей пришлось немного ускориться, чтобы не отстать от группы. Пожалуй, было даже хорошо, что Максим так гнал их вперед. Жаль, что она была не в лучшей форме. Последний раз Катя бегала на дальние дистанции еще в школе. Да и то, физрук многого с них не просил.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем ощутила, что легкие работают на пределе. Катя думала, что не так уж много. Затем что-то кольнуло в печень. Сначала один раз, но вскоре это ощущение закрепилось и не желало уходить. Будто внутри поселился злобный лепрекон с булавкой.

Ничего, какое-то время она еще продержится. Вопрос был в том, как долго? Достаточно для того, чтобы достичь того места, куда они бегут? И куда они бегут? Это был тот еще вопрос.

Аделина держалась немного лучше. По ее фигуре и так можно было сказать, что она полжизни провела в спортзале, а ровное дыхание за все время марафона это только подтверждало. Ей мешали лишь неудобные кроссовки на платформе. Отличный выбор для города и очень плохой для леса.

Аделина изредка прикасалась к щеке, морщась от боли. Катя заметила, что ее пальцы были покрыты красным. Мысли о том, что ее лицо изуродовано, наверняка причиняли больше страданий, чем сами раны. Катя хотела заверить ее, что не все так страшно, но берегла силы, которых и так почти не осталось. Она едва не запнулась о камень.

Мгла оставалась все такой же густой. Более того, туман поднялся выше, скрывая деревья почти наполовину.

– Проклятье! Не могу ничего толком разглядеть, – возмутился Максим. Его голос был ровным, как будто все это время он не бежал, а размеренно прогуливался по набережной. – Я даже не уверен, куда мы двигаемся. Не удивлюсь, если мы вновь возвращаемся к поезду.

– Это не важно, – ответил ему Доминик. Кожаный плащ, что мешал двигаться, он снял и держал в руках.

– В смысле?

– Потоки энергии здесь устроены иначе. Что ни делай – все равно придешь туда, куда предначертано. Все произойдет, как должно. Не мы управляем ими, а они управляют нами.

– Опять ты со своей чепухой, – недовольно произнес Максим. – Лучше бы бросил свой плащ. Он тебе только мешает.

– Там еще… много разных штук, – сказал Доминик. Он немного выдохся и старался экономить силы. – К тому же… знаешь… сколько он стоит?

Затем он погрузился в свои мысли и в течение бега больше не сказал ни слова. Все это время лицо было сосредоточено, будто Доминик решал сложную математическую задачу.

«Экстрасенсорную задачу», – поправила себя Катя.

То, что сказал Доминик, произвело на нее впечатление. Неужели он прав, и все предопределено? Тогда какой смысл бежать и что-то делать? Как приятно было бы остановиться, позволить всему течь своим чередом…

Они двигались сквозь темный лес, в котором непролазные заросли сменялись ямами и ухабами. Среди мха неожиданно вылезали скользкие булыжники и трухлявые пни. Сухие ветви, как копья, метили в голову.

Туман, что неотрывно сопровождал их еще с поезда, вел себя странно. Чем ближе они были друг к другу, тем дальше он уплывал, тем реже становились его клоки.

Но стоило кому-либо оторваться от группы, как белесые клубы сгущались вокруг него, словно живое существо, играющее с добычей. Мгла становилась столь плотной, что, казалось, можно протянуть руку и схватить ее, как горсть снега.

Им пришлось сбавить ход после того, как Катя пару раз отстала и чуть было не потеряла их окончательно.

Еще через пятнадцать минут в ее голове попеременно пульсировали лишь две мысли: «Я больше не могу!» и «Когда же это закончится?»

Вместо ног она ощущала несгибаемые деревяшки, ступать на которые было больно и неприятно. Легкие обжигало с каждым вдохом, во рту пересохло. Сердце было готово взорваться в любую секунду.

Сквозь пелену боли и усталости она слышала, как Максим пытался ей помочь.

– Дыши носом! Два шага – вдох, два шага – выдох! – говорил он. – Или еще чаще, если воздуха не хватает! Терпи, солнце, терпи!

И Катя старалась настолько, насколько это было возможно. Она слушала его, пыталась контролировать дыхание. Представляла, что волки следуют по пятам, что существо, убившее Седого, затаилось в тумане. Что оно ждет, когда она ослабеет и останется одна.

Все это поддерживало ее на ходу, как судно, идущее к цели, но обреченное затонуть.

Спустя некоторое время, они выбежали из чащи и оказались на ровной маленькой поляне. Сделав еще несколько шагов, Катя без сил рухнула на землю.

Глава 13

Катя лежала на холодной, влажной траве, судорожно пытаясь привести дыхание в порядок. Ни одна постель в мире не была комфортнее этого клочка земли, от которого требовалось быть лишь ровным и мягким. Впрочем, даже будь он покрыт колючей проволокой, это вряд ли ее смутило бы.

Катя оказалась слабым звеном, из-за которого могли пострадать остальные. Если погоня продолжалась, то сейчас они все медленно приближались к смерти.

«Если бы физрук гонял нас, как положено, – вдруг подумала она, – я бы справилась».

Разумеется, Катя понимала, что пытается найти отговорку. Кроме себя винить было некого. Ее немного утешило, что Аделина и Доминик тоже выдохлись и тяжело дышали. Они, конечно, были способны бежать еще какое-то время, но были рады неожиданному отдыху. Только Максим оставался в полной готовности. Похоже, он ничуть не вспотел.

– Мои часы остановились. Кто-нибудь помнит, – неожиданно подал голос Доминик, – сколько времени прошло с остановки поезда?

– Пару часов? – сказала Аделина. Она достала смартфон, взглянула на экран. Затем удивленно подняла глаза. – Странно, у и меня часы не идут. Батарея не разряжена, как такое может быть?

– Или не идет время вокруг нас, – удовлетворенно кивнул Доминик. Он будто бы ожидал такой ответ.

– Если бы время не шло, то и мы бы не двигались, – сказал Максим. – Ты продолжаешь нести какую-то чушь. А за нами может охотиться это существо! Хватит!

– В существо ты можешь поверить, а во все остальное – нет? Как можно быть таким недалеким!

– То существо я видел своими глазами!

Катя слушала их спор, уставившись на черное небо, покрытое звездами. Они были прекрасны. Вскоре, ей удалось восстановить дыхание. Она перевернулась, облокотившись о землю.

– Максим, дай ему сказать, пожалуйста. – попросила Катя. Затем бросила взгляд на Доминика. – Да, здесь много странных, очень странных вещей. Нет людей, везде этот чертов туман. Он как живой, боится, когда мы вместе. Не работают часы, не проложены рельсы… И никто не может этого объяснить. Так хотя бы ты попробуй!

Она задумалась на секунду.

– Там, в поезде, перед нападением ты пытался что-то сказать. Мол, все не случайно. У тебя есть какое-то предположение? Самое время его озвучить.

– Конечно! – повысил голос Максим. – Давайте сядем в круг на прекрасной полянке, будем читать мантры и водить хороводы! Подождем пока всех не сожрут. Надеюсь, это будут волки, а не та тварь с поезда.

Заметив, что никто не отреагировал, он недовольно замолчал, скрестив руки на груди. Катя и Аделина уставились на Доминика. Он прокашлялся, прежде чем начать. У Кати сложилось впечатление, что в этот момент он преображался в свою телевизионную версию.

– Я уверен, есть причина, по которой мы, и именно мы, а не другие пассажиры, оказались здесь, – вкрадчиво начал Доминик. – Это место отнюдь не праздничная ярмарка, если не заметили. Здесь все создано так, чтобы измотать нас, вывести из себя, уничтожить.

Он повертел амулеты на запястье.

– Нас, таким изощренным образом, наказывают. А наказывают тех, кто совершил нечто плохое. Судя по тому, в какую потустороннюю жопу мы попали, каждый из нас далеко не ангел во плоти.

– Ты считаешь, что мы это заслужили? – прервала его Аделина. – Да каждый второй в мире гораздо хуже нас! У меня во дворе каждый вечер собираются алкаши. Пусть чудовище их забирает!

– Нужно совершить что-то действительно плохое. Ты подумай над тем, что я говорю. Седой – преступник, который только вчера освободился из тюрьмы. Он там не в отпуске был. Наверняка ограбил или замочил кого-то!

– Он застал жену с любовником, – кивнул Максим. Похоже, он все-таки решил прислушаться к разговору. – Зарезал его и расчленил на части. Дали десять лет. Седой сам мне рассказал.

– Черт! – воскликнула Аделина. – А я еще жалела, что он умер.

Доминик ткнул пальцем в Максима.

– А много людей ездит в поезде с пистолетом? Максим сказал, что он из полиции, но формы на нем нет. А на слово, уж извини, поверить трудно. Думаете, он просто так с Седым на разведку ходил? Может, он такой же бандит.

– Тебе удостоверение показать? Так давай, вернемся в поезд! – возмутился Максим. – А девчонки, что? Тоже убийцы?

Катя вздрогнула. С этого момента она поняла – Доминик нашел то, что объединяло их всех. Похоже, он был прав. Они здесь не случайно. Вот только рассказывать свою историю она не имела ни малейшего желания.

К счастью, Доминик развернулся к Аделине.

– Тебе есть, что нам рассказать?

– Ну, я-то никогда никого не убивала. – Она неловко улыбнулась, что было больше похоже на нервную гримасу. Заметив их взгляды, она поспешно добавила: – Никогда! Это херня какая-то, чего вылупились?

– И не делала ничего столь же плохого? – не отставал Доминик. – Знаешь, я ведь многое могу понять по твоей энергии. Стоит потянуть за ниточку-другую, и каждый из твоих секретов выйдет наружу. Каждый.

Катя уже собиралась попросить его перестать пугать и бросить эти фокусы, как Аделина неожиданно разревелась.

– Аборт, – произнесла она сквозь всхлипывания. – Доволен? Аборт считается?

– Не знаю. Это не совсем то же самое, – Доминик выглядел озадаченным и смущенным.

Катя вспомнила, как в одном из выпусков новостей показывали противников абортов. Они собрались возле клиники, агрессивно скандировали лозунги. Один из них тряс табличкой с огромными буквами: «АБОРТ – ЭТО УБИЙСТВО!».

Что бы ни затащило их сюда, оно могло разделять позицию активистов.

– Срок был уже поздний. Ни один врач не соглашался взяться за это дело. Оно и понятно – это было незаконно, – прорвало Аделину. – Пришлось обратиться в бабке, которую посоветовали знакомые. Она все и устроила. Вы не представляете, какая это была невыносимая боль! Но я сделала это. Да, сделала. И теперь расплачиваюсь, как все вы!

– Какой был срок? – мрачно спросил Максим.

– Двадцать семь недель. Почти семь месяцев.

На мгновение повисла пауза. Все молча переваривали услышанное.

– Нельзя убить того, кто еще не родился, – нарушил тишину Доминик.

– Остынь, многие понимают это по-другому, – заявила Катя.

Он повернулся к ней и уставился со странным выражением лица. Затем сделал шаг вперед.

– Катя, теперь твоя очередь! Несмотря на твое невинное лицо, я не думаю, что ты здесь случайно. Признавайся, кого убила ты?

– Я… – слова застряли у нее в груди.

– Убила или нет?

– Отстань от нее! – Максим встал между ними. Его мышцы напряглись, готовые в любую минуту дать отпор. – Какая тебе разница? Что это даст?

Однако их спор закончился в тот момент, когда Катя сказала:

– Это правда. Я – убийца.

Глава 14

Катя выходит из кафе, с наслаждением вдыхая чистый вечерний воздух. Следом за ней, пошатываясь, выходит Дима. На его лице блаженная улыбка.

Из дома продолжает доноситься музыка. Пройдет еще час, и соседи получат полное право пожаловаться на шум. Но время еще не подошло, так что все посетители кафе могут отрываться на сто процентов.

– Классно, посидели, да? – говорит Дима. Его язык слегка заплетается. – Антоха шикарный праздник устроил на свою днюху! Банкетный зал, вон, какой снял! А бухло, вообще, рекой течет!

Пожалуй, последние пару рюмок для него были лишние. Катя не говорит этого вслух – все равно уже поздно, а ругаться не хочется. К тому же, скоро они окажутся дома. Можно будет стащить каблуки, упасть на мягкую кровать и погрузиться в сладкий сон.

Дима неуклюжей походкой идет к своему автомобилю – серебристому «Фольксвагену». Родители подарили его годом раньше на день рождения. Он до сих пор не перестает им восторгаться.

Ключи падают из кармана на асфальт. Дима долго безуспешно пытается их поднять. Пальцы скребут по твердой поверхности.

– Ты собираешься ехать в таком виде? – встревоженно спрашивает Катя.

– Не бойся. Я с закрытыми глазами могу доехать куда надо, – он, наконец, поднимает ключи и пытается открыть дверь. – Да и машину здесь бросать не хочу. Такую крошку угонят в два счета.

Катя говорит, он может кого-нибудь сбить, на что Дима отвечает презрительной ухмылкой. Она замечает, что становится темно, но он неопределенно хмыкает. Она не сдается, вспоминая, как пару месяцев назад Антоху лишили прав за пьяное вождение. К ее неожиданности, Дима соглашается.

– Тогда ты садись за руль, – предлагает он.

– Я? У меня же нет прав.

– А кто еще? Ты ведь ни капли не выпила! Я что, зря учил тебя ездить? – Дима открывает дверь и делает приглашающий жест. – И потом, можно водить и без прав, если рядом с тобой сидит опытный водитель. Знаешь такое правило?

Она кивает, чтобы не показаться глупой, хотя впервые про это слышит. Несколько раз Дима учил ее водить, и получалось неплохо. Похоже, в конечном счете он был в чем-то прав. К тому же, если Дима поведет сам, то ничем хорошим это точно не закончится.

Катя садится на кресло, настраивает его под себя. Дима плюхается рядом. Недовольно откидывает в сторону ремень безопасности. По машине расплывается привкус алкоголя и табака.

Она понимает, что завтра с утра он едва ли сможет встать с кровати.

– Порядок помнишь? – спрашивает Дима, лениво прикрыв глаза.

Катя выжимает педаль тормоза, опускает ручник, после чего заводит автомобиль. Двигатель мягко вибрирует.

– Молодец. С первого дня, как я тебя встретил, – говорит Дима, – сразу понял, что такая девушка не только ослепительно красива, но и умна. Я не ошибся.

– Это сказал ты или мистер Алкоголь?

– Оба. Хотя завтра я скажу тебе это вновь. Обещаю.

Хотя его язык заплетается, и несколько слов звучат неразборчиво, Катя улыбается.

Она плавно трогается. Выезжает с парковки на дорогу, выравнивает автомобиль и удерживает скорость в районе 20 км/ч. Снаружи медленно проплывают уличные фонари.

– Ты это… давай побыстрее, – слышится голос Димы. – Если так будешь ехать, менты нас точняк остановят. Подумают, мол, пьяный старается ехать аккуратнее. Газуй, здесь ограничение шестьдесят. А то мы так до города никогда не доедем.

Катя увеличивает давление на педаль газа. Машина набирает ход. Сумерки набирают силу, видимость становится хуже. Но Катя не спорит. Она еще только учится водить. У Димы стаж – целый год, ему виднее. Если бы он еще был повнимательнее… и трезвее.

Впрочем, поездка протекает хорошо. Катя ни разу не заглохла, не выехала на встречную полосу, не запуталась в коробке передач. С такими навыками можно смело поступать в автошколу. Правда, она сомневается, что отец разрешит.

До города остается меньше пяти минут езды. Со стороны пассажирского сиденья слышится шорох. Дима тянется к приборной панели, пару раз тычет мимо нужной кнопки, затем у него получается. Стекло с его стороны плавно уходит в дверь.

– Что-то мне совсем плохо, – говорит Дима и высовывает голову в окно.

Сперва Катя думает, что он собирается проветриться, но протяжные кашляющие звуки рвоты дают ей понять, что она не права.

Теперь придется отмывать машину. Хорошо, что не ей.

– Может, мне остановиться? – спрашивает Катя. – Дима, я лучше приторможу.

Он не отвечает. Тело недвижимо висит на двери, голова снаружи. Она поворачивается к нему, спрашивает вновь. В этот момент впереди на дороге мелькает силуэт в полосатой футболке.

Катя замечает его лишь краем глаза, но мозг пытается подсказать – силуэт слишком маленький для взрослого человека, а машина едет слишком быстро.

Она выкручивает руль вправо, автомобиль кидает в сторону. Через секунду слышится грохот и мир вокруг гаснет. Затем плавно, с шипением появляется вновь. Катя не сразу понимает, что сдувается подушка безопасности.

Лобовое стекло покрыто трещинами, сквозь которые невозможно ничего рассмотреть, кроме бетонного столба, словно вырастающего из машины. Из-под капота поднимается серый ручеек дыма.

Катя поворачивается к Диме. Он не двигается. Левой стороной головы он тесно прижат к краю оконного проема. Череп в месте соприкосновения деформирован, напоминая гнилую картофелину с ямкой от лопаты.

Она продолжает звать Диму, в надежде, что он очнется. Затем, втягивает тело внутрь и пронзительно кричит.

Левая половина лица представляет собой сплошную кровавую вмятину. Глаз выглядит неестественно крупным, он навыкате торчит из черепа.

Катя чувствует, как перехватывает дыхание. Она толкает дверь и вываливается наружу. Следом к ней приходит воспоминание о подозрительно маленьком силуэте, бегущем через дорогу.

Она заставляет себя встать. Получается не сразу, перед глазами висит пелена. Она медленно обходит автомобиль.

Между бампером и бетонным столбом зажат мальчик лет семи. Полосатая футболка густо пропитана кровью. Пространство между столбом и автомобилем настолько узкое, что Катя сперва не понимает, как он туда поместился. Она ужасается своим мыслям.

Мальчик еще жив. Он смотрит на нее непонимающим, полным боли взглядом. Пытается что-то сказать, но рот открывается без звука, как у рыбы, выброшенной на берег.

Катя судорожно роется по карманам, пытаясь найти телефон. Дрожащими руками набирает номер экстренной службы.

К тому времени, как в трубке раздается голос, мальчик умирает.

Глава 15

На последних словах своей истории Катя не смогла сдержать слез. На поляне посреди леса стояли четыре человека, каждый из которых хранил молчание.

Она не хотела рассказывать про то, что случилось после. Как весь город ополчился против нее. Как по всем телеканалам журналисты смаковали жестокие детали этой новости. Как из-за травли ей пришлось удалить страницы из всех социальных сетей.

После этого, угрозы из интернета перетекли в реальный мир. Ей разбивали стекла в квартире, гадили под дверь, поджигали почтовый ящик. Отец рвал и метал, писал заявления в полицию, но все это было без толку. Против Кати ополчились все.

Она не стала рассказывать и про то, что последние несколько месяцев не может заснуть без хорошей дозы снотворного. Про то, как таблеток становилось все больше и больше, равно как и пустых пузырьков от них. Иногда Катя размешивала снотворное в алкоголе. Лучше всего подходило виски с колой. В один из таких моментов она проспала больше двадцати четырех часов, а когда проснулась – думала, что умерла.

Нет, про это она рассказывать не будет. По крайней мере, не сейчас.

Она ощутила сначала легкое прикосновение, а затем объятия, от которых ей стало немного легче. Это был Максим. В его взгляде не было осуждения, только грусть и сочувствие.

– Не переживай, хватит, – мягко произнес он. – Это был несчастный случай. Ты не хотела никого убивать. Такое могло произойти с каждым.

– Это не так, ты ведь понимаешь, – ответила Катя. – Я действительно виновата. Села за руль без прав. Вечером. Да еще с пьяным парнем в роли наставника! Тут и без дара ясновидения можно было догадаться, что произойдет трагедия. Отец, конечно, каким-то образом договорился с полицией, и дело замяли. Помню, как следователь смотрел на меня с отвращением, когда подписывал постановление.

Она подавила желание разрыдаться.

– А травля так и не прекращалась. Соседи, журналисты, родители мальчика… Невозможно было выйти из дома, чтобы на меня не набросились с оскорблениями. Про социальные сети я и не говорю.

Катя чувствовала себя гораздо спокойнее. Может, из-за объятий Максима. Может, из-за того, что выговорилась. Где-то за спиной кашлянул Доминик, привлекая внимание.

– Теперь вы видите, я был прав, – удовлетворенно сказал он. – Седой, Аделина, Катя. Все они – убийцы. Прошу прощения, я говорю это только для констатации факта. Не для того, чтобы обидеть. Вот я и нащупал причину, по которой мы все собрались.

– А ты кого убил? – бросил Максим.

– Ну-у, энергомантами так просто не становятся. Всегда нужна какая-то темная история. Трагедия, так сказать, которая открывает двери потустороннему.

– И что же это за трагедия? Я вижу, ты не собираешься нам поведать?

– Почитай в интернете на досуге, – махнул рукой Доминик. – Там все про меня есть. Среди кучи фейков может и найдешь правду. Да и вообще, не пора ли нам уже убираться? Никого не беспокоят, скажем, волки или чудовища, преследующие нас?

– Зачем нам интернет? У нас ведь есть Аделина, – сказала Катя.

Аделина была занята делом поважнее. С помощью камеры смартфона она пыталась рассмотреть багровый разрыв на щеке.

– Он отравил своего отчима, – она тронула рану рукой и поморщилась. Не могла перестать это делать.

На лице Доминик появилась мрачная ухмылка.

– И он это заслужил. Когда этот мерзавец нажирался, то лупил меня и мою маму. А нажирался он каждый божий день. Маму он бил особенно жестоко. Иногда она не могла встать с кровати неделями, а мне приходилось бегать в магазин и готовить для всех. Даже для этой свиньи. Хотя, кроме водки он почти ничего не ел, – с отвращением заметил Доминик. – В один прекрасный день, я стащил у бабушки пачку таблеток от сердца и размешал их в водке. Коктейль получился на славу. Ночью у мерзавца случился сердечный приступ, но скорую помощь я, конечно, не вызвал.

Доминик выдохнул. Когда он откинул прядь волос со лба, рука дрожала.

– Знаете, почему меня не посадили? Мне было всего тринадцать. Я должен был ходить в школу, как нормальные дети. Не заниматься убийством. Даже забавно, что расплата наступает десятилетие спустя, – горько сказал он. Затем посмотрел на Максима: – Ну что, герой? Теперь твоя очередь рассказывать!

Вместо ответа Максим потянулся за пистолетом. Его взгляд был напряженным и сосредоточенным.

– Эй, приятель! Ты что такой нервный? – Доминик дернулся в сторону, но понял, что Максим смотрит не на него.

Он вглядывался в лес. Катя посмотрела в том же направлении, но не заметила ничего странного.

– Доминик, у тебя еще есть что-нибудь, наподобие того дыма, который ты пустил в поезде? – тихо спросил Максим.

– Найдется пара трюков в рукаве.

– Самое время их использовать. Там, за деревьями что-то двигалось, я уверен, – Максим повысил голос. – Ребята, по моей команде, бежим за мной!

Из тумана вылетело нечто с трясущимися отростками, и с чавканьем упало под ноги Аделине. Она с визгом отпрянула назад.

На земле валялось тело человека. Верхняя его часть. В обглоданном, изуродованном лице еще можно было распознать облик Седого.

Затем из тумана послышался вой. Звери были готовы накинуться на добычу.

– Доминик, запускай свою хрень.

Энергомант покопался в плаще и извлек на свет небольшой металлический цилиндр.

– Будет очень ярко! – Доминик провернул половину цилиндра до щелчка, затем метнул в сторону хищников. – Только не смотрите на вспышку!

– Разворачиваемся и бежим, – поддержал его Максим. – В противоположную сторону. Просто следуйте за мной. Пошли, пошли!

Едва они бросились в лес за спиной что-то грохнуло. На миг темнота вокруг уступила вспышке света. С поляны доносился скулеж волков. Они были испуганы и растеряны.

Но не все из них. К тому времени, как группа достигла края поляны, за которым начинался густой лес, Катя заметила, что один из зверей гонится за ними.

– Максим! – закричала она.

Он обернулся, прицелился и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Зверь завизжал и затерялся в тумане.

Они продолжали бежать так быстро, как только могли. Катю неустанно пронизывало ощущение опасности, что волки следуют за ними в нескольких метрах, что чудовище, метнувшее тело Седого, наверняка было с ними, что она бежит слишком медленно.

«Они могли бы без труда нас догнать, – размышляла она. – Но пока лишь следуют по пятам. Будто играют, треплют нервы. Или гонят нас туда, куда нужно им».

Ветки царапали и рвали одежду, оставляя красные полосы на теле. Корни деревьев тянулись из-под земли, готовые схватить каждого, кто будет не слишком бдителен. Катя давно перестала понимать, где находится. Вокруг мельтешили одни и те же деревья, тот же туман, те же кустарники. Она потеряла счет времени.

Неужели это будет продолжаться снова и снова?

Катя зажмурилась, продираясь через очередное сплетение ветвей. Когда она вновь открыла глаза, то сразу заметила, как сверкнул оранжевый огонек, далеко в тумане. Словно свет от лампы, зовущий мотыльков.

«Главное не обжечься», – забеспокоилась Катя.

Она подождала, пока огонек мелькнет снова, чтобы проверить, не привиделось ли ей. Когда он вновь появился, она крикнула остальным.

– Это может быть ловушкой, – сомневался Максим.

– У нас есть другой выход?

– Черт! И нет времени все обдумать. Ладно, ты права. Бежим туда!

Они свернули чуть правее, по направлению к источнику света. Никто не осознавал, что это было и как далеко находилось. Последние несколько часов отучили их строить планы.

Тем временем огонек приближался. Каждый преодоленный метр навстречу ему придавал сил. Вскоре уже можно было рассмотреть очертания здания, из окна которого лился свет. Одинокая изба посреди густого леса навевала воспоминания о страшных сказках детства. Совсем недавно это смутило бы Катю, но теперь она жаждала оказаться где угодно, только не снаружи среди волков.

«Кто бы там ни жил, пусть даже безумный отшельник-убийца, это все равно лучше, чем волки и чудовище, что гонятся за нами!» – мелькнула мысль в ее голове.

Когда до дома оставалось не больше сотни метров, Катя услышала карканье и шум крыльев птиц наверху, в ветвях деревьев. Большие черные вороны появились из ниоткуда и заполонили все пространство вокруг.

Катя закрыла лицо руками и продолжала двигаться вперед, к свету. Птицы сновали повсюду, ударяя ее крыльями, впиваясь когтями, колотя клювами.

Она услышала выстрелы. Сквозь мечущийся хаос, Катя увидела, как Максим пытается отогнать воронов от Аделины. Птицы атаковали ее с особой жестокостью. Бывшая некогда белая футболка была покрыта потом и грязью. Исцарапанные руки были испачканы в крови.

– Помоги мне! – заорал Максим. Он вновь выстрелил в воздух.

Катя, схватив ветку с земли, метнулась к Аделине и принялась бить по птицам. Она попала раз или два, сомневаясь, что это поможет. И все же, птицы стали нападать реже. Они кружили в воздухе, держась на расстоянии. Немногие из них вновь бросались на девушек.

– Сюда, двигайтесь сюда! – услышала она крик Максима. – Дом совсем близко.

Катя обернулась на голос и увидела, что Максим стоял возле открытой деревянной двери. Она схватила Аделину за руки и вдвоем они бросились к дому.

Максим сделал еще два выстрела в стаю, которая вилась над ними, после чего пистолет издал сухой щелчок.

– Черт, патронов больше нет! Живее, живее!

Они были уже совсем близко. Через секунду Катя оказалась внутри дома, следом за ней влетела Аделина.

Максим ворвался в избу последним. Он захлопнул дверь и резким движением закрыл засов.

– Это дерьмо никогда не прекратится! – выругался он. – Теперь еще и птицы! Будто весь лес обратился против нас.

Катя тяжело дышала, пытаясь отойти от произошедшего. В голове всплыла мысль, но пока еще слишком размытая, чтобы ее осознать до конца. Катя попыталась сосредоточиться.

Что-то было не так.

Чего-то не хватало.

Катя обвела взглядом своих друзей по несчастью. Внезапно в голове прояснилось.

– А где Доминик? – спросила она.

Глава 16

Когда вспышка ухнула за спиной, Доминик бросился бежать вместе со всеми. Он замешкался и держался немного позади, прямо за Катей.

– Подождите меня! – крикнул он, но сомневался, что его услышали.

Доминик не успел снять кожаный плащ и теперь тот мешал двигаться, зацепляясь за все, что только можно. Он подумывал было насовсем избавиться от него в этом проклятом лесу, но момент раздеваться был не самый лучший. К тому же, в плаще еще было достаточно приспособлений, чтобы показать пару трюков этим волкам.

Погрузившись в мысли, он не заметил очередную корягу. Ботинок на высокой платформе ушел носком под корень и все вокруг перевернулось. Когда Доминик открыл глаза, то увидел лишь землю.

Он поднял голову. Его окружали глинистые стены, покрытые порослью травы и корней. Сверху доносился шорох бегущих зверей и редкое глухое рычание.

«Отличный способ умереть, – подумал Доминик. – Упасть в яму. Мое тело никогда не найдут. А даже если найдут, то не смогут опознать. Волки и костей-то не оставят».

Он перевернулся. Стены уходили вверх не меньше, чем на полтора метра.

«Будто в могилу упал, – промелькнуло в голове. – Интересно, закапывать кто будет? Чудовище?»

С другой стороны, он ведь еще не умер, верно? И не собирался сдаваться.

Нужно постараться догнать остальных. Или просто выбраться из ямы, для начала. Если его обнаружат, он будет почти беззащитен. Почти.

Крошки земли упали на лицо. Сверху возле края ямы двигался зверь. Судя по звукам – пока один. Лапы почти беззвучно ступали по траве. Затем, донеслось фырканье.

Теперь его точно сожрут. Это лишь вопрос времени.

Доминик превратился в камень. Ни одного движения. Ни одного звука.

Будь он энергомантом – настоящим энергомантом, можно было что-нибудь придумать. Сначала, когда вся эта история с поездом только началась, было весело дурачить остальных. Показывать им трюки. «Управлять» потоками. Точь-в-точь как он делал на шоу. Доминик улыбнулся, вспоминая лицо Аделины. Уж она то, поверила ему на все сто процентов!

Да что Аделина! Доминик и сам иногда сомневался – вдруг у него есть сверхъестественные способности? Попробуй отличить вымысел от реальности, когда столько лет изображаешь экстрасенса. Кто-то из известных говорил, что мысли материальны. Учитывая, сколько людей верили в его способности, он уже давно должен был в самом деле начать чувствовать потоки энергии.

Но сейчас он чувствовал лишь страх и растерянность. Он – жалкий трюкач, и никто больше.

Хотя… трюки вполне могли спасти ему жизнь.

Доминик, стараясь не издать ни звука, нащупал во внутреннем кармане плаща твердый кругляшок. Это был миниатюрный плеер, с записью «голосов призраков». На самом деле, эти «голоса» принадлежали его знакомой актрисе, которая любезно согласилась их изобразить. Доминик планировал использовать этот фокус в одном из следующих выпусков шоу, но так и не успел. Идея был слишком сырой, нужно было ее доработать.

Что ж, сейчас «голоса» могут его выручить. Публика вполне подходящая.

Он щелкнул по кнопке «ВКЛ» и, что есть силы, запустил плеер прочь из ямы. После недолгого ожидания, послышался протяжный женский плач. Зверь наверху дернулся, заметался, не понимая, что происходит.

«Давай, песик, иди проверяй», – думал Доминик.

Он лежал, но его мышцы были напряжены, готовые в любую минуту начать действовать. Наконец, шорох лап стал тише, а затем полностью исчез. Доминик ухватился за край ямы, и одним рывком очутился на поверхности.

Он осмотрелся, но все вокруг утопало в плотном тумане. Ребята, должно быть, к этому времени убежали далеко. Если бы он знал, в какую сторону двигаться!

Он вспомнил, как совсем недавно говорил, что все пути в этом лесу предопределены. Мол, все равно придешь, куда следует.

Какая высокопарная чушь! Правда, для следующего выпуска шоу эту фразочку можно запомнить.

«Если следующий выпуск будет», – вздохнул про себя Доминик.

Выходит, он остался совсем один. Если не считать зверей.

Решив, что стоять на месте еще опаснее, чем двигаться, Доминик сделал шаг в сторону. Послышался треск сухих веток. В нескольких метрах из тумана фыркнул зверь. Доминик готов был покляться, что слышит, как ноздри волка шумно втягивают воздух, пытаясь почуять запах человека.

Нельзя было медлить ни секунды. Доминик бросился прочь.

Он бежал изо всех сил, как никогда в жизни. Будь это городской забег на короткие дистанции, он бы точно занял первое место.

Из мглы перед лицом всплывали деревья, ветки, пни. Ноги натыкались на камни и рытвины. Перепрыгнув через очередную яму, Доминик обернулся. Из тумана к нему мчался силуэт.

Он вновь бросился бежать. Доминик успел преодолеть пару десятков метров, прежде чем услышал рычание, прямо за спиной. Он кинулся в сторону, но вдруг почувствовал, как что-то тянет его плащ назад.

Зверь вцепился в кожу и рвал ее с остервенением. Доминик ударил его ногой. Он со странным удовлетворением почувствовал, как тяжелый ботинок влетел волку в нос. Послышался короткий визг.

Волк отскочил назад. Его тело было напряжено и готово к новому прыжку. Бежать было бесполезно. Волк быстрее и догонит, если не сейчас, то минутой позже.

Доминик бросил взгляд на дерево. Толстые ветви росли невысоко от земли. Если все получится, то…

Он кинулся к дереву, рванул вверх и в этот момент волк вцепился в ботинок. Он тянул вниз, пытался сбросить с ветки.

Доминик дергал ногой, вцепившись руками в дерево. Когда пальцы уже были готовы соскользнуть, он ощутил, как внезапно стало легче. Тут же рванул повыше и, оказавшись на ветвях, осознал, что левая нога оказалась босой.

Волк погрыз ботинок, затем бросил его на землю. Он ходил кругами, нервно бил хвостом по бокам.

«Валялся в корнях, а теперь сижу на ветвях, – подумал Доминик, едва отдышался. – Звучит как несмешной анекдот. И чего я добился? Ни-че-го! Эта тварь понимает, что вечность я здесь не высижу. Даже интересно, лучше погибнуть от голода или чтобы тебя съели живьем?».

Могло быть и хуже. Например, внизу мог оказаться медведь. А медведи умеют забираться на деревья. Или не все звери подчиняются существу?

Только сейчас он впервые заметил, что волк выглядел больным. Он истощал, ребра торчали с боков. Шерсть местами выпала, а там, где осталась, торчала клочьями. На лапах виднелись ссадины и царапины. Было непонятно, как волк в таком состоянии вообще мог преследовать кого-либо.

– Я бы тебя пожалел, – крикнул Доминик с ветки, – если бы ты не пытался сожрать меня!

Он ухватился за ветви поудобнее. В голову лезли неприятные мысли.

Прошло не более пяти минут с момента его скоростного взлета на дерево, как из леса раздался хлопок. Следом, еще один.

Это были выстрелы из пистолета, без сомнения. Значит, ребята ушли не так уж далеко. По крайней мере, один из них. Откуда шел звук? Слева? Да, вроде бы слева, если проклятое эхо не пытается его обмануть. Осталось только добраться до них.

Волк смотрел на него снизу, не отрываясь. Его пасть была открыта, на землю сочилась вязкая слюна.

Доминик покопался в кармане плаща. Там осталась только одна самодельная дымовая шашка. Он привык готовить все трюки самостоятельно. Смесь, которую Доминик использовал, была личным секретом. Шашка работала даже дольше покупной. Едкий запах мог отпугнуть волка, правда, на свежем воздухе эффект был слабее.

Размышляя над планом побега, Доминик вдруг услышал сверху многочисленные хлопки крыльев. Он поднял голову.

Небо, казалось, стало еще темнее из-за стаи птиц, заполонившей его. Они каркали все громче и громче.

Сначала птицы кружились хаотично. Затем, Доминик с ужасом понял, что их траектория изменилась. Вороны устремились к нему.

Глава 17

Кроме них троих в избе больше никого не было. Максим крикнул в пустоту несколько раз, чтобы окончательно в этом убедиться. Катя с Аделиной в это время вглядывались в окна, но сквозь туман не было видно и следа Доминика.

– Когда я закрывал дверь, за нами никого больше не было, – озадаченно сказал Максим.

– Он, должно быть, отстал где-то в лесу, – нервно заметила Катя. – Потерялся в тумане. Давайте, вернемся? Мы ведь не можем его бросить!

– А волки все еще там? – он выглянул в окно. – Да, они там. Черт, просто сидят и ждут, пока мы выйдем. Они дрессированные что ли?

Катя заметила, как недалеко в клубах тумана промелькнул четвероногий силуэт. Следом за ним бежали еще двое. Максим оказался прав – выйти наружу было равносильно самоубийству.

– Нас осталось всего трое! – вдруг разрыдалась Аделина. – Эти твари доберутся до каждого. Мы все умрем в этой вонючей дыре!

– Доминик, может быть, еще жив, – возразила Катя, хотя сама не верила в сказанное.

– Он мертв, говорю тебе! А следующая – я! Посмотри, что они уже сделали со мной! Я – уродина! Никому не нужная уродливая дрянь!

Катя взглянула на нее. К ранам на щеке добавились глубокие царапины по всему лицу. В местах ударов клювами кожа набухла, налилась красным. Упади она лицом в коробку с гвоздями – повреждений было бы меньше.

– Не так все и плохо, – успокаивающе сказала Катя. Она лгала, и от этого ей было противно. Но сейчас всем нужно было успокоиться и мыслить здраво. – Потом это заживет и следа не останется. Вот увидишь, завтра будет намного лучше!

– Конечно, тебе легко говорить! Ты, наверное, даже рада! – язвительно заметила Аделина. – Ведь я теперь выгляжу хуже тебя! Если тебе плевать на свою внешность, то мне – нет!

Где-то в глубине у Кати возникло желание дать ей пощечину.

– Да успокойтесь обе! – крикнул Максим. Он ходил по комнате, осматривал полки и выдвигал ящики. – Только истерики нам не хватает!

«Меня-то успокаивать не надо! – подумала Катя. – Я к этой стерве и близко не подойду».

На самом деле, замечание Аделины задело ее так, что внутри стало жарко, словно в желудке разгорелся лесной пожар. Чтобы отвлечься, она решила осмотреть помещение. Максим в это время нырнул в маленькую дверь возле печи. По виду, там было что-то вроде кладовки.

Катя никогда в жизни не бывала в избах. Деревенский быт был ей чужд, поэтому все вокруг казалось в диковинку: печь, старая домашняя утварь, деревянные бочки, с металлическими обручами. Ни следа электротехники, даже какой-нибудь дешевой мультиварки.

Комнаты обволакивал причудливый запах. Пряный аромат, несомненно, шел от букетов сушеных трав, в обилии хранившихся на полках. Он смешивался с отталкивающим смрадом, отдающим тухлятиной. Хотелось открыть окна и выгнать запах наружу.

Похоже, тут жил отшельник или еще хуже. Катя припомнила, как в новостях показывали сектантов, которые в ожидании конца света отказывались от всех благ цивилизации. Они скрывались в подвалах, пещерах, землянках. Забирали с собой детей и внуков. Там же и умирали.

Ее передернуло. Пожалуй, даже хорошо, что изба оказалась пустой.

Мебель была предназначена для крупных, очень крупных людей. Катя задумчиво тронула стул рукой. На нем без проблем смогли бы поместиться две девушки ее комплекции. Да еще бы место осталось.

Потолок, под стать мебели, располагался высоко. Может, так было принято в старину, но Катя сомневалась, даже не смотря на свои скромные познания в строительстве.

Когда кто-то тронул ее за локоть, она вздрогнула. Это оказался Максим.

– Как ты? Держишься? – спросил он.

– Потихоньку-помаленьку, – ответила Катя. – Аделина меня выбесила. Это после того, что мы пережили! Ее кроме внешности вообще ничего не волнует.

– Не обращай внимания. Помоги лучше обыскать все вокруг. Если найдем ружье, или другое оружие, то можно попытаться спугнуть волков. Или то, что утащило Седого из поезда.

– Хорошо. Где мне стоит поискать?

– Здесь я все осмотрел. В кладовке ничего полезного не было. Я там даже еле поместился. Но вот там, видишь? – Максим вытянул руку в сторону лестницы. – Второй этаж. Думаю, что-нибудь полезное найдем.

Максим двинулся к лестнице. Катя ощутила легкое разочарование, когда он отпустил ее локоть.

Пол был грязным, кроссовки прилипали. Когда она делала шаг, раздавался противный чвакающий звук. Что бы там ни пролили, хозяин дома и не думал прибираться.

– Как думаешь, Доминик еще жив? – спросила Катя, когда они поднимались по ступеням.

Максим сокрушенно помотал головой. Она старалась не думать о том, что в его гибели была и их вина.

Они поднялись на второй этаж и оказались в узком коридоре, по обеим сторонам которого располагались двери. Багровые разводы на полу неровной линией уходили под одну из них. Катя очень четко представила, как совсем недавно здесь волочили труп, оставляя кровяную дорожку.

В конце коридора был тупик с большими напольными часами. Маятник под циферблатом качался, но стрелки оставались недвижимыми.

– Что ж, у нас две двери. И нас тоже двое, – сказал Максим. – Предлагаю разделиться, так управимся быстрее. Я пойду в ту комнату, куда тянется этот жуткий след, так и быть. Твоя дверь напротив. Помни, ищем оружие, фонари, факелы – все, что может отогнать волков.

С этими словами он толкнул дверь и скрылся в темном проеме. Кате не хотелось разделяться. Когда она оставалась одна, то ощущала, как страх протягивает к ней мерзкие ручонки. Она глубоко вдохнула, велев себе успокоиться, и тронула дверь. Она была не заперта.

Комната оказалась похожа на спальню, выполненную все в том же старинно-ненормальном стиле. Вместо кровати у окна располагалась лежанка из сдавленного сена. Подушкой, судя по всему, служила та куча грязного тряпья с одной из сторон. Пол вперемешку с кусками сена был усеян темными волосами.

«Скорее шерстью, как у собаки», – поправила себя Катя.

Никакого оружия здесь не было. Также, как фонарей или факелов. Это помещение вполне могло быть предназначено для содержания зверя, если бы не грубый стеллаж с книгами, прислонившийся к одной из стен. Поначалу Кате показалось это удивительным, но, с другой стороны, кроме чтения в этом доме никаких развлечений не было. Кто бы здесь ни жил, с собакой или без, он все же нуждался в каком-либо времяпрепровождении.

Ей показалось любопытным узнать, что он читал. Катя взяла книгу с чудной обложкой, по виду очень старой. Текст был написан кириллицей, но она смогла разобрать лишь пару слов, прежде чем догадалась, что это древнерусский язык или другой, похожий на него. Она перелистнула пару страниц, пока не добралась до картинок. Большая часть из них были такими блеклыми, что едва просматривались на странице. Другие сохранились вполне прилично. Чаще всего на них встречались изображения какого-то существа с одним глазом и огромной вытянутой челюстью, выполненные, правда, не слишком реалистично. Больше походило на рисунок пятиклассника с очень развитым воображением.

Она достала с полки другую книгу, поновее.

«Чем я занимаюсь? Стоило бы поискать что-нибудь полезное!» – отругала себя Катя, но все же решила посмотреть пару страниц. Тем более, они были написаны на понятном языке. К ее удивлению, речь снова шла о том же самом существе.

Погрузившись в книги, она даже не заметила, как в комнате появился Максим, пока он не тронул ее за плечо.

– Хорошо, что ты не пошла со мной, – мрачно сказал он.

– Почему?

– В той комнате хранят еду. В основном, мясо. Его там много, соленого и вяленого. – Максим уставился в стену. – А рядом черепа. Похоже, человеческие. Поэтому, даже думать не хочу, что там за мясо. Было у меня однажды дело про семейку каннибалов. Там был похожий случай…

Катя сделала протестующий жест рукой, почувствовав, как тошнота подбирается к горлу. Теперь было понятно, откуда несло тухлятиной.

– Надеюсь, хозяева этого дома вернутся не скоро, – выдавила она.

– Это точно. Кстати, – добавил Максим, – мне удалось найти кое-что полезное.

В руках он держал рюкзак цвета хаки. Грязный, протертый. Одна из лямок грозила оторваться в любую секунду.

– Рюкзак? – спросила она. Образ человечины в соседней комнате наконец-то стал меркнуть. – Отлично, теперь мы можем отправиться в поход. Я предпочитаю горы.

– Очень смешно.

Он сунул руку в рюкзак и извлек на свет оранжевый пистолет, который, из-за длинного цилиндрического ствола, выглядел не совсем обычно. Хотя отец был военнослужащим, и даже несколько раз возил ее на стрельбище, такого оружия Катя никогда не видела.

– Это сигнальная ракетница, – пояснил Максим. – Армейская, судя по калибру. Снаряд всего один. Он, правда, не предназначен для стрельбы по живым мишеням. Но мы с тобой попробуем. Как минимум, попытаемся напугать.

– А можно таким убить волка? Или человека?

– Вполне вероятно, – кивнул он. – Температура горения просто сумасшедшая. Если попадешь, то полыхнет как надо. Да, есть еще кое-что.

Максим вытащил из рюкзака топор. Рукоять и лопасть были полностью металлическими, но со следами ржавчины. Он сделал пару ударов по воздуху.

– Не очень острый, давно за ним не ухаживали. Да только для голодного и кость покажется лакомством, как говорила моя бабушка. Все лучше, чем с голыми руками.

Катя слушала его вполуха, то и дело бросая взгляд на книгу, четвертую по счету, взятую с полки. Максим бросил на нее удивленный взгляд.

– Должно быть интересное произведение. Только мне кажется, что время для чтения немного неподходящее.

– Все эти книги про одно и то же! И возможно, они могут объяснить, почему мы попали сюда, – возразила Катя.

– Серьезно? Что там написано? – озадаченно спросил Максим.

– Везде говорится о странном существе. Правда, описания сильно отличаются. Где-то у него болотная шерсть, где-то серая. Пишут, что одним он кажется похожим на женщину, а другим – на мужчину. Пару страниц назад было указано, что у него на голове растет рог.

Она перелистывала страницы так быстро, что Максим едва успевал заметить изображения. Наконец, Катя остановилась на одной из них.

– Но, вот, одно общее есть. Везде пишут, что у него только один большой глаз, и видит он им как днем, так и ночью. В темноте он желтого цвета, а на свету – белого, – сказала она.

– Не понимаю. А при чем здесь мы?

– А ты вспомни лапу, которая утащила Седого, – настаивала Катя. – Что это было? Животное? Человек? А шерсть на ней была?

– Ну-у, – замялся он, – я не знаю. Все произошло за мгновение… Но я действительно не видел ничего подобного раньше.

– А еще, вот здесь, – она ткнула в страницу.

Максим склонился над книгой. На пожелтевших страницах потускневшими буквами было написано: «Звери дикие и домашние не могут противиться его воле. Как рабы, они нехотя, но смиренно вынуждены следовать его приказам».

– Ладно, это объясняет странное поведение волков. И птиц, – согласился он. – Это даже напомнило мне работу. То, как мы знакомимся с делами. Что там есть еще полезного?

– Это чудовище в книгах зовут Лихим или Лихом, – продолжала Катя.

– Лихо? Что-то знакомое. Кажется, это из… – задумался Максим.

– Сказок, да, – она помогла ему закончить мысль. – Только здесь все серьезнее. Оно ест людей, да только не всех подряд. Как там было написано? «Пищей ему служат те, на ком лежит печать смерти. Смерть же будет им наказанием, а Лихо – палачом».

– Это про нас, да? – тихо спросил он. И сам себе ответил: – Ну конечно, про нас.

На мгновение, в комнате повисло молчание. Доминик оказался прав. Все они были убийцами, по своему желанию или нет. И попали сюда не случайно. Лихо, кем бы оно ни было, потрудилось доставить их в свои владения, чтобы никто не избежал кары. Око за око, зуб за зуб, как гласил древний принцип справедливости.

«Меня сожрут заживо, – обреченно подумала Катя. – Все из-за той проклятой аварии! Может, я в самом деле это заслужила?»

– Ладно, – выдавил Максим. – Есть в этих книгах что-нибудь о том, как сделать так, чтобы оно от нас отстало? Как его убить? Как отсюда сбежать?

– Не уверена, – помотала головой Катя. – Может, если почитать внимательнее…

Истеричный крик Аделины, донесшийся с первого этажа, не дал ей закончить предложение. Они не разобрали, что именно она кричала, но интонация была панической. Максим и Катя выскочили в коридор. Тогда раздался второй крик:

– Да спускайтесь вы! Кто-то идет из тумана! Боже мой, это не человек!

Глава 18

Сквозь туман к дому двигался высокий нескладный силуэт. Над плотной мглой возвышалась голова, но в темноте были видны только ее очертания. Волки, поскуливая, разбежались прочь.

Силуэт медленно, но неотвратимо приближался.

Катя отпрянула от окна, надеясь, что не оказалась слишком заметной.

– Это Лихо, – прошептала она. – Оно знает где мы! Или просто возвращается домой.

– Лихо? – с недоумением спросила Аделина. – Кто это? Или что?

– Нет времени объяснять, оно уже слишком близко! – повысил голос Максим. – Живо, прячемся наверху! Я видел там окно на другую сторону. Если что, сможем выбраться наружу через него.

Катя бросилась на лестницу, вслед за Максимом. Едва оказалась наверху, как услышала за спиной грохот. Обернувшись, она увидела, что Аделина лежала на полу среди кухонной утвари.

– Вот я дура! – простонала она. – Зацепилась за стол!

– Аделина, быстрее, беги наверх! – позвала ее Катя.

За входной дверью уже была слышна тяжелая поступь шагов. Лихо было совсем близко.

Аделина завертела головой, издала короткий визг и, к удивлению Кати, метнулась куда-то в сторону, скрывшись из виду. Следом раздался хлопок двери.

«Похоже, она спряталась в той маленькой кладовке, которая была недалеко от печи, – догадалась Катя, хотя со второго этажа видимость была ограничена. – Надеюсь, оно ее не найдет».

Она поняла, что высунулась слишком заметно, когда Максим притянул ее поближе к себе. Затем Катя ощутила, как в руке у нее оказалось что-то холодное и твердое. Это была сигнальная ракетница.

– Держи, – шепнул он. – Снаряд там только один, поэтому не стреляй, если не уверена. Взведешь курок, вот так. Потом нажимаешь сюда. Снаряд вылетит и подожжет мишень.

– А как же ты? – растерянно спросила она.

– У меня есть топор.

Входная дверь со скрипом отворилась.

– Я думала, ты закрыл дверь, – шепнула Катя.

– Я закрыл! На огромный деревянный засов! – возмутился Максим.

На пороге дома появилось существо. Со второго этажа Катя не могла рассмотреть его в деталях без риска быть замеченной, но даже то, что удалось увидеть, заставило ее сердце биться с космической скоростью.

Худое высокое тело было покрыто болотистого цвета шерстью, под стать коже. Туловище, руки и ноги были увиты лианами и ветками, произрастающими, казалось, изнутри. Движения существа, несмотря на рост, были плавными, аккуратными.

Кате пришла в голову дикая мысль. Она достала смартфон и включила режим видеозаписи.

– Ты что делаешь? – прошептал Максим.

– Снимаю. Если мы выживем, то об этом чудовище узнают все. А еще нас не будут считать за сумасшедших.

Когда Лихо двинулось в центр комнаты, Катя обратила внимание на единственный глаз, зрачок которого скакал с места на место, в поисках людей. Она узнала этот взгляд. Этот глаз рассматривал ее из тумана, когда они еще были в поезде.

Пасть чудовища открылась и, к удивлению Кати, оно заговорило низким квакающим голосом.

– Да у меня, никак, гости-и? Как же хочется свежего мяса-а!

Оно отвратно тянуло окончания предложений, словно рот не успевал вовремя закрыться. Катя содрогалась каждый раз, буквально всем телом ощущая этот гортанный звук.

– Оно еще и разговаривает, – едва слышно произнес Максим. – Вот жуткая тварь!

Лихо не спешило, медленно расхаживая вдоль обеденного стола. Заглянуло в бочку, сбросило со стола тряпье. Иногда его голова неожиданно поворачивалась, быстро, как у змеи. После этого чудовище замирало, впиваясь глазом в окружение.

– Где вы, незваные гости-и? Не надо прятаться-я, – слышалось его кваканье.

– Рано или поздно, он пойдет на второй этаж, – сказал Максим. – Нам нужно уходить, пока не стало слишком поздно.

– А как же Аделина?

– Не знаю, – признался он. – Я думаю над этим. Поэтому мы до сих пор здесь.

В это время чудовище скрылось из видимости. Снизу периодически раздавался шум падающих предметов и тяжелых шагов.

– Где же вы-ы? Будем ужина-ать, – Лихо смачно облизнулось. – Вкусно-о…

Его голос раздавался из того самого места, где пыталась скрыться Аделина. Вскоре чудовище затихло. Похоже, прислушивалось. Катя замерла, она чувствовала себя так, что вот-вот схватят ее, а не Аделину. Правая нога, как назло, затекла. Катя боролась с желанием пошевелиться.

– Ах-хах-ха-а! – радостно завопило Лихо. – Гостям в кладовке не место-о. За стол садиться надобно-о!

Следом раздался визг Аделины. Оно поймало ее.

Катя еще не успела решить, что делать дальше, как заметила, что Максим мчится вниз по лестнице с топором в руке. Она побежала вслед за ним, едва поспевая. Затекшая нога не слушалась, замедляла бег.

Когда Катя оказалась возле обеденного стола, Лихо вновь предстало ее глазам, на этот раз, во всех своих отвратных подробностях. На вытянутой руке оно держало Аделину за шею, а та лишь бессильно трепыхалась. Только сейчас Катя осознала, насколько существо было высоким и сильным – ноги Аделины болтались на внушительном расстоянии от пола.

Челюсть чудовища была противоестественно раззявлена. Длинный язык, торчащий из нее, как щупальце осьминога скользил по телу девушки, оставляя вязкие следы. Острые зубы приближались к шее, готовые отхватить кусок плоти.

И тогда Максим закричал. Он бросился на чудовище, размахивая топором. Лихо, повернулось, недостаточно быстро, словно не желая откладывать блюдо на потом.

Максим целил в голову, но в последний момент, чудовище дернулось в сторону, и удар пришелся в плечо. Лихо охнуло от боли, впрочем, не выпустив Аделину из хватки. Оно скосилось глазом на плечо, из которого торчало лезвие топора, затем перевело взгляд на Максима.

Чудовище выбросило руку вперед. В следующее мгновение тело Максима с грохотом впечаталось в противоположную стену. Катя успела заметить, что он сильно ударился головой, и теперь стоял на четвереньках, пытаясь оправиться.

Не до конца осознавая свои действия, она схватила стул за спинку и кинулась с ним на Лихо. Этот тяжелый и неудобный предмет плохо выполнял функцию дубины; удары получались медленными и слабыми, несмотря на все усилия Кати.

Чудовище, не торопясь, сделало шаг в сторону и стул ударил об пол. Второй замах ей не удалось довести до конца. Катя почувствовала мощный толчок в живот, а следом – тупую боль.

Когда пелена спала с глаз, она поняла, что лежит на полу в паре метров от чудовища. Лихо, убедившись в том, что его соперники больше не представляют опасности, вновь возвратилось к своему блюду.

– Ох и тоща-а. На один зубо-ок, – когда оно говорило, с челюсти капала слюна. – Ничего-о, будешь затравко-ой.

В тот момент, когда его зубы уже были готовы сомкнуться на теле Аделины, входная дверь вновь распахнулась, со стуком ударившись об стену. На пороге стоял покрытый грязью человек в плаще. Следом за ним, в помещение ворвались клубы черного дыма с запахом, знакомым Кате еще с поезда.

Это был Доминик Бесентур. Он выглядел собранным и уверенным в своих силах.

Лихо обернулось на шум, тело Аделины в его руках качнулось следом. На морде чудовища появилось удивленное выражение, буквально на секунду.

– Возвращайся на свою ветку, малы-ыш, – брезгливо бросило оно.

– А то что? – усмехнулся Доминик, – снова натравишь своих песиков?

Лихо замерло. Оно не привыкло, когда жертвы давали отпор. Они должны были трепетать от страха!

Мгновенно оценив ситуацию, Доминик бросился на чудовище. Дым заполонил помещение, перед глазами висела лишь черная пелена. Катя чувствовала, как подступает кашель, но чудовищу, похоже, тоже было не по себе.

Лихо махнуло лапой, но Доминик увернулся, нырнув за спину. Одним движением он вырвал топор из плеча и тут же нанес удар в спину. Чудовище взревело. Хватка, наконец ослабла, и Аделина рухнула на пол. Ее движения были слабыми, вялыми.

Катя к тому времени доползла до Максима. Она не поднималась с колен. Дыма внизу было меньше, к тому же, это было менее заметно для чудовища.

– Вставай, Максим, – упрашивала она. – Нужно двигаться, иначе мы все умрем!

По его лбу из-под волос стекала струйка крови. Взгляд был потерянным, как у героинового наркомана после очередной дозы. И все же он приходил в себя, хоть и медленнее, чем хотелось Кате.

За ее спиной продолжалась схватка.

Лихо вертелось в клоках дыма, размахивая лапами. Оно пыталось поймать Доминика, но он все время уворачивался в последний момент. И все же, такая удача не могла продолжаться вечно.

Когда Доминик наносил удар в очередной раз, Лихо перехватило его руку, а второй – вцепилось между ног. Доминик закричал от боли.

Чудовище подняло тело над собой, затем с силой бросило вниз, прямо на деревянный стол. Голова Доминика со страшным хрустом ударилась о поверхность, затем еще раз об пол.

Когда это произошло, Кате уже удалось поднять Максима на ноги. Они двигались вдоль стола, к выходу. Тело упало неподалеку. Руки били костяшками по полу. Сперва Кате показалось, что Доминик пытается встать. Потом она с ужасом осознала, что его тело содрогается в конвульсиях.

Аделина завизжала, она так и не сдвинулась с места падения, пока длилась схватка. Лихо повернулось в ее сторону. Его пасть преобразилась в уродливой, жаждущей пищи гримасе. Девушка слабо попятилась. Она неуклюже отталкивалась ногами, но чудовище настигло ее за считанные секунды.

Когда зубы вонзились в ее шею, она закричала вновь, еще громче, но этот крик быстро стих. Лихо дернуло головой, вырывая кусок, и Катя почувствовала, как в ее лицо ударили брызги. Чудовище с наслаждением причмокивало. Оно прижимало тело к себе, как ребенок прижимает плюшевую игрушку. Глаз не отрывался от Максима и Кати.

Она вспомнила о ракетнице. Навела ствол в сторону чудовища.

– Не стреляй… Видишь, он прикрылся телом Аделины? – слабо сказал Максим. – Побереги снаряд…

Ствол ракетницы дрожал потому, что дрожала Катя.

– Бежим, ради бога, бежим! Они все мертвы, – крикнул Максим из последних сил. Он потянул ее за руку к выходу. Дым все еще стягивал горло.

Сперва Катя как будто не услышала.

– Все мертвы… – наконец повторила она в пустоту, и двинулась за ним.

К их облегчению, Лихо не собиралось отрываться от трапезы. Оно обеими лапами набивало мясо в глотку, чуть не давясь. Чем меньше оставалось от тела Аделины, тем больше разбухал его живот.

На чудовище виднелись раны, нанесенные топором. Они выглядели глубокими и кровоточили. Любой человек уже упал бы без сознания, но Лихо их даже не замечало.

Катя с Максимом выскочили наружу в непроглядный туман. Катя понимала, что с такой скоростью пожирания, чудовище закончит с трапезой очень быстро и, разумеется, они будут следующие на очереди.

Они набирали ход, стремясь как можно скорее убраться из этого места. Даже в лесу теперь казалось безопаснее.

Когда изба уже готова была исчезнуть из вида, Кате показалось, что из дома вышла высокая фигура и устремилась за ними вдогонку.

Глава 19

Прошло лишь несколько минут после бегства из избы, превратившейся в кровавую закусочную. Максим понемногу возвращался в свое прежнее состояние вечной хладнокровной собранности. Впрочем, бежать также быстро, как раньше он не мог. Коротко бросил, что чувствует тошноту и головокружение, но «это нормально для небольшого сотрясения мозга».

Катя с тревогой наблюдала за тем, как он иногда касается раны, всякий раз морщась от боли. Кожа на этом месте вздулась после удара о стену; образовавшаяся шишка кровила. Если бы удар был сильнее, то… Катя не позволила мысли закончиться.

С другой стороны, Максим продолжал двигаться, отвечал на ее вопросы и даже пытался сообразить, что им делать дальше. Если бы он чувствовал себя действительно плохо, то и этого бы не смог сделать.

Катя была не в силах выбросить из головы недавние воспоминания о том, как тело Доминика трясется перед смертью, как зубы вонзаются в тело Аделины, как частички ее плоти исчезают в пасти чудовища. Как капли крови орошают ее лицо.

Она инстинктивно провела ладонью по лицу. Кровь Аделины осталась на пальцах.

«Он сожрал ее полностью или оставил часть на потом?» – мелькнула в ее голове безумная мысль.

«Ты ведь и сама убила двух человек», – услужливо подсказывала ей память.

Да. И она никогда об этом не забудет. Даже несмотря на то, что это был чертов несчастный случай, а она успела раскаяться тысячу раз. Пусть это был одна тысяча первый – это едва ли спасет ее от участи быть заживо сожранной.

Все эти мысли крутились в голове как запись на повторе. Катя чувствовала, что ее организм едва выдерживает нервную нагрузку и уже готов сломаться. Если бы она осталась одна, то непременно бы бросила все попытки к бегству, просто упав на землю.

Катя нащупала в кармане пластиковый цилиндр со снотворным. Взглянула на него.

Может, не стоило продолжать бежать? Может, просто проглотить оставшиеся таблетки… Желание опустошить пузырек было сильным. Даже сильнее, чем в первые дни, когда погибли Дима с мальчиком, и началась травля.

Таблетки могут оказаться единственным выходом. Ее заберет сладкий сон. Когда придет чудовище, Катя даже не почувствует, как ее убивают. Она заслужила смерть.

Слезы потекли по щекам. Максим, услышав ее всхлипывания (готовые перерасти в истерику), удивленно обернулся. Он замедлил движение и приблизился к ней, почти вплотную.

– Все будет в порядке, Катя, – ласково сказал Максим. – Мы выберемся. Я обещаю тебе, что мы выберемся!

– Я… просто больше не могу, – сказала она, глядя на землю. – Это ужасный кошмар. Оно просто играет нами. Это чудовище могло бы убить нас всех еще в поезде. Ты же видел, оно быстрое, ловкое. Невероятно сильное. Но истребляет нас всех по одному, дает ложные надежды, что с тобой все будет иначе, что ты выберешься, выживешь…

– Ты правильно говоришь, – серьезно подтвердил Максим. – Оно играет с нами. Пытается свести с ума, чтобы тебе было больнее. Это часто бывает и среди людей, я тебе как специалист говорю. Знала бы ты, что происходит в тюрьмах! А это чудовище… оно как жалкая пародия на таких людей. Пусть оно сильнее, но оно живое, а значит, тоже допускает ошибки.

Он заметил белый пузырек в ее руке.

– Что это? – Максим выхватил его из рук. – Снотворное? Ты правда думаешь о том, чтобы сейчас наглотаться таблеток?

– Я… я сама не знаю до конца, – выдавила Катя. Это было почти правдой. – Я просто боюсь, что оно догонит нас и съест живьем. Я не хочу проходить через эту страшную боль.

– Перестань, мы сумеем выбраться, – он серьезно посмотрел ей в глаза. Затем положил пузырек обратно в руку. – Я верю, что тебе это не нужно. Но решение ты должна принять сама. Никто не вправе сделать это за тебя.

Помолчав немного, он добавил:

– Пока мы вдвоем, мы справимся.

Максим приобнял ее за плечи. Как и раньше, его прикосновения невероятным образом разогнали зарождающуюся истерику. Надолго ли? Катя убрала пузырек обратно в карман. На тот случай, если останется совсем одна.

– В тех книгах было написано, как убить Лихо? – поинтересовался Максим.

– Нет, я не уверена. Не все прочитала, там же целая библиотека, – Катя задумалась. – Помню еще, что оно любит слабых и безвольных людей. Они что, вкуснее для него кажутся?

– Это интересно, но вряд ли поможет.

– Постой, еще есть сказка. Про кузнеца, который попал к Лихо. Он ведь сбежал, кстати?

– Я ее даже не помню. Совсем маленький был, когда слушал в последний раз. Даже читать не умел, – Максим остановился на миг. – И как он сбежал?

Катя задумалась, вспоминая.

– Пообещал, что скует ему глаз. Что бы это ни означало… Лихо и обрадовалось. Кузнец тогда раскалил железный прут, да в глаз ему сунул. Так и ослепил, а сам затаился в доме, как мы недавно. Чудовище пришло в ярость. Оно пыталось найти его по всей избе, но не могло. Кузнец спрятался и всю ночь тихо просидел. На утро Лихо стало выпускать баранов из дома. Так кузнец и смог сбежать вместе с ними. Вроде бы, тулуп надел шерстью наружу, а чудовище на ощупь его не распознало.

– Значит, глаз – это его слабое место, – задумчиво сказал Максим. – Будем знать. Где бы еще взять раскаленный прут?

– Не думаю, что народные сказки нужно воспринимать буквально. В них всегда есть какой-то скрытый смысл.

– Но Лихо существует на самом деле. И глаз у него в самом деле один.

Их прервал слабый голос, который послышался из леса. Он показался Кате знакомым. Не просто знакомым, она словно знала его всю жизнь.

– Кто это? – шепнула Катя.

Максим пожал плечами. Он был удивлен не меньше. Катя прислушалась. Звук, похоже, шел со стороны старого дуба, чья верхушка возвышалась над туманом и другими деревьями.

Почему она не может вспомнить, кто это?

– Пойдем туда, – решительно позвала Катя. – Я не уверена, но похоже его знаю. Лучше держаться вместе. Чем нас больше, тем лучше.

– Как скажешь, – нехотя согласился Максим. – Не забывай, оно может нас задурить. Не беги вперед, идем осторожно.

Чей же это был голос?

Они шли вперед, но окружение будто не менялось. Деревья обрели множество копий, которые встречались то тут, то там. Катя была уверена, что тот камень, с выемкой в форме треугольника, она встречала пару минут назад. Как и те кустарники, с наполовину пожелтевшей листвой. Может, так оно было и раньше, но она не замечала? Катя тронула ветку. Поверхность была чуть шершавой, настоящей.

В конце концов старый дуб становился все ближе несмотря на то, что все вокруг напоминало изысканно сделанные декорации. Когда очертания ствола уже виднелись сквозь туман, голос послышался вновь.

– Катя… Катя, неужели это ты?

Теперь она узнала его. Катя на миг почувствовала себя так, словно ее изнутри кольнули в самое сердце.

Этого не могло быть. Просто. Не. Могло.

Она бросилась к старому дубу, едва заметив, как Максим с удивленным выражением лица поспешил за ней. Когда Катя приблизилась к дереву еще немного, то осознала, что ее догадка подтвердилась.

Возле ствола дуба сидел ее отец. Его лицо было покрыто ссадинами и пятнами грязи. Одежда висела клочьями. Босые ноги растянуты по земле.

Тело было придавлено к дереву толстыми ржавыми цепями. Они опоясывали отца Кати в несколько слоев так плотно, что в местах соприкосновения кожа посинела. Концы цепей вросли в дуб, словно были его частью.

– Папа! – воскликнула Катя. Она кинулась к нему, в любую секунду ожидая, что он окажется всего лишь наваждением и исчезнет, стоит только прикоснуться.

Но отец оказался настоящим. Он был плотным, теплым, пахнущим смесью пота и его любимого одеколона. Даже порывался обнять ее, но получилось лишь слабо звякнуть цепями.

– Катя! Ты здесь… – сказал он.

Затем его взгляд упал на Максима. Глаза сощурились, край верхней губы приподнялся, обнажив крепкие желтоватые зубы. Такая реакция была Кате знакома, хотя она сталкивалась с ней очень редко. Отец злился. Не просто злился, он приходил в бешенство.

– Ты! – только и смог выдавить сквозь зубы он.

Максим удивленно сделал шаг назад, подняв руки.

– Что? Разве вы меня знаете? – спросил он. – Вы – отец Кати?

– Не притворяйся, что впервые видишь меня, чудовище!

– Папа, о чем ты? – Катя в недоумении переводила взгляд то на Максима, то на отца. Разумеется, в этом проклятом лесу все могло не закончиться так просто!

Он скривился, будто от сильной боли. Ноги скребли по земле. Руки вновь напряглись, но цепи сдерживали тело.

– Это ведь он… затащил меня сюда, – сказал отец. – Привел к этому дереву. Обманул, подлец. Избил, заковал в эти проклятые цепи. Я и понятия не имел, чем ему навредил. Но теперь вижу, он просто все удобно подстроил…

– Что за чушь ты несешь! – возмутился Максим, затем он обратился к Кате. – Ничего я не делал! Я даже вижу его впервые! Катя, не слушай его!

Она не понимала, что происходит. Максим был с ней почти с самого начала, с того момента, как они оказались в поезде совсем одни. Но… она ведь какое-то время спала. Потом встретила Аделину. И уже позднее появился он.

А папа, разве мог он оказаться здесь как-нибудь иначе? После увиденного за эту ночь можно было поверить во что угодно: в экстрасенсов, в телепортацию, в чудовищ…

– Я просто не могу ничего понять, – честно сказала Катя. – Вокруг творится какой-то кошмар! Знаешь, сколько всего тут произошло? Пап, с тех пор, когда ты здесь очутился, ты видел… Ох, это покажется тебе нелепым, но ты видел существо с одним глазом, такое высокое…

Катя продолжала объяснять, но отец кивнул, не дослушав до конца.

– Я понимаю, о чем ты говоришь. Даже рад, что мне самому не пришлось его описывать. Это существо… – Он повернулся к Максиму. – Он и есть – это существо.

– Что? – этого Катя не ожидала услышать.

–Да, так и есть! – настаивал отец. – Сначала он не был похож на человека. Выглядел как волосатое чучело с одним глазом. Да только не успел я и глазом моргнуть, как он принял облик твоего дружка.

– Ты его еще слушаешь? – крикнул Максим. – Да мы ведь вместе с тобой только что бежали из дома, где та тварь убила Аделину и Доминика! А где был он все это время? Спокойно сидел у дерева в лесу, который кишит волками? И что, его никто не тронул? Полная чушь!

– Отойди, – обратилась к нему Катя.

– Ты серьезно?

Он замер, словно не мог поверить в услышанное.

– Отойди, не вздумай подходить. Мне нужно во всем разобраться, – медленно сказала Катя. Он сжала ракетницу в руке.

– С ума сойти, – разочарованно покачал головой Максим, но все же сделал несколько шагов в сторону. Он подхватил с земли камень и недовольно зашвырнул в кусты.

Катя пыталась собрать мысли воедино, но это было не легче, чем остановить лошадей на скаку голыми руками. Если бы Максим был чудовищем, то сейчас мог бы расправиться с ними без больших усилий. Отец обездвижен, а она даже сделать ему ничего не сумеет. Тогда зачем ему притворяться? Неужели боится, что она выстрелит из ракетницы?

Катя вновь посмотрела на отца. Все черты были узнаваемы до боли. Большая родинка на шее, напоминающая птицу. Правое ухо оттопырено чуть больше левого. Нос с горбинкой, которая появилась после драки, еще с юности. Поседевшие волосы, которые она еще помнила темными и густыми.

Отец был изранен и ослаблен, но в глазах горела искорка решимости. На первый взгляд он все еще оставался офицером Романовым, в котором боевой дух угасал в последнюю очередь. Но так ли это было на самом деле?

– Ты сказал, что Максим и есть то существо, – неуверенно начала Катя.

– Да. Я никогда в жизни н видел ничего подобного, но верю своим глазам. Похоже, оно может менять облик. Меняет маску одного на другого. Не представляю, каким образом, – подтвердил отец и нахмурился. – Меня он так и похитил. Притворился тобой, мол, ты попала в беду и нужно срочно бежать на помощь. Я даже не понял, как мы оказались в лесу возле этого дерева. Потом, он набросился на меня, стал бить. Это существо нечеловечески сильное…

Катя вспомнила проводника в поезде, уставившегося на нее белесым глазом. Значит, Лихо вправду принимает облик людей. И здесь, и в реальном мире. Вот почему в книгах он изображался то как женщина, то как мужчина. Каждый автор описывал тот облик, который ему привиделся.

Выходит, Максим может оказаться подделкой. Отец тоже.

Кому из них верить?

Катя сняла с шеи золотой кулон. Старая защелка поддалась не сразу.

– Пап, помнишь, ты дал мне это перед отъездом? – она протянула кулон, зажав цепочку в руке. Украшение болталось перед его лицом.

– Ну конечно, помню, – отец кивнул. – Я ведь знаю, как тяжело оставаться одному. Подумал, может это тебя подбодрит, и ты не будешь чувствовать себя такой потерянной в большом городе.

– Да, ты так часто говорил, что моя фотография в кулоне так похожа на маму в детстве…

– Ты так хорошо там получилась, – тепло улыбнулся отец. – Но я не мог оставить кулон себе, ведь для тебя он важнее.

Катя решительно отодвинулась от него. Сжала кулон в руке.

– Вот только там нет моей фотографии! – заявила она. – Но откуда тебе знать? Ты же просто подделка!

Отец озадаченно уставился на нее. Он пытался что-то сказать, но из его рта вылетали лишь несвязные местоимения. Катя повернулась к Максиму.

– Это не мой отец. Он… оно не настоящее. Тут все насквозь фальшивое! Лес, деревья, луна, поезд…

– Я – настоящий, – ответил Максим. – Я на твоей стороне. Можешь мне поверить.

– Я даже в себе не уверена! – крикнула Катя.

Максим сделал шаг к ней навстречу, его лицо выражало грусть и сожаление. Но едва он сдвинулся с места, как со стороны дуба послышался звон цепей. «Отец» Кати дергался, будто выброшенная на сушу рыба, его глаза были выпучены, кожа на лице налилась багровым цветом. Обнажившиеся зубы казались неестественно большими и острыми.

Одна из цепей упала на землю. Следом за ней готовы были сдаться остальные.

– Идите ко мне-е, – проквакал «Отец», – или я приду к ва-ам!

– Катя! – крикнул Максим. – Ракетница! Используй ее?

Катя взглянула на ладонь, в который была зажата сигнальная ракетница. Не сразу сообразила, что делать дальше, но, вспомнив, как Максим учил ее, взвела курок. Краем глаза она заметила, как еще одна цепь оторвалась от дерева. На теле «отца» осталась последняя. Любое промедление может оказаться для них смертельным.

Она прицелилась. Шанс был только один.

– Стреляй в глаз! Это его слабое место!

Легко сказать. Расстояние было небольшим, но ее опыт в стрельбе и вовсе был почти равен нулю. Вместо мушки у ракетницы был гладкий ствол. Она попыталась сравнять его с головой «отца».

– Слишком поздно-о! – зарычал он, освободившись от последней цепи. – Вот и ужи-ин, вот и ужи…

И тогда она нажала на спусковой крючок. Из ракетницы полыхнул кусок пламени. Он впечатался в лицо «отца», оборвав его фразу. Тот завопил от дикой, обжигающей боли. Рухнул вниз, прижав руки к глазам.

«Отец» валялся по земле, пытаясь сбить пламя, но тщетно, оно становилось лишь больше и ярче.

– Это не нормально, – озадаченно сказал Максим. – Так не должно быть. Почему пламя становится все ярче?

На дёргающееся тело стало больно смотреть из-за света, бьющего в глаза. Катя отвернулась и прикрыла глаза рукой.

– Давай отойдем, быстрее, – сказала она.

– К черту всё! Просто бежим отсюда! – крикнул Максим.

Он взял ее за руку, и они устремились прочь от старого дуба. Туман превратился в жалкое подобие себя, остались лишь редкие серебристые полоски вдалеке. Деревья и кустарники избавлялись от листвы. Они выглядели старыми, сухими. Мертвыми.

Катя и Максим бежали так быстро, как только могли, но ярко-красный свет догонял их, преображая все вокруг. Этот мир будто стирался, уступая дорогу реальности.

Наконец, стало так ослепительно ярко, что глаза зажмуривались против воли. Но веки все равно пропускали свет.

Катя нащупала плечо Максима, обняла его, и в этот момент свет поглотил их и весь мир.

Глава 20

Когда Катя открыла глаза, то первым, что она увидела, оказалось дно верхней койки в ее плацкартном отделении. Стоял день, свет сквозь окна заливал вагон мягкими лучами. Снаружи слышались голоса людей и призывы продавцов. От этого на душе становилось спокойно, будто находишься в нужное время и в нужном месте.

Не вставая, она протянула руку под подушку. Телефон, предусмотрительно спрятанный на время поездки, оказался там, где ему и следовало. Все пять палочек на экране смартфона, указывающих на качество связи, были заполнены. Поборов желание войти в интернет, Катя открыла список контактов. Быстро пролистала его, пока не нашла вкладку, озаглавленную «Папа». Нажала кнопку вызова. Не прошло и двух гудков, как послышалось заветное «алло».

– Папа, привет! Не представляешь, как я рада тебя слышать! – улыбнулась в телефон Катя. – Как у тебя дела? Все ли в порядке?

– Да, вроде бы все как обычно, – ответил отец, и она почти увидела, как он пожал плечами. – Сейчас, вот, варю себе суп. Нужно же чем-то питаться следующие три дня. Ты уже добралась до квартиры своей тети?

– Пока нет. Просто хотела услышать твой голос, – Катя вздохнула. – Мне приснился кошмар. Довольно жуткий.

– Снова? Ничего, не переживай. Сны – это просто сны, ты же знаешь.

– Да, но иногда они такие реальные, – вздохнула Катя. – Твой медальон мне очень пригодился.

– Еще бы, мы с твоей мамой там отлично получились. Лучшей фотографии у меня в жизни не было. Мы всегда будем с тобой рядом, – его голос приобрел взволнованные нотки. – Ух, у меня тут суп закипает. Позвони, как приедешь в квартиру, хорошо?

– Конечно. Созвонимся.

Катя закончила разговор, подумав, что нужно начать собираться, ведь все это время поезд стоял на станции. Судя по окружающим домам и очертаниям вокзала, она все-таки прибыла в Москву.

Она посмотрела на свисающие с верхней полки ноги. Бросила взгляд в коридор, где пассажиры взволнованно шептались. Если поезд прибыл в Москву, почему же тогда никто не торопится? И где были проводники, что всегда предупреждают о прибытии в место назначения?

Катя попыталась встать с полки и застонала от боли в ногах. Мышцы не гнулись, словно были накачаны цементом. Ступни горели, ныли кости.

Она окинула взглядом свое тело, и от увиденного градус тревожности повышался с каждой секундой. Джинсы и рубашка выглядели так, словно кто-то хорошенько засадил в них из дробовика, а после – вывалял в ближайшей луже. Сквозь рваные дыры можно было разглядеть кожу, покрытую ссадинами и царапинами. Катя провела рукой по волосам, ощутив пальцами засохшие иголки и листья.

«Как это, к чертям собачьим, возможно? – подумала она. – Почему ни один из пассажиров ничего не сказал? Да и пахнет от меня, должно быть, отвратительно».

Значит, то, что ей пришлось пережить, случилось на самом деле? Они вправду были в лесу, бежали от чудовища, от волков, бешеных птиц?

Катя бросила взгляд на соседнюю полку. На ней валялись смятые вещи Аделины, но не было ни следа ее самой.

Перед глазами вдруг всплыла страшная картина – чудовище вгрызается в тело девушки, выдирает кусок плоти и с вожделением заглатывает. Во все стороны летят брызги крови. Доминик лежит неподалёку, с размноженным черепом.

– Пожалуйста, – прошептала Катя, – пусть они будут живы. Пусть все они будут живы.

Он вдруг вспомнила еще одну деталь. Посмотрела список записей с камеры смартфона. Ткнула в последнюю. На экране появилось изображение нижней части чудовища, рыскающего по первому этажу избы. Катя вздохнула, хороших кадров с той позиции у нее бы не получилось. Загрузить ролик на видеохостинг не отняло много времени.

В этот момент, по коридору пробежал человек в форменной одежде железнодорожников. Он громко кричал в мобильный телефон. Катя среагировала не сразу, услышала лишь обрывки фраз, что-то про срочную помощь и критическую ситуацию. Вагон наполнился гвалтом, пассажиры, похоже, обсуждали нечто, что было известно только им.

– Вы знаете, что происходит? – обратилась Катя к крупной женщине в ярких фиолетовых лосинах, которая сидела на боковушке возле окна.

– Ты что, все пропустила? Вот это сон, даже завидно! – усмехнулась она. – Да ведь в туалете девушку нашли! Примерно твоего возраста. Мертвую.

– Мертвую? В нашем вагоне? – переспросила Катя.

Из соседнего отделения высунулась голова сухонького старичка с козьей бородкой. Катя подумала, что он непременно должен быть профессором – уж очень похож.

– В нашем, в нашем, – вклинился в разговор старичок. – Убили ее. Говорят, от тела почти ничего не осталось. Словно из нее кто-то целые куски вырвал. Вот бедолага, такая молодая была!

Катя хотела было расспросить о приметах умершей девушки, но не стала. Вряд ли это мог быть кто-то другой, кроме Аделины. Выходит, все кроме нее и Максима были мертвы. Она почувствовала, как ее начинает колотить изнутри.

– Я слышала, – с довольным лицом продолжала женщина в лосинах, – в других вагонах тоже трупы нашли. Только там не девушки, а мужики. Наркоманы какие-нибудь, точно говорю.

Катя никак не могла взять в толк, чему эта женщина радуется. Тому, что убили не ее или тому, что в ее скучной жизни произошло нечто знаменательное, о чем можно будет рассказать всем подругам? Она даже не представляет, о чем говорит, но корчит из себя знатока.

– Тоже убитые, я вам говорю, – закивал старичок. – Наверное, с нами в поезде ехал маньяк. Не выдержал он такого количества людей, вот и сорвался. Это ж для него как выпивка для алкоголика. Попробуй, удержись! Только он уж, скорее всего, убёг. Разве ж полиция вовремя прибудет?

Женщина в лосинах смерила Катю подозрительным взглядом.

– Кстати, милочка, а с тобой-то что произошло? – спросила она. – Неужели тоже маньяк?

– Да так, упала неудачно, – замялась Катя.

Она не знала, как объяснить произошедшее с ней и не сойти, при этом, за сумасшедшую. К счастью, в этот момент в коридоре вновь началась суматоха и женщина отвлеклась. В вагон ворвалась процессия врачей и полицейских. Они стремительно двигались к выходу, расталкивая зазевавшихся пассажиров.

– В сторону, граждане, в сторону! – закричал один из полицейских. Затем он повернулся к остальным. – Несем его к следующему выходу, а то снаружи слишком много зевак. Я договорился, дальше двери оцепят!

Перед лицом Кати проплыли носилки, которые тащили мужчины в белых халатах. Медицинская простыня скрывала содержимое, но, очевидно, кроме тела там ничего другого быть не могло.

Его очертания ужасали. Из-под простыни, окрашивая ткань в красный цвет, торчали острые бугры. Они выпирали в тех местах, где у нормального человека их быть не могло: со стороны груди, головы и таза.

Протискиваясь сквозь узкий коридор, один из врачей неловко мотнулся в сторону. Кусок ткани зацепился за металлический выступ. Он кинулся ее поправить, но сделал только хуже – простыня сползла и изуродованное тело было обнажено

Пока врачи суетились, Катя не могла оторвать взгляд от лица мертвеца. Это был Седой. Именно его чудовище продавливало сквозь отверстие в окне. Вот почему, тело под простыней выглядело так.

Катя почувствовала, что ей срочно требуется выйти в ближайший туалет. Промочить лицо холодной водой, успокоиться.

Катя приподнялась, но сильная рука одного из полицейских мигом усадила ее обратно на койку. Обернувшись в сторону большинства пассажиров, он громогласно сказал:

– Граждане, полиция проводит доследственную проверку! Всем оставаться на своих местах. Все, абсолютно все, будут опрошены, и мы обязательно установим, что произошло!

– Но мне правда нужно в туалет, – пыталась сказать Катя. – Посмотрите на меня! Я вся в грязи и…

– Я сказал, оставаться на местах! – рявкнул полицейский и нервно поправил кобуру. – Без исключений!

Катя отвернулась к окну, чувствуя, как по щекам катятся крупные капли слез.

«Ничего не закончилось, – думала она. – Ничего еще не закончилось».

Глава 21

Полицейские опросили каждого из пассажиров, следующих поездом №44 «Киров-Москва». Кате пришлось ожидать своей очереди больше часа. До нее доносились их бестолковые ответы: «ничего не видел», «ничего не знаю» или «я буду разговаривать только в присутствии своего адвоката». В этом не было ничего удивительного. Никто из них не побывал в фальшивом ночном мире, кроме Кати. Но даже она толком ничего не смогла сообщить.

Что ей следовало рассказать полицейскому? Как она осталась одна на поезде? Как за ней гнались дикие звери или, может быть, про одноглазое существо, карающее тех, кто причинил смерь? Протокол с таким содержанием можно было бы смело отправлять в музей сверхъестественных наук. Катя прекрасно понимала, что расскажи она правду, дальнейший разговор будет продолжен в психиатрической больнице. Благо, врачи были поблизости.

В перерывах между вопросами ее все же отпустили в туалет. Правда, один из полицейских, стоял за дверью и подгонял ее нетерпеливым стуком. Она с облегчением сбросила с себя грязную одежду. Натянула, взятые наспех из чемодана, майку и джинсовые шорты. Они были слишком короткими, едва прикрывали ягодицы.

«Зачем я их вообще взяла с собой?» – подумала Катя.

Уж не для того, чтобы отвечать на вопросы полицейских. По крайней мере, шорты вполне соответствовали погоде. Температура поднималась, в туалете стало душно и некомфортно.

Из кармана джинсов она достала пузырек со снотворным. Поднесла его к урне. Катя пыталась разжать кулак, но что-то ее сдерживало.

Она вздрогнула, когда в дверь вновь громко ударили. Урна так и осталась пустой.

«Нужно просто быть порешительнее, – подумала Катя. – Ладно, разберусь с этим позднее».

Через несколько часов мучительных ожиданий всех, наконец, отпустили. Не последнюю роль в этом сыграл начальник вокзала, который сходил с ума из-за того, как нарушилось расписание. Полицейские сдались, когда он пообещал предоставить паспортные данные всех пассажиров, купивших билеты.

Катя вышла из вагона, таща за собой чемодан на колесиках. Она ненадолго остановилась, наслаждаясь шумом большого города. После тишины ночного леса он казался не меньше, чем произведением искусства. На вокзале царила повседневная суматоха: пассажиры спешили к поездам, продавцы протягивали ненужные товары, бесноватые таксисты зазывали в свои автомобили.

В хаотичной массе людей она сразу заметила Максима. Он стоял недалеко от ее вагона и разговаривал по телефону. Катя неуверенно махнула рукой. Было так непривычно видеть его здесь, в этой «реальности» без диких зверей и всепоглощающего тумана. Похоже, он тоже успел переодеться, правда, не изменив своему прежнему стилю. Такие же рубашка и брюки. Даже цвет похож. Заметив ее, Максим сразу же подошел, прекратив разговор по телефону.

– Привет! – поздоровался он. – Я тебя даже не сразу узнал. Классные шорты, кстати.

– Спасибо, – смутилась Катя.

– Признаюсь честно, уже минут пятнадцать я пытаюсь патрулировать перрон, чтобы тебя поймать. У меня ведь даже номера твоего нет!

– Что ж меня ловить, я – не рыбка, – отшутилась Катя, хотя ей было приятно. – Выходит, полицейские и тебя не сразу отпустили. Хотя ты, вроде как, свой?

– Если приказано опросить всех, то, будь уверена, они так и сделают. Я дольше ждал, пока они разберутся с остальными. Хотя со мной закончили быстро – мне ведь все равно еще рапорт писать.

Максим бросил взгляд на ее чемодан.

– Помочь донести?

– Было бы здорово.

Они пошли по направлению к выходу. Только сейчас Катя заметила на голове Максима красную полосу разорванной кожи – последствие удара об стену в доме чудовища. Она начиналась на лбу и уходила далеко вглубь волос.

– Сильно болит? – спросила она.

– Что? – не понял он.

Катя кивнула на рану.

– А, это… – Максим потянулся ко лбу. Его руки были покрыты царапинами. – Ноет неприятно. И чешется. Хотя, в целом, чувствую себя нормально, правда. Воспоминания о том, как это случилось, гораздо болезненнее.

– К слову, о воспоминаниях. Помнишь, я снимала Лихо на камеру? Так вот, я загрузила его в интернет.

– Да? – удивился он. – И как реакция публики?

– Сам посмотри.

Катя протянула ему смартфон. Максим провел пальцем по экрану. Комментарии были все как один.

«Да это плохая графика!»

«Рендер видно по теням. Брехня!»

«Моя бабушка с хромакеем и то лучше бы справилась».

– Никто не поверил, – произнес он. – Нисколько не удивлен. Люди стали слишком испорченными современными фильмами и массовыми фейками. Они не поверят, даже если увидят своими глазами. Пока чудовище не ухватит их за задницу, так и будут считать его фейком.

– Я и сама не знаю, зачем выложила видео. Может, чтобы все узнали правду? Да кому она нужна, – грустно сказала Катя. – По крайней мере, мы-то знаем, что все это произошло на самом деле. Тот лес, чудовище, наши раны…

– Когда я очнулся в поезде, то первым делом проверил магазин пистолета, – заметил вдруг Максим. – Он оказался пуст. Сперва это поразило меня больше всего. Потом заныла рана на голове.

– Хорошо, что удар оказался слабее твоих костей. Но не всем повезло остаться в живых, – добавила Катя. – Аделина, Доминик, Седой – все они умерли там и оказались мертвы здесь.

– Доминик, между прочим, выжил.

– Правда?

– Да, я успел поговорить с врачами, которые выносили его из поезда. Он был без сознания и в тяжелом состоянии. Черепно-мозговая травма и перелом позвоночника. Но врачи сказали, что он выживет. Так что не все так уж плохо, – Максим взглянул на Катю. – По крайней мере, трое из нас выбрались. Можно порадоваться, что все закончилось.

– Радоваться очень тяжело, если честно, – вздохнула она.

Пока они болтали, впереди показался выход с вокзала. Мимо проносились люди, жизнь кипела. Потусторонние чудовища были неведомы этому городу.

– Знаешь, может, мне стоит тебя проводить? – спросил Максим. – Убедиться, там, все ли безопасно. Нет ли волков, жаждущих броситься на тебя и тому подобное…

– Конечно, – улыбнулась Катя.

Сбоку к ним подошел крупный мужчина, побрякивая брелоком ключей на пальце. Старомодная кепка была натянута на голову так глубоко, что скрывала большую часть лица. Катя даже подивилась тому, как он может что-нибудь видеть. На футболке, обтягивающей крупный, налитый живот красовались шашечки такси и номер телефона.

– Ну что, повезем красавицу? – обратился к ним мужчина. Затем презрительно мотнул головой. – Или вы как те, на метро?

Максим лукаво посмотрел на Катю. Она кивнула.

– Думаю, нам это подойдет.

Глава 22

Таксист уточнил адрес и неспешно выехал на Краснопрудную. Катя ожидала, что он непременно начнет травить байки, расспрашивать как у них дела или болтать про политику, но мужчина сосредоточенно уставился на дорогу. Он так и не снял кепку, видимо считая ее фирменным головным убором.

Салон был грязным, полным оберток от шоколада, крошек и пачек сигарет. Из колонок доносился блатной шансон. Хриплый баритон пел про то, что жена (выражаясь словами певца – «падла») не дождалась его из зоны.

«Что же еще ожидать от привокзального такси? – подумала Катя. – Надо было заказать поездку через приложение. Наступил век интернета, а бомбилы до сих пор не перевелись».

В любом случае, пересаживаться уже было поздно. По крайней мере, на дороге не было пробок, а значит, поездка не обещала быть долгой.

Катя с любопытством уставилась в окно. Мимо проносилась Москва. Высотки чередовались со старинными усадьбами, многополосные дороги с маленькими улочками. Город был огромным. Это виделось даже в мелочах.

Пока она предавалась этим мыслям, Максим что-то просматривал в смартфоне. Краем глаза Катя заметила на экране рисунки чудовищ, один страшнее другого. Максим перехватил ее взгляд и немного смутился.

– Ты знаешь, я сейчас пытался поискать информацию про это Лихо, – ничуть не смутившись сказал Максим. – На нескольких ресурсах.

– И?

– И почти ничего нет. Бесполезная статейка в «Википедии». Рисунки вот всякие. Не сильно похожи с тем, что мы видели. Скорее просто полет фантазии художников, – Максим оторвался от экрана. – А больше ничего. Тех книг, которые ты нашла в избе, словно и не существует. Так, одни сказки.

– Если мы и попали в сказку, то в очень скверную, – нахмурилась Катя. – Не могу взять в толк, почему нам удалось сбежать. Думаешь, Лихо сгорело после выстрела из ракетницы?

– Вполне возможно. Не забывай, что нам удалось его ранить. Особенно Доминику – он ударил его топором несколько раз.

– Человек с такими ранами должен был умереть, но Лихо даже не прервалось на перекус.

– А потом ты его поджарила, – Максим внимательно посмотрел на нее. – Да, может быть, оно просто нас отпустило. Мы оказались слишком сильными для него, слишком цеплялись за жизнь.

Все это походило на бессмысленное гадание на кофейной гуще. Можно было бесконечно перебирать варианты и так ни к чему не прийти. Однако им было известно и то, в чем сомневаться не приходилось.

– У меня к тебе один вопрос. Довольно личный, – сказала вдруг Катя.

– Не женат ли я? Ответ отрицательный, – усмехнулся Максим.

– Я говорю серьезно. Теперь мы точно знаем, что в лесу оказались не случайно, – Катя скосилась на водителя и убавила голос. – Мы стали причиной смерти другого человека. Каждый из нас это сделал. Намеренно или нет, но сделал.

– Я понял, – кивнул Максим.

– Там, на поляне Доминик выпытал у каждого из нас, что именно мы совершили. У всех, кроме тебя. Но ведь ты не мог оказаться в том месте случайно. Правда?

Он вздохнул, отвернувшись к окну. Снаружи такси проплывали очертания высотных домов. Они напоминали зубы, пожирающие город из земли.

– Что-то вроде того, – наконец выдавил он.

– Убийство – это не что-то вроде того, – настаивала Катя.

Максим наклонился к таксисту, попросив его сделать музыку погромче. Тот неразборчиво буркнул в ответ, но все же ткнул пальцем в магнитолу. Очередная песня про несправедливый приговор заставила салон машины дребезжать.

Максим наклонился поближе к Кате.

– Лишить жизни человека можно в разных ситуациях. Вот как у тебя, например. Два человека погибли в дорожно-транспортном происшествии… Это и убийством не назовешь, скорее, несчастным случаем, – он тяжело вздохнул. – Но если хочешь услышать мою историю, я расскажу тебе все.

Глава 23

Идет дождь. Служебная машина без опознавательных знаков останавливается во дворе. Подальше от дома, скрываясь между ржавым грузовиком и мусорными баками.

Максим проверяет кобуру, наручники. Все на месте. Скорее всего они и не понадобятся, но как знать. Кроме него в машине сидят еще двое оперуполномоченных. Никитчук за рулем – эта роль всегда отводится ему. Капитан Афанасьев на переднем сиденье сверяется с постановлением.

Максим бросает взгляд за окно. Снаружи виднеется заброшенное кирпичное строение, некогда бывшее жилым домом. Крыша покосилась. В ней отчетливо видны пробоины, пропускающие воду не хуже решета. Кирпич грозится превратиться в мелкую крошку. Окна забиты крепкими досками. Входные двери тоже должны быть перекрыты, но сегодня проемы зияют черными дырами как пятна на лице прокаженного.

За сегодняшний день Максим побывал уже в двух подобных домах. Полуразрушенных, больных. Каждый из них проходил по делу о возможных наркопритонах. Все оказались пустыми, если не считать шприцев, жгутов и порченых жженых ложек, в изобилии рассыпанных по полу. Торчки покинули эти места не меньше месяца назад.

– Ладно, ребята, – произносит Афанасьев, отрываясь от бумаг, – на сегодня остался последний объект. Если будет голяк, значит вернетесь домой пораньше. На целый час.

– Практически целый выходной, – усмехается Никитчук.

Они выходят из машины и направляются к дому. Максим морщится, когда холодные капли падают за ворот куртки.

Внутри царит настоящее месиво из грязи, мусора и гнилых досок. В нос ударяет запах йода и пота. Ноги натыкаются на пустые бутылки водки и пачки сигарет. По стенам струится вода. Никитчук поскальзывается на куче гнилья и едва не падает в нее полностью.

– Ну почему всегда такой срач, а? – возмущается он. – Небось, и вши тут есть. Хоть штаны в носки заправляй!

На него никто не обращает внимания. Афанасьев кивает Максиму на следы обуви, отпечатавшиеся в пыли.

– Здесь недавно кто-то побывал, – говорит он. – Может быть, всего лишь бездомные. Но держите ухо востро.

– Так точно, капитан, – отвечает Максим.

– Бездомные, как же! – вполголоса добавляет Никитчук.

Пока они поднимаются на второй этаж, Максим задумывается о том, что наркоманов в городе становится с каждым годом все больше. Не все из них опасны, но в притонах собирались тяжелые, как правило, героиновые. Иметь с ними дело было хуже всего. Им было нечего терять, другого смысла в жизни для них не существовало. Героин превыше друзей, матери и бога. Он превыше всех потому, что поглощает и забирает все.

Если хотя бы несколько торчков окажутся в притоне, они сделают все, что угодно, лишь бы не потерять возможность ширнуться. Попытаются сбежать или еще хуже – напасть. Когда вместо мозгов остается белый порошок, нормального поведения ожидать не приходится.

Максим недоумевает, как они умудряются находить деньги на героин, когда несколько доз стоят больше, чем он получает за месяц. Впрочем, он знает, что и у них получается не всегда. Те, кто скатываются на самое дно, переходят на дезоморфин. «Крокодильщиков» видно сразу по коже, покрытой чешуей и тощему, высохшему телу. От человека остается только гнилая оболочка. Эти с места не сдвинутся, даже если нагрянет рота полицейских.

– Фролов, живо сюда! – выводит его из раздумий голос Афанасьева. Почему-то шепотом.

Они оказываются возле закрытой двери, ведущей в одно из помещений на втором этаже. Из-за нее едва слышно доносятся голоса. В здании кто-то есть. Судя по разговорам – не меньше двоих.

– Походу, там наши клиенты, – произносит Никитчук. – Что делать будем? Ждем подкрепление?

– Официально мы проводим обыск, – добавляет Максим. – Для задержания мы не готовы. Думаю, для подстраховки лучше вызвать ОМОН. Эти парни справятся с чем угодно.

– Вызывать ОМОН ради кучки наркоманов? Перестань, Фролов, – отвечает Афанасьев. – Ствол покажешь, так они тебя и пальцем не тронут. Давайте, все за мной. Раз, два…

На счет «три» Афанасьев токает дверь ногой и залетает внутрь. Максим и Никитчук врываются за ним, держа оружие наготове.

«Твою мать», – думает Максим, когда видит скопище торчков в помещении, размером, едва превышающим туалет в «хрущевке». Он затрудняется даже примерно назвать их число. Такую картину Максим раньше видел только в квартирах мигрантов-нелегалов.

Между тем, они привычно выкрикивают полицейские лозунги. Все внутренние сомнения скрыты под маской авторитета власти. Обескураженные торчки мечутся как тараканы. Некоторые послушно кидаются на пол. Другие порываются сбежать.

Афанасьев оттаскивает одного от открытого окна, пока Максим и Никитчук сдерживают напор в дверях, будто при средневековом штурме. Но торчков слишком много, словно они разом попали в героиновый час пик. Они не собираются успокаиваться, пока Афанасьев не делает выстрел в пустоту. Раздавшийся грохот заставляет их застыть на месте. Один из них падает на пол и воет в потолок.

К счастью, торчки затихают. Они кидают взгляды, полные злобы, но не пытаются напасть всей толпой.

– Никитчук, вызывай автозак и подкрепление, – командует Афанасьев. – Фролов, не своди с них глаз. Караулим их. Никто не должен сбежать.

Никитчук выходит из комнаты. Через несколько секунд доносится взволнованный голос, запрашивающий подмогу. Максим в это время приказывает всем лечь на пол. Подчиняются немногие. Один из торчков, дерганный, с глазами навыкате, с остервенением косится в сторону полицейских. Он кусает свои пальцы и раскачивается на месте, несмотря на замечания Максима.

– Этот какой-то дикий, – замечает Афанасьев. – Его первого отправим на экспертизу. Сдается мне, он не только герычем вмазался.

Проходит десять напряженных минут. Дождь бьет по крыше, по стеклам. Его мощь только нарастает.

Подкрепления все еще нет. Афанасьев негромко матерится. Максим не сдвигается с места. Он ощущает, как вспотели пальцы, сжимающие рукоять пистолета.

Один из наркоманов сгибается пополам. Из его рта в пол вырывается струя рвоты, брызги веером разлетаются по комнате. Наркоман, зажимая рот, устремляется к окну. Афанасьев бросается за ним.

В этот момент Дерганный оживляется. Он со странным всхлипом лезет в карман и срывается с места. Максим в изумлении замечает, что Дерганный достает из кармана пистолет. Черный металл угрожающе блестит. Торчок приближается все ближе, ствол пистолета направлен в сторону полицейского.

В голове Максима всплывают правила применения оружия. Он знает их досконально, но предупредительный выстрел делать поздно. В голову стрелять нельзя. Максим целится ниже. Еще ниже, пока в прицеле не появляется нога. Нажимает спусковой крючок.

Звучит выстрел, на бедре наркомана вспучивается кратер размером девять миллиметров. Дерганный заваливается на бок, оружие выпадает из рук. Он продолжает всхлипывать как пятилетний ребенок. Под его телом появляется багровая лужа. Кровь из раны хлещет будто из крана.

Максим осознает, что так быть не должно. Для ранения в ногу слишком много крови. Больше похоже на…

– Да ты ему бедренную артерию пробил, Фролов. Снайпер недоделанный, – недовольно замечает Афанасьев. Он поворачивается в сторону двери. – Никитчук, вызывай неотложку. У нас тут ЧП.

– Есть, вызвать неотложку! – доносится из коридора.

Максим бросается к телу. Срывает с себя ремень, пытается передавить им рану, как жгутом. Дерганный бледнеет на глазах. Остальные торчки смотрят на него словно завороженные зрелищем.

– С таким кровотечением у него осталось две-три минуты, – грустно замечает Афанасьев. – Надеюсь, «скорая» успеет вовремя.

Максим сидит возле тела до тех пор, пока не становятся слышны сирены скорой помощи и полицейских машин. Он продолжает сидеть даже после того, как понимает, что Дерганный мертв.

Глава 24

Загорелся зеленый сигнал светофора и такси вновь продолжило движение. Закончив рассказ Максим заметно погрустнел. Он помотал головой, словно желая прогнать неприятную картину, вставшую перед глазами.

– Разве это не самооборона? – спросила Катя.

– Хотелось бы, но нет. Пистолет у него был не настоящий. Подделка, пусть даже хорошо сделанная. Я этого знать не мог, но начальство сказало, что я неправильно оценил обстановку. Чудом не вылетел со службы, – горько сказал Максим. – Да и не в этом дело. Получается, что я убил человека. Неважно, что он наркоман. Неважно, что он оказался сыном местного депутата. Я убил его, хотя он не смог бы причинить мне ни малейшего вреда.

Катя нащупала его руку и крепко сжала.

– Всегда просто рассуждать, когда все уже произошло. Но в той обстановке трудно было поступить иначе. Ты не виноват.

– Также как и ты, – Максим посмотрел на нее. – Но в том лесу мы все равно оказались. А значит, этой твари было все равно.

– Мне не все равно. Любой бы поступил так.

Он смотрел на нее с благодарностью, но во взгляде было что-то еще. Нечто нежное, будто несвойственное этому мужчине. Катя поняла это потому, что в этот момент почувствовала то же самое. По ее телу прошла волна приятной дрожи, от сердца до кончиков пальцев. Подчиняясь давлению импульса, она придвинулась ближе к Максиму. Он наклонил голову и их губы сомкнулись в неловком поцелуе.

Максим был аккуратен. Он был достаточно опытным, чтобы понять – первый поцелуй не должен быть нарочито сексуальным. Через мгновение они оторвались друг от друга, но Катя до сих пор ощущала прикосновение его губ.

Она снова почувствовала себя по-настоящему живой. Первый раз, после сумасшедшей прогулки по лесу. В салоне вдруг стало жарко. Щеки Кати налились огненным румянцем. Страшно даже прикоснуться, того и гляди – сгоришь. Она была уверена, что причина вовсе не в солнечной погоде.

Они не заметили, что машина остановилась, пока таксист не кашлянул. Его пальцы выколачивали чечетку по ободку рулевого колеса.

– Приехали, касатики, – хрипло бросил он. – С вас – пятьсот рублей.

Пока Максим рассчитывался с таксистом, Катя с любопытством выглянула наружу. За окном был обычный московский двор, большая часть которого была отведена под парковку. Недалеко виднелась обклеенная рваными объявлениями дверь в подъезд. Вход утопал в серой высотке, которая возвышалась огромным обелиском над землей. Ее будущее жилье располагалось на пятнадцатом этаже, почти на самом верху. Жить на такой высоте ей предстояло первый раз в жизни.

Катя наклонила голову. Увенчанный кондиционерами фасад уходил далеко к небесам. Нет, отсюда ее квартиру было не увидеть.

– Не самый благополучный район. Ты будешь жить здесь одна? – спросил Максим, когда передал деньги водителю такси.

– Нет, это квартира моей тети. Она разрешила погостить в одной из ее комнат на первое время. Надеюсь, не выгонит меня через день.

– Не переживай. Я всегда могу тебя приютить, – заметил Максим.

– Не слишком ли вы торопитесь, молодой человек? – улыбнулась Катя.

– Действительно, куда же это я? Тогда предлагаю начать завтрашний день с совместной чашечки кофе. Если, конечно, оставишь свой номер телефона.

Катя согласилась. Подумав немного, она продиктовала ему еще и адрес, на тот случай, если сама забудет его. Не так уж и сложно заблудиться в огромном городе, в конце концов.

Максим помог ей вытащить чемодан из багажника, за что Катя вновь наградила его поцелуем. Она едва заметно коснулась губ, после чего направилась к подъезду.

Максим остался возле машины, провожая ее взглядом. Из всех существующих в его голове вопросов, только один пульсировал наиболее ярко – обернется ли Катя напоследок?

Она обернулась.

Дверь в подъезд со скрежетом закрылась. Одно из объявлений оторвалось и полетело, подхваченное ветром. Максим ощущал, как вместе с ним уходит волнительное и радостное чувство. Он не хотел его потерять. Внезапно, его осенило.

Максим подошел к такси. В машине еще оставалась его дорожная сумка. Водитель, не обратив внимания, просматривал новости со смартфона с угрюмым выражением лица.

– Извини, что отвлекаю. Не знаешь, где находится ближайший цветочный магазин? – спросил у него Максим.

Таксист, не отрываясь от экрана смартфона, неопределенно махнул рукой вперед.

– Все равно спасибо, – сказал Максим.

Что ж, можно найти и самому.

Он собирался сделать этот день еще на чуточку лучше.

Глава 25

Для того, чтобы попасть в квартиру своей тети, Кате пришлось пройти настоящее испытание. Дверь она нашла быстро. Но когда позвонила, ей никто не открыл. Катя постучалась в дверь, ведь звонок мог и не работать. Результат был таким же. Похоже, дома никого не было.

Катя набрала номер тети, но едва раздались первые гудки, как звонок тут же сбросился. Сразу же после этого пришло смс.

«Я занята, что случилось?»

«Это Катя Романова. Всего лишь пытаюсь попасть в квартиру».

«Я на работе. Оставила ключи у соседки напротив. Она в курсе».

Квартира тети была под номером двести сорок четыре. Катя развернулась. Напротив оказалась дверь со старомодной табличкой с цифрами «243». Покрытая ржавым налетом «четверка» потеряла крепление и скосилась в сторону. Катя решительно постучалась.

За дверью послышались шаги. Затем она отворилась, но не полностью, оставив небольшой просвет. Через него можно было разглядеть цепочку шпингалета. В проеме появилось лицо старухи с подозрительным взглядом. Паутина морщин на ее лбу сложилась в такт нахмуренным бровям. Катя попробовала определить возраст старухи, но почувствовала, что заходит в тупик.

«От восьмидесяти до бесконечности», – решила она. Это примерно соответствовало внешнему виду.

Катя вежливо поздоровалась, получив непонимание в ответ. Она попыталась обрисовать ситуацию, в душе надеясь, что скоро все-таки попадет в квартиру, разложит вещи и заварит горячий чай. Постарается забыть о случившемся в поезде. Об изуродованных трупах Аделины и Седого. Скорее всего, не получится, но она попробует.

– Паспорт, – скрипнула старуха. Сухая ладонь показалась в проеме.

– Что, простите?

– Паспорт, давай! А то ходют всякие, то с пылесосами, то, якобы, из пенсионного… – проворчала она. – Так что приходится быть настороже! А ежели возникают, я им ружжо показываю, так у них только пятки сверкают. Мошенники, ясно дело!

Получив паспорт, старуха захлопнула дверь. На мгновение у Кати возникла мысль, что назад она его не получит. А волноваться было о чем. В первый же день в городе она осталась без документов и жилья.

На лестничной площадке заморгало освещение. Катя ощутила, что заметно продрогла. Похоже, что даже летом солнце не прогревало эти бетонные стены. В который раз Катя прокляла себя за то, что выбрала короткие шорты. А старуха, как назло, пропала с концами.

Катя успела придумать целый ряд нелестных отзывов о соседке, прежде чем дверь вновь распахнулась.

– Что смотришь? – спросила старуха. – Медленная я. Старая уже. И ты такой же станешь.

Ее морщинистая рука протянула паспорт, поверх которого лежал серебристый ключ. Как только Катя их взяла, соседка заперлась вновь, не произнеся ни слова. Шагов слышно не было. Наверняка прилипла к глазку, наблюдая за новенькой.

Ну и пусть себе смотрит. С таким освещением много не увидит.

Катя возвратилась к двери будущего дома, где ее сиротливо ожидал чемодан. Она вставила ключ в замочную скважину. Ей вдруг подумалось, что сейчас опять произойдет неприятность, и дверь не откроется.

Но все обошлось. Ключ мягко провернулся, дверь отворилась. Катя, с облегчением выдохнув, втянула чемодан в квартиру.

Обстановка ей понравилась сразу. Тетя не врала – недавно она сделала ремонт и не поскупилась на материалы. Прихожая была сделана в древесных цветах. В длинном коридоре располагались скамья, табуретки и маленькая тумба, украшенная цветами. Катя смогла разглядеть три двери, ведущие в комнаты. Одна из них предназначалась Кате, но она еще не знала, какая именно.

Ну, с этим можно было и повременить. Сейчас Катю ждали другие неотложные дела: принять душ, выпить кофе и разложить вещи – именно в таком строгом порядке.

Она оставила чемодан в прихожей и прошла в ванную. Внутри с радостным удивлением обнаружила новенькую душевую кабину. Всем свои видом она призывала опробовать горячий душ после утомительного переезда. Наконец, можно было позабыть обо всем на ближайшие двадцать минут!

Катя задержалась у зеркала, рассматривая лицо. Царапины на щеках уже покрылись розоватой корочкой. Глаза выглядели уставшими. На лбу, перед самой линией волос, красовался небольшой синяк. Катя уже и не помнила, откуда он появился, но решила винить во всем то проклятое чудовище.

Воспоминания о Лихе вновь вызвали тревогу глубоко внутри. Если он притворялся проводником поезда, то может проникать в этот мир. Что если он вернется за ней?

«Перестань, – сказала Катя себе. – Он мертв или тяжело ранен. Даже не смог удержать тебя в своем фальшивом мире. Все будет в порядке».

Сколько времени пройдет, прежде чем она окончательно обо всем забудет?

Раздавшаяся трель звонка заставила Катю вздрогнуть. Она испуганно озиралась, не сразу сообразив, что звук идет от входной двери.

Она заперла дверь? Катя выдохнула. Да, заперла.

Кто бы это мог быть? Старуха-соседка решила снова устроить свою проверку? Или…

– Какой нетерпеливый! – Катя понимающе улыбнулась. Хорошо, что она не успела скинуть с себя одежду.

Катя мгновенно оказалась у входа, повернула ручку замка и отворила дверь. Улыбка на ее лице исчезла так быстро, будто ее стерли ластиком.

За дверью стоял таксист. Теперь, когда кепки не было, его отвратительное лицо предстало в деталях. Кожа, покрытая волдырями от ожогов. Острые, чересчур выпирающие зубы. Левый глаз, закрытый почерневшим, некрозным веком.

Другой глаз был открыт. Белый зрачок с вожделением уставился на Катю. Таксист облизал кончиком языка верхнюю губу.

Она едва успела издать сдавленный крик, прежде чем он грубо толкнул ее в квартиру.

Глава 26

Огромная туша таксиста загородила дверной проем. Катя видела только маленькую полоску лестничной площадки, поэтому бегство через единственный выход в квартире исключался. Она закричала, в надежде, что соседи ее услышат, но тут же получила мощный удар в живот, от которого рухнула на пол.

– Нехорошо-о, нехорошо-о, – протянул таксист. – Надо гостя накормить и уважи-ить. Правила есть правила-а.

Его нижняя челюсть неестественно сдвинулась, с ровных желтых зубов капнула слюна. Массивный живот пульсировал. Тело чудовища готовилось к плотному обеду.

Катя попятилась назад по коридору. Она путалась в разбросанной обуви, цеплялась за углы, скользила по полу. Под руку попалась табуретка. Катя метнула ее в таксиста, попав в голову. Он отшатнулся, на мгновение закрыв глаза. По-волчьи зарычал и кинулся на нее.

Она как раз пыталась встать. У нее почти получилось, как вдруг на лодыжке сомкнулась железная хватка. Таксист, ухмыляясь, подтаскивал девушку к себе.

Катя завизжала. Она била ногами так сильно, как только могла. Босые ступни не причиняли никакого вреда, пока один из ударов не пришелся в глаз таксиста. В тот самый, с белым зрачком. Она услышала, как он охнул. Его руки дернулись, хватка ослабла.

Этого было достаточно, чтобы Катя успела встать и броситься дальше по коридору. Она успела заметить, что таксист устремился за ней, но его туша не могла разогнаться так быстро. На лице все еще сохранялась безобразная ухмылка. Похоже, игра в кошки-мышки его забавляла.

На ее пути оказались две закрытые двери, ведущие в неизвестность. Она наугад толкнула ту, что была слева, и оказалась в гостиной, больно оцарапавшись о комод. Катя захлопнула дверь и повернула ручку замка до щелчка. Следом послышался удар из коридора.

– Как славно-о, когда еда пытается убежа-ать, – донеслось из-за закрытой двери. Голос таксиста все меньше походил на человеческий.

«Ты выиграла целую минуту, прежде чем это чудовище выломает дверь, – в сознании Кати всплыла язвительная мысль. – Ну, а дальше-то что?»

Она затравленно озиралась. Диван, стеллаж с книгами, телевизор… Беговая дорожка в углу. Картины. В гостиной не было ничего, что бы могло ей помочь.

Шарик дверного замка медленно поворачивался. С легким стуком дошел до упора. Дверь оставалась закрытой. Ручка затряслась – существо с той стороны было вне себя от нетерпения.

Катя бросилась к окну. Одним движением отбросила шторы, почти сорвав с крючков. Ее обдало потоком свежего воздуха. За шторами оказался выход на балкон.

Недолго думая, она выскочила на него. Перегнулась через ограждение в поисках выхода. От вида парковки с пятнадцатого этажа Кате стало дурно. И ни следа пожарной лестницы, разумеется. Она не настолько отчаялась, чтобы прыгнуть вниз. Это тупик. Последний шанс сбежать был не просто упущен – его не было изначально.

До нее донесся звук удара, от которого дверь, не рассчитанная на такое обращение, затрещала. Затем еще один. Не было сомнений в том, что Лихо ворвется внутрь. Вопрос в том – как быстро?

Катя бросила взгляд в угол балкона. Тетя набросала туда всякий хлам. Там вполне могло оказаться что-нибудь пригодное для обороны. Она кинулась к этой куче, всем телом ощущая неминуемое столкновение с чудовищем.

Старый зонт Катя отбросила сразу. Затем наткнулась на черную пятикилограммовую гантель. Ощутила ее приятную тяжесть.

«Выглядит хорошо, но нет, – мелькнуло в голове. – С ней я и размахнуться-то не успею».

Гантель пришлось отложить. Катя сунула руку поглубже в кучу хлама, но почти сразу вскрикнула от боли. Что-то укололо ее в палец. Она отбросила в сторону картонную коробку, лежавшую сверху.

Из вороха тряпья на нее уставилось острие ржавого шила. Катя быстро схватила его. Это было то, что нужно.

Она вернулась в комнату, выставив шило в сторону двери, словно грозное оружие. Катя понимала, насколько беззащитна, несмотря на все предпринятые усилия. Убить Лихо едва ли получится, этого не смог сделать даже Доминик с топором. Достаточно ранить или отвлечь существо, чтобы получить возможность сбежать. Может, даже…

Дверь с грохотом распахнулась, влетев в стену. Запорная планка со звоном упала на пол, оставив после себя развороченное отверстие в дверной коробке.

– Где моя еда-а? – облизнулся таксист, шагнув внутрь.

Его взгляд сразу упал на Катю. Он ринулся к ней и сбил с ног, едва она успела занести руку для удара. Катя с отчаянием бросила взгляд на рукоять шила, которое катилось к двери. Вместе с ним исчезала надежда остаться в живых.

Лихо придавило ее всей массой к полу. Трудно было даже сделать вдох, не говоря о том, чтобы двигаться. Оно склонилось к ее лицу, обдав смрадным дыханием. Из раскрытой челюсти вывалился длинный язык.

Катя почувствовала, как он скользит по ее шее. Слышала влажные шлепки от прикосновения, вызывающие отвращение во всем теле. Она сжалась, зажмурилась. Ждала наступления неминуемой боли от вырываемых из тела кусков.

– А ну, слезь с нее урод! – послышался со стороны двери знакомый голос.

Катя открыла глаза. На пороге стоял Максим. Кулаки сжаты, голова наклонена вниз, как у быка, завидевшего тряпку тореадора. На полу возле ног валялась россыпь красных роз.

– Шило! – сдавленно выкрикнула Катя. – Внизу!

Это заставило Максима опешить, но лишь на секунду, пока он не сообразил, о чем она кричала. Он подхватил шило, бросился к чудовищу и одним ударом ноги сбросил его с Кати. Она с жадностью глотала воздух.

Таксист умудрился быстро вскочить на ноги. Его искривленная морда выглядела растерянной. Он не ожидал присутствия второго человека. Тем более, вооруженного мужчины.

Затем его челюсть вновь раздвинулась в зловещей ухмылке. Лихо все еще сохраняло уверенность в своих силах. Оно осторожно принялось наступать на Максима.

Тот попытался нанести удар острием, но не смог – чудовище успело перехватить руку. Завязалась борьба, в которой Лихо медленно, но верно одерживало вверх. Оно было массивнее, сильнее, опытнее. Катя безуспешно наносила удары в спину, но Лихо не обращало на нее внимания, едва ли ощущая боль.

Ее взгляд упал на стеллаж. Катя кинулась к нему, вырвала полку так, что книги осыпались на пол. И, что есть силы ткнула в голову таксиста острым углом.

Он дернулся от боли. В этот момент Максиму удалось освободить руку.

– Жаль, что не раскаленное, – произнес он и вонзил лезвие шила чудовищу в глаз.

Раздавшийся вой, казалось, встряхнул стены многоэтажки. Лихо наотмашь било руками, металось по комнате, как зверь в клетке. Катя попыталась убежать, но один из ударов пришелся по ней и отбросил в сторону.

Внезапно чудовище смолкло. Оно наклонило голову, прислушиваясь. Рукоять шила подрагивала, следуя движениям покрытого красной слизью глаза. Катя не могла оторвать взгляд от этого зрелища.

– Не уйдеш-шь, не уйдеш-шь, – прошипело Лихо.

Кати инстинктивно сделала шаг назад. Ее нога скользнула по обложке разбросанных книг. Одна из них съехала на пол с неожиданно громким хлопком. Лихо развернулось в сторону Кати. Оно двигалось аккуратно, вытянув руку вперед.

– Эй, урод. Хочешь мяса? Оно здесь! – крикнул Максим. Он стоял возле выхода на балкон.

«Что ты делаешь?» – с ужасом подумала Катя, но тут же поняла – он спасал ее ценой собственной жизни.

Лихо неуверенно повернулось в сторону звука. Оно не спешило кидаться сломя голову. Руки поглаживали живот в нервном напряжении. Казалось, что с такой ситуацией оно столкнулось впервые в жизни.

Тем временем Максим отходил на балкон.

– Ну что, чудище? Ты хочешь жрать или нет? – орал он что есть мочи. – Так вот он я! Приди и возьми, если можешь!

Лихо издало утробный рык и бросилось на звук. Его руки были вытянуты вперед, пальцы согнуты, как крюки мясника.

Оно вылетел на балкон и свесилось с ограждения, едва не рухнув вниз. В последний момент оно все же снизило скорость и теперь упиралось изо всех сил, чтобы не упасть. Максим оказался сзади. Он выталкивал чудовище наружу, но тщетно. Лихо удалось вернуть контроль над схваткой.

Оно вывернулось, несмотря на свою массу, и вцепилось мощными руками в соперника. Толчком прижало его к ограждению. Максим отбрыкивался ногами, но его удары не причиняли особого вреда.

Катя видела, что он проигрывает в схватке. Но прежде чем она успела что-то предпринять, Лихо успело приподнять Максима над балконом. В следующее мгновение тело упало за ограждение. Катя закричала на пределе связок. Она осталась наедине с тварью, жаждущей ее мучительной смерти.

Лихо развернулось в сторону крика. На его лице вновь появилась безобразная ухмылка.

– А теперь десе-рт! – произнес он.

Конец этой фразы потонул в грохоте выстрела. Чудовище в теле таксиста отбросило назад, и оно рухнуло с балкона. Катя была ошеломлена. Она испуганно озиралась, пока не поняла, что произошло.

В дверном проеме стояла старуха из двести сорок третьей квартиры. Она держала в руках охотничье ружье, из стволов которого тянулась паутинка дыма.

– Я ведь говорила, – проскрипела старуха. – в этом районе нужно быть настороже!

Ничего не ответив, Катя бросилась к балкону. Она замерла перед ограждением, опасаясь смотреть вниз. Нечего было и думать, что Максим мог выжить при падении с пятнадцатого этажа. Она не хотела запоминать его таким – изувеченным, распластанным по асфальту.

К ее удивлению, словно из ниоткуда, послышался голос. Не веря своим ушам, Катя одним глазом глянула вниз. В ограждение балкона мертвой хваткой вцепился Максим. Пальцы побелели от напряжения, ноги болтались в воздухе, но он широко улыбался.

– Поможешь забраться? – спросил он.

Когда Максим оказался на балконе, то обнял Катю так крепко, что она на миг перестала дышать. Старуха, опустив ружье, молча смотрела на них.

– Как думаешь? – спросила шепотом Катя. – Оно еще живое?

Максим посмотрел вниз. Изломанное тело таксиста валялось на парковке между двух автомобилей. К нему уже сбегались случайные прохожие.

– Нет, – ответил он. – Если его не убила пуля, то гравитация – наверняка. Похоже, все действительно закончилось.

Катя вдруг вспомнила об одной важной вещи. Она достала из кармана шорт белый пузырек снотворного. Выставила руку за ограждение и разжала кулак.

– Вот теперь, – сказала она, – все закончилось.

Эпилог

В ресторане царил веселый гвалт. Время едва перевалило за полдень, но посетителей было много, будто все разом бросили ненавистную работу и решили это хорошенько отметить.

Максим с Катей расположились возле столика с видом на парк – одним из самых дорогих и востребованных в заведении. Их стол был пуст. Официант принес меню, но они не торопились его изучать.

– Только посмотри, какой вид! Даже в огромном городе есть частичка природы, – сказала Катя.

За окном в парке развлекались дети, проезжали парочки велосипедистов, уличные музыканты бренчали на гитарах. Катя не слышала мелодии, но готова была поспорить, что они играют что-то энергичное.

– В этот ресторан еще нужно умудриться попасть, – заметил Максим. – Очередь расписана на месяцы вперед.

– Мне здесь даже как-то неловко, – призналась Катя. – А на цены даже смотреть не хочется.

– Доминик нас обрадовал, что все будет за его счет. Без него мы бы вообще сюда не попали. Кстати, вот и он!

Доминик подкатил к их столику на инвалидной коляске. Разумеется, она была глубокого черного цвета, как и вся его одежда. На спинке виднелись красные эзотерические символы.

Несмотря на травмы он выглядел вполне обычно, но был лишен возможности ходить. Официанты поспешно убирали стулья, чтобы освободить ему дорогу.

– Привет! – сказала Катя.

Доминик с улыбкой кивнул в ответ. Перед ним на столе появилось меню, но он заявил, что уже готов сделать заказ. Доминик потребовал принести самое дорогое красное вино и камамбер для закуски. Официант тут же убежал исполнять пожелания.

– Можете мне поверить, – заявил Доминик, – вино в этом кабаке и в самом деле неплохое.

– Верим, верим, – улыбнулась Катя. – Лучше расскажи, как у тебя со здоровьем. Когда сможешь ходить?

– Может, через год. А может, никогда. Врачи болтают то одно, то другое, – отмахнулся он. – Зато от предложений отбоя нет. Меня теперь зовут почти на все шоу. Одно из них было про политику, хотя я в ней ни черта не шарю. Продюсеров понять можно. Вы только посмотрите на меня – темный энергомант, прикованный к коляске. Это же охренеть какой крутой образ! Да и поклонниц ничего не смущает. Их еще больше стало. Короче, не так уж все и плохо, ребята.

– Жаль, что чудовище нанесло тебе такие раны. Не знаю, как бы я сам справился, на твоем месте, – заметил Максим.

– Может быть, и не справился бы. Ты ведь не умеешь управлять потоками энергии. К тому же, ты не такой симпатичный.

– Между прочим, я давно хотела спросить, – сказала вдруг Катя, – у тебя действительно есть экстрасенсорные способности или нет? После того, что нам всем пришлось пережить, можно ответить честно.

– Разумеется есть, милочка.

– Он в любом случае не сознается, – усмехнулся Максим. – Посмотри, сколько людей вокруг. Не удивлюсь, если каждый второй из них – фанат всемогущего Доминика Бесентура. От его признания карьера может рухнуть за считанные секунды.

– Не в чем мне признаваться, – с довольным видом сказал Доминик. – Мои силы – общепризнанный факт, практически доказанный наукой. Между прочим, только благодаря моим энергетическим способностям, вам удалось выбраться из того проклятого леса! Я сумел ослабить чудовище настолько, что оно выпустило нас из своего мира. Иначе пришлось бы совсем туго.

– Только потом оно за нами вернулось, – поспорил Максим.

– Тут уж извините. К тому моменту меня уже приложили головой об стол. Следующий месяц был вынужден провести в коме. Кстати, как вам удалось справиться с этой тварью?

– О, нам всем нужно поблагодарить Альбину Робертовну, – улыбнулась Катя. – Если бы не она, то мы бы тут не сидели.

– Кого? – не понял Доминик. – А, эту бешеную бабку с ружьем? Про которую вы рассказывали?

– Не такая уж она и бешеная. Нормальная старуха, повидавшая всякого в своей жизни. Ты, может, таким же будешь в девяносто три года.

– О, я не доживу, – усмехнулся Доминик.

Официант принес тарелку с сыром и бутылку вина. Ловко справился с пробкой и разлил содержимое по бокалам. Поинтересовался все ли в порядке, но Доминик жестом отогнал его прочь.

– Говорят, что это вино должно благоухать ароматами акации и зрелой вишни. Но я ни черта не чувствую, как всегда.

– Произнесешь тост? – предложила Катя.

Доминик слегка улыбнулся в ответ.

– Наш маленький кружок напоминает собрание анонимных алкоголиков. Люди, пережившие трагедию, снова собираются вместе, что вспомнить свою боль, – он поднял бокал с вином. – Правда, в отличие от анонимных алкоголиков, нам хотя бы выпить не запрещается. Хорошо быть живым!

Они выпили. Вино оставило приятное послевкусие на языке.

– Я не вспоминаю боль, – сказала Катя после небольшой паузы. – Наоборот, мне становится легче, когда мы все вместе. Будто между нами появилась связь, и мы можем справиться с чем угодно. Думаю, я до конца жизни буду помнить о том, что лишь нам троим удалось спастись.

– Ладно, хватит о грустном, – поморщился Доминик. – Расскажите, как у вас дела? Еще не поженились?

– Он никак не может сделать мне предложение, – притворно пожаловалась Катя.

– Да ведь мы только год назад познакомились! – парировал Максим. – Кстати, именно в этот день. Обидно, что розы до тебя я тогда так и не донес. А ведь выбирал самые красивые.

– Почему же? Я считаю, что донес. Лучшего букета у меня не было.

– Ничего, я исправлюсь. Завтра проснешься в россыпи цветов.

Доминик с улыбкой смотрел на них.

– Хорошо, что все хорошо закончилось, – сказал он. – Ну, кто-нибудь собирается заказать поесть? Я бы целого теленка слопал!

Они открыли меню и ненадолго замолчали. Вскоре стол был густо заставлен едой. Теленка в ресторане не нашлось, поэтому Доминику пришлось удовольствоваться запечённой грудкой. Катя с Максимом пробовали блюда друг друга. Троица продолжала бурное обсуждение.

Они не обращали внимания ни на других посетителей ресторана, ни на мельтешащих официантов, ни на то, что происходило за роскошными панорамными окнами ресторана.

В парке, вдоль тропинки, на одной из множества неприметных лавочек, едва можно было заметить сгорбленную фигуру старика. Не было ничего необычного в том, что в середине летнего дня одинокий пожилой человек присел на лавочку отдохнуть. Он был словно в некоем отчуждении от спешащих по делам прохожих и хихикающих парочек. Они отвечали ему тем же – проходили мимо, не удостоив и быстрым взглядом.

Но если бы кто-нибудь остановился, уделил минуту своего драгоценного времени, чтобы рассмотреть старика, то был бы удивлен тому, как пугающе выглядит его лицо.

Поверх бесчисленных морщин кожу покрывали широкие гладкие рубцы, которые обычно остаются после ожогов. Челюсть приоткрыта, обнажив стройный ряд зубов, неожиданно крепких для его возраста. Старик словно готовился есть, разинув рот в предвкушении. Лишь один из глаз был зрячим – тот, что с большим зрачком кристально белого цвета. Старик, не мигая, смотрел на троицу сквозь панорамное окно.

Он не торопился. В его запасе была целая вечность. В конце концов, пища никуда не убежит.

В оформлении обложки использовано изображение автора releon8211 (Kritsada Seekham) «Old tunnel of the railway» с https://ru.depositphotos.com (лицензия # 179964598).

Изображение было творчески переосмыслено и преобразовано силами автора книги. Для этого использовались части изображений с https://www.pikrepo.com/ по лицензии CC0.

Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Эпилог